оглавление канал, часть 1-я
Сил сидеть в запертой комнате у меня уже больше не было. Накинув тёплую бабулину шалёнку, я осторожно, чтобы не разбудить Зойку, стала пробираться к выходу. В темноте не наткнуться на что-нибудь было весьма непросто, но я справилась. У самого порога пушистым клубком вывалился Агроном и принялся с тихим урчанием тереться об меня. Натягивая на босые ноги ботинки, я шёпотом проворчала:
— Мышей бы лучше ловил…
Ворчала я просто так, для порядка. Хозяйка я или «с кем», в конце-то концов! Кот моим ворчанием не впечатлился, но, наверное, в отместку, из природной вредности, сопровождать меня на улицу категорически отказался. Впрочем, я и не настаивала особо. Хотелось побыть одной.
Дверь в сенях оказалась незапертой. Я опять принялась бурчать себе под нос:
— С такими хозяевами так скоро по миру пойдём…
Хотя сетовать на сестру за то, что она не заперла входную дверь после такого тяжёлого разговора, было не по-людски.
Выйдя на крыльцо, я чуть не споткнулась о сидящую на ступенях в старом полушубке Зойку. У её ног, положив лобастую башку на передние лапы, лежал Аргус. Пёс тяжело вздыхал, разделяя её настроение. При виде меня он слабо вильнул хвостом и глянул несчастными глазами, словно в чём-то меня упрекая. От неожиданности я тихонько охнула. Не поворачивая головы, Зойка печально спросила:
— Тоже не спится?
Тяжело вздохнув, поплотнее запахнув шалёнку на груди, я уселась рядом с ней и, словно эхо, ответила:
— Не спится…
Зойка сидела какая-то отстранённая, холодная, будто незнакомка, прилетевшая с другой планеты. Я прямо чувствовала идущую от неё прохладную волну отчуждения. За всю нашу жизнь я не могла припомнить подобного состояния наших отношений. У меня от волнения перехватило горло. Хотелось её прижать к себе и сказать, что, мол, не волнуйся, всё будет хорошо, но я сидела застывшим истуканом, словно прихваченная морозом, стараясь проглотить скрутившийся горький комок в горле. А сестра вдруг тихонько запела:
— По тропинке снежком запорошенной,
Были встречи у нас горячи…
С трудом подавив волнение, я подхватила:
— Не ходи, не ходи ты за мною, хороший мой,
И в окошко моё не стучи…
Зойка придвинулась чуть ближе, старательно выводя куплет, и я почувствовала, как возникшая между нами ледяная стена тает, оставляя влажные горьковато-солёные дорожки на моих щеках.
Закончив второй куплет, сестра посмотрела на меня странным взглядом и тихо спросила:
— Что делать будем, Васька?
Я посчитала вопрос риторическим, потому что ответа на него ни у меня, ни у неё на данный момент не было.
Спать я так больше и не легла. Чтобы как-то отвлечь себя от глупых и бесполезных метаний на тему «а что, а как?», решила поставить тесто. Зойка взялась было мне помогать, но я почти сразу её выпроводила, заметив, что она начала клевать носом. К тому же я знала, что за работой мои мозги хорошо переключаются и очищаются, что сейчас мне было просто необходимо. И присутствие Зойки могло бы эту схемку поломать.
Всё в этой истории было непонятным и недосказанным. Но вываливать свои сомнения на сестру я не собиралась. Раз она не хочет говорить, то пока я не припру её к стенке фактами, Зойка не «расколется» окончательно. Только вот «припирать» мне её совершенно не хотелось. Я месила тесто и всё думала, думала. Мысли были какими-то туманными, нечёткими, почти вялыми. А может, это я была вялая? Считай, вторую ночь без нормального сна.
И тут ко мне из всей этой клейкой массы моих раздумий вдруг выскочила одна мысль. Кстати, весьма здравая. Почему эти непонятные «они» пришли именно к Зойке, а не, скажем, ко мне? Ведь если записи и есть, то они хранятся где-нибудь здесь, в этом доме, и логичнее было бы с их стороны…
Я даже перестала месить тесто. Замерла с выпачканными мукой руками, уставившись перед собой в одну точку. С «их» логичностью — это я, конечно, погорячилась. Не могу я знать, что у этих граждан в голове творится. Слишком мало у меня данных для этого. Больше вопросов, чем ответов.
Но тут же мне в голову пришла другая мысль: не хотелось мне рассказывать Зойке о том, что я собираюсь поехать к Прасковье. Не знаю почему. Но из-за этой мысли я сразу почувствовала какую-то неловкость перед сестрой. Получается, я ей не доверяю? Попыталась оправдаться перед собственной совестью. Ведь знахарка звала меня одну, так? Вот я одна и поеду.
На какое-то время моей совести этого объяснения хватило. Но я понимала, что это было ненадолго. Чтобы как-то отвлечься, с удвоенным усилием принялась месить тесто. Поставив тазик, прикрытый чистым полотенцем, на печку подходить, занялась начинкой. Достала из-за печи холщовый мешочек, туго набитый сушёными ягодами луговой клубники. Запарила ягоды в кастрюльке. По дому сразу разнёсся сладкий аромат ягод, пропитанный солнечным теплом и летом.
Не знаю, может быть, от этого запаха, а может быть, из-за того, что мой мозг уже перегрузился и не мог больше вмещать в себя ни одной мысли, меня потянуло в сон. Я покосилась на печку. Тесту всё равно нужно дать несколько часов, чтобы подняться. Так что я вполне могла подремать пару часиков. Еле переставляя ноги от внезапно навалившейся тяжести, я поплелась в спальню. Улеглась на кровати, свернувшись клубочком, и прикрыла глаза.
Плотный серый туман окутывал меня со всех сторон. В мертвящей тишине был слышен только редкий звук падающих с веток капель. Кап-кап-кап… Монотонно и отрешённо, почти убаюкивающе. Лохматые лапы елей смутно проглядывали из этого молочно-мутного месива — неподвижные, будто нарисованные на картине.
Мне было зябко, и очень хотелось покинуть это место, но я не знала, куда идти, совершенно потеряв ориентацию. Я обхватила себя за плечи, стараясь не дрожать. Тихо позвала:
— Эй… Здесь есть кто-нибудь?
Голос прозвучал глухо и жалко, сразу же поглощённый туманным маревом. Мне никто не ответил, но я почувствовала на себе чей-то внимательный, пристальный взгляд. Волосы на затылке зашевелились от внезапно нахлынувшего ужаса.
Резко оглянулась. Никого. Только чуть заметно качнулась колючая ветка ели. Я сделала шаг в ту сторону. И тут откуда-то издалека раздался протяжный волчий вой. Я замерла на месте, внимательно вслушиваясь, стараясь определить направление, откуда он исходил. Но это оказалось невозможно. Тягучие, словно застарелый мёд, звуки замолкли, безвозвратно поглощаемые липкой мутью тумана.
Но через мгновение вой послышался снова, только уже чуть ближе. Или мне это только показалось? Несколько секунд — тишина. А потом несколько коротких взлаиваний и опять короткая рулада воя. Так ведут себя волки, когда направляют остальных членов стаи на загон.
Не знаю почему, но я была твёрдо убеждена, что это — сигнал мне. Мыслей о том, что меня попросту заманивают, даже не возникало. Кто-то другой во мне тихонько изумился такой доверчивости. Но я не стала к этому прислушиваться, доверившись своему чутью, а оно мне говорило… Нет, не говорило — толкало туда, откуда раздавался этот призыв.
Не обращая внимания на мокрые капли, падающие с веток дождём мне за шиворот, решительно раздвинула колючие лапы ельника и пошла в том направлении, откуда шёл волчий зов. Вскоре взлаивание повторилось. Я прибавила шагу и скоро оказалась на небольшой поляне, окружённой со всех сторон могучими деревьями.
На самом её краю, по колено утопая в туманной дымке, спиной ко мне стоял человек. Одет он был в обычный брезентовый лесниковский плащ с глубоким капюшоном, надвинутом на голову. Угрозы от него не исходило, напротив — что-то притягивающее было во всей его фигуре, но сердце почему-то замерло, пропуская удар.
Я сделала ещё несколько шагов по направлению к нему и застыла в нерешительности. И тут он начал медленно оборачиваться. Слишком медленно. Будто его кто-то держал, мешая двигаться. Что-то знакомое мне почудилось в его фигуре, в этом плавном повороте головы. Я попробовала напрячь память, но без результата.
Всё внутри меня оцепенело от ожидания, сжимаясь в тугой комок. Никакой мысли бежать отсюда, сломя голову, даже не возникло. Напротив. Я знала, что эта встреча была важна для меня, для нас. Прижав руки к груди, я ждала, затаив дыхание и не отводя взгляда от человека.
И вот наконец он оглянулся. Жёлто-зелёные глаза посмотрели прямо на меня пронзительно и требовательно, а я зажала рот ладонями, чтобы не заорать от ужаса. На плечах человека была волчья голова!
Дёрнувшись всем телом, я вскрикнула от боли. Моя голова соприкоснулась с металлической спинкой кровати. Я испуганно распахнула глаза, увидела сереющий клочок неба в окне и выдохнула с облегчением.
продолжение следует