Когда мы представляем себе археолога, перед глазами возникает человек с кисточкой и лопаткой, счищающий пыль веков с древнего артефакта. Подводная археология перестала быть уделом искателей сокровищ с аквалангами. Сегодня это область высоких технологий, и ее главная «золотая жила» находится в Черном море — в месте, которое ученые называют бескислородной зоной.
Черное море уникально. Из-за своего строения (узкий пролив Босфор и огромный объем пресной воды) оно разделено на два слоя: верхний слой насыщен кислородом, там кипит жизнь, однако на глубине от 150 до 200 метров начинается сероводородная зона. Жизнь там невозможна, и, что самое важное для историков, там нет кислорода — главного разрушителя органики. В обычных условиях дерево, кожа или парусина под водой становятся пищей для бактерий и моллюсков-древоточцев (тередо). За пару столетий от античного торгового корабля остаются только керамические амфоры на дне. В бескислородной зоне Черного моря эти бактерии не выживают. Процесс разложения останавливается, время замирает.
Международная экспедиция Black Sea MAP (Maritime Archaeology Project), работавшая с 2015 по 2020 год, совершила настоящую революцию. Используя дистанционно управляемые аппараты (ROV) и технологии глубоководной съемки, ученые обнаружили на дне Черного моря более 60 затонувших кораблей. Однако шокировал даже не счет, а состояние находок. На глубине около 1,5 километров исследователи нашли византийское торговое судно XIII века. Археологи, используя снимки высокого разрешения, детально изучили не только конструкцию судна, но и декоративные элементы на корме, а также обнаружили канаты, которые лежали на палубе в том же порядке, в каком их оставили члены экипажа. Кроме того, им удалось разглядеть деревянные мачты с фрагментами такелажа.
Корабль выглядел так, будто затонул лет 20 назад, а не 800. Это был первый случай в мировой практике, когда парусное судно средневековья было найдено в полной сохранности от киля до верхней палубы.
С научной точки зрения такие находки дают бесценную информацию, которую невозможно получить при изучении суши. Обычно археологам приходится реконструировать форму кораблей по отпечаткам в грунте или единичным сгнившим шпангоутам, а черноморские «призраки» позволяют изучить античные и средневековые технологии кораблестроения в их первозданном виде: как именно крепилась обшивка, какие породы дерева использовали мастера Генуэзской республики или Византии, как на самом деле размещался груз на трюмах.
Однако у этой бочки меда есть ложка дёгтя, причем весьма горькая. Глубоководные находки находятся в сероводородной среде, которая является для них идеальным консервантом, но только до тех пор, пока целостность среды не нарушена. Поднять такой корабль на поверхность — значит убить его. При контакте с кислородом начинается мгновенное катастрофическое разрушение дерева. Оно буквально рассыпается в труху за часы. Поэтому современная этика подводной археологии диктует принцип in situ — сохранение на месте.
Сегодня главный вопрос для ученых — как исследовать эти сокровища, не извлекая их? Роботизированные системы позволяют делать 3D-сканирование, брать микропробы грунта и органики для ДНК-анализа, не трогая сам корпус. Возможно, в ближайшие годы мы увидим создание подводных музеев или виртуальных туров, где любой желающий сможет «прогуляться» по палубе средневекового корабля, покоящегося в вечной темноте.
Подводная археология сегодня находится на пике своего развития. Технологии становятся дешевле, и если раньше доступ к сероводородной зоне имели лишь единичные экспедиции, то в ближайшие годы нас ждет череда новых открытий. Черное море, хранившее свои тайны тысячелетия, наконец начинает их отдавать, позволяя нам прикоснуться к истории в ее первозданном, нетронутом виде.
Ксения Васильевых
