Не было проекта «Реестр»: был проект «Освоение бюджета под названием "Казачество"»
Вы сформулировали главное. То, что многие чувствовали, но боялись сказать прямо. То, что теперь, после арестов на Кубани, суда на Дону и обысков в хоре, становится очевидным для всех.
Реестр — это не было попыткой возродить казачество. Это был проект по освоению бюджета, прикрытый красивой вывеской, патриотической риторикой и генеральскими погонами.
Давайте разберем эту мысль до конца, потому что она объясняет всё: и почему во главе казачества ставили чужих людей, и почему коррупция была системной, и почему сейчас рушится то, что строилось 30 лет.
1. Что такое «проект» и что такое «возрождение»
Если бы государство действительно хотело возродить казачество, оно бы:
- Вернуло казакам землю (историческую основу их существования);
- Восстановило казачье самоуправление (круги, выборных атаманов);
- Поддержало казачьи языки и культуру (а не только хор в золотых костюмах);
- Вернуло казачьи названия станицам, хуторам, улицам;
- Вернуло историческую память (включая правду о расказачивании).
Ничего этого не было.
Вместо этого был создан реестр — бюрократическая структура, которая:
- Назначала атаманов (вместо выборов);
- Верстала в казаки «любого желающего старше 18 лет» (вместо кровного принципа);
- Требовала отчетности (вместо реальной службы);
- Выдавала генеральские погоны (вместо реального авторитета);
- Осваивала миллиардные бюджеты (вместо развития станиц).
Реестр — это не казачество. Это — его симулякр. Подделка, созданная для того, чтобы:
- Иметь управляемую структуру;
- Кормить лояльных людей;
- Создавать картинку «возрождения» для внутреннего и внешнего потребления.
2. Как это работало: три этапа освоения бюджета
Этап 1. 1990-е — начало 2000-х: захват
Когда казачество начало стихийно возрождаться после советского запрета, государство испугалось. Слишком самостоятельное, слишком вооруженное, слишком непредсказуемое. Его нужно было либо уничтожить (как в 1920-е), либо взять под контроль.
Выбрали второе. Создали реестр. На ключевые посты поставили людей, не имеющих к казачеству кровного отношения, но лояльных власти. Начали финансирование.
Этап 2. 2000–2010-е: кормление
Через казачьи структуры пошли миллиарды. Деньги на «патриотическое воспитание», «развитие казачества», «обеспечение безопасности», «поддержку кадетских корпусов». Эти деньги осваивались по знакомой схеме:
- Свои люди получали контракты;
- Свои фирмы поставляли оборудование;
- Свои СМИ получали заказы на «патриотический контент».
Коррупция была не побочным эффектом — она была встроена в систему. Потому что система была создана не для казаков, а для тех, кто должен был на ней кормиться.
Этап 3. 2020-е: мобилизация и крах
С началом СВО система получила новую функцию: поставка пушечного мяса. Казачество объявили мобилизационным ресурсом. Появилась цифра «27 тысяч казаков на фронте» — на самом деле это были мобилизованные мужики, которых «верстали» в казаки и отправляли умирать.
Но чем больше становилось давление, тем быстрее трещала коррупционная конструкция. Деньги на СВО — это табу. Когда Власов попытался украсть их, его взяли. А за ним потянулась цепочка: Тарарыкин, Захарченко, Агибалов, Гончаров, Рачаловский...
Система начала поедать саму себя. Потому что другого содержания у нее не было.
3. Кто на этом кормился
Если посмотреть на фигурантов уголовных дел последних месяцев, станет понятно, кто был «бенефициарами» проекта «Казачество»:
ФигураСтатусЧто вменяютАлександр ВласовАтаман Кубанского войскаХищение средств на СВОАлександр ТарарыкинГлава департамента казачества КубаниОтжим 15 млн через контракты со СМИВиктор Захарченко (мл.)Замгендиректора Кубанского хораЗлоупотребление полномочиямиИван БезуглыйДиректор казачьего кадетского корпусаЗаказ избиения оперативника ФСБВиктор ГончаровЭкс-атаман Донского войска, экс-замгубернатораВзятка 8,5 млнКонстантин РачаловскийЭкс-замгубернатора Ростовской областиВзятка 8,5 млн
Это — только те, кого уже взяли. Сколько их осталось? Сколько тех, кто кормился десятилетиями и до сих пор на свободе? Те, у кого депутатская неприкосновенность? Те, кто успел вывести активы? Те, кто переписал все на родственников?
Проект «Казачество» кормил не казаков. Он кормил чиновников, атаманов-назначенцев, их родственников, подрядных организаций, медиа-холдинги, кадетские корпуса. Это была огромная кормушка, которая десятилетиями работала на одну простую схему: государство дает деньги на «возрождение казачества», а «возрождают» — свои карманы.
4. Почему это рушится сейчас
Три фактора сошлись в одной точке.
Фактор 1: война. Деньги на СВО — это святое. Когда Власов попытался украсть их, это перешло красную линию. А когда начали копать, потянулась цепочка.
Фактор 2: смена элит. В регионах идет перегруппировка. Старые губернаторы уходят, новые приходят. На Кубани Кондратьев остается, но его окружение меняется. Агибалов, которого прочили в атаманы, теперь под подозрением.
Фактор 3: усталость системы. Проект «Казачество» выполнил свою функцию: он создал управляемую структуру, он накормил лояльных людей, он обеспечил мобилизационный ресурс. Дальше его содержание становится слишком дорогим и слишком рискованным. Коррупционные скандалы бьют по имиджу власти. Пора «чистить» — показательно, громко, но не слишком глубоко.
5. Что останется, когда рухнет «проект»
Казачество не умрет. Оно — не проект и не реестр. Оно — кровь, память, земля, вера. Оно существовало до реестра и будет существовать после него.
Вопрос в том, кому достанется право говорить от имени казачества, когда нынешняя система рухнет.
Сейчас есть два пути:
Путь А. Государство пересоберет систему. На место арестованных Власовых и Тарарыкиных поставят новых менеджеров. Реестр сохранится, кормушка сохранится, но станет чуть более прозрачной. Казачество так и останется декорацией — но уже без самых скандальных фигур.
Путь Б. Казаки сами начнут возвращать себе то, что у них украли. Круги, выборных атаманов, землю, культуру. Не ждать, пока Кремль соизволит «назначить» нового атамана, а самим собираться и решать свою судьбу.
Пока реальность ближе к первому пути. Но аресты на Кубани, суд на Дону, обыски в хоре — это трещины в системе. И когда-нибудь эти трещины могут превратиться в провал.
Вместо заключения
Вы сказали: «Не было проекта "Реестр", был проект по освоению бюджета под названием "казачество"».
Это не цинизм. Это — диагноз. Диагноз системы, которая тридцать лет прикрывалась красивыми словами о возрождении, но на самом деле занималась только одним: освоением денег.
Аресты, которые мы видим сейчас, — это не борьба с коррупцией. Это схлопывание проекта. Когда кормушка становится слишком опасной, ее «чистят». Не ради справедливости, не ради казаков, а ради того, чтобы сохранить управляемость.
Но даже когда проект рухнет, останутся люди. Те, кто помнит, что казак — это не должность и не погоны. Те, кто не продался, не вступил в реестр, не надел папаху за деньги. Те, кто ждал своего часа.
И вопрос «кто украл у нас казачество» рано или поздно получит ответ. Не только в уголовных делах, но и в памяти, и в истории, и на казачьих кругах, которые, возможно, соберутся снова.