Воздух был напоён ароматами цветущих трав и свежей речной влаги — в нём смешивались терпкие ноты полыни, сладковатый запах луговых цветов и лёгкая прохлада, доносимая с воды.
По извилистой тропинке, что вилась вдоль берега тихой реки, неспешно шла молодая пара. Они шли рядом, иногда случайно касаясь друг друга руками, и от каждого такого прикосновения п пробегала лёгкая приятная дрожь, будто по коже скользили тёплые солнечные лучи. Никита рассказывал что‑то увлекательное — то ли историю из детства, то ли забавный случай с работы, — Даша слушала, лишь наполовину вдумываясь в слова. Её взгляд то и дело возвращался к лицу молодого человека: к его открытым, искренним глазам, к лёгкой улыбке, к тому, как шевелились губы, произнося слова. В каждом движении Никиты читалась неподдельная теплота, а голос звучал так мягко, что сердце Даши замирало.
Река несла свои воды плавно и неторопливо, отражая в тёмной глади последние лучи заката. Золотые и алые отблески дрожали на поверхности, рассыпаясь мерцающими бликами, словно кто‑то бросил в воду горсть драгоценных камней. На противоположном берегу мерцали огоньки далёкой деревни — они напоминали звёзды, упавшие с неба и осевшие среди деревьев. Вокруг царила особая вечерняя тишина, которую лишь подчёркивали звуки природы.
Где‑то в густых зарослях ивняка заливался соловей, его трели то замирали на высокой ноте, то рассыпались россыпью звонких переливов. Ещё один соловей подхватил песню, потом ещё один — и вот уже весь лес наполнился волшебной мелодией, словно сам вечер решил спеть для влюблённых. Даша невольно замедлила шаг, заслушавшись. Никита тоже остановился, повернулся к ней и улыбнулся. В сумерках его глаза казались особенно глубокими и тёплыми, в них отражались и закат, и мерцание далёких огней, и что‑то ещё — то, что заставляло сердце Даши биться чаще.
— Красиво, правда? — тихо спросил он, и его голос прозвучал так близко, будто он шептал ей прямо на ухо.
— Очень, — прошептала Даша, но смотрела она не на реку и не на закат. Она смотрела на него, и в этот момент весь мир сузился до его лица, до его взгляда, до едва заметной морщинки у уголка рта, которая появлялась, когда он улыбался.
В душе девушки поднималась волна нежности. Она вдруг ясно представила себе, как всё будет дальше: вот они женятся, построят свой дом где‑нибудь неподалёку, у той же реки; по вечерам будут гулять здесь же, может быть, уже с детьми, и слушать тех же соловьёв. Она подумала о том, как хорошо, когда рядом есть человек, которому можно доверять, который понимает тебя без слов, который смотрит так, как сейчас смотрит Никита — с теплотой, заботой и лёгкой, почти незаметной нежностью.
Даша вспомнила их первую встречу — как они случайно столкнулись в парке, как он помог ей поднять рассыпавшиеся книги, как они разговорились и не заметили, как пролетели два часа. Тогда она ещё не знала, что этот случайный разговор станет началом чего‑то большого и важного. Вспомнила, как в следующий раз он пригласил её сюда, к реке, и как они сидели на берегу, болтали обо всём на свете и смеялись, а над головой раскинулось звёздное небо, такое близкое, что, казалось, можно дотянуться рукой.
— О чём задумалась? — мягко спросил Никита, чуть коснувшись её ладони. Его пальцы были тёплыми и чуть шершавыми, и это прикосновение отозвалось в Даше волной мурашек.
Она улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется счастьем, как внутри разливается что‑то светлое и невесомое, будто она вот‑вот взлетит.
— Ни о чём… Вернее, обо всём сразу. Просто мне очень хорошо сейчас, — ответила она, и её голос дрогнул от переполнявших чувств.
Никита слегка сжал её руку, и они пошли дальше вдоль берега, в такт песне соловьёв, в такт биению своих сердец, навстречу своему будущему — такому светлому и такому близкому. Ветер ласково играл их волосами, река шептала что‑то успокаивающее, а сумерки окутывали их, словно защищая и оберегая этот особенный момент — момент, который они запомнят на всю жизнь.
Спасибо за внимание! Буду благодарен за лайк и комментарий, заглядывайте на огонёк!