Мы продолжаем публикацию краеведческого проекта памяти «Голоса исчезнувших деревень»
Сергей Дмитриевич Цеунов родом из Ивановки. Была такая деревенька на правобережье Новосёловского района. Ивановку не поглотили воды Красноярского водохранилища. Она стала жертвой другой инициативы: укрупнения деревень.
МАЛИННИК
ВМЕСТО ДЕРЕВНИ
У Ивановки, как у человека, есть даты рождения и кончины. Она образовалась в 1886 году, просуществовав до 1976 года. Каким был её конец? Деревня – это люди. Народ разъехался, перевёз свои дома, опустело и село. Осталось на его месте лишь кладбище, погреба, да печные трубы. А ещё ранетки да малина. Брошенные хозяевами, они разрослись и «пошли гулять» из садов по округе.
− Я, бывает, езжу туда за ягодой, навещаю родню, − говорит Сергей Дмитриевич. − Своих на правобережье много осталось.
Сергей Дмитриевич пришёл в редакцию с необычной картой-схемой. Её нарисовал от руки его отец, житель деревни Ивановка, Дмитрий Сергеевич Цеунов. Схема сделана ещё до войны, в 1940 году.
На двух листах протянулась единственная улица деревушки. Слева − чётная сторона, справа – нечётная. Жилые дома и колхозные строения – квадратики, речка – линия, лес – штрихи… Каждая усадьба пронумерована и подписана. В селе много однофамильцев. Крикуновы, Цеуновы, Скрипкины, Радченко, Бабченко, снова Радченко… Ощущение, что все деревенские − близкие или дальние родственники.
− Так и есть, все хоть «седьмая вода на киселе», да родня, − подтверждает Сергей Дмитриевич. – А почему Ивановкой назвали? Да, наверное, первый Иван в этих местах поселился, вот от него и пошло.
− Деревня Ивановка лежала как бы в логу – рассказывает Сергей Цеунов. – С левой стороны её окружала гора Ветранка, за ней стоял Чернокомский бор. Справа протекала узенькая речка Анапчуль. Из-за расположения в низине, у нас никогда не бывало ветров.
Узенькая речка служила местом водопоя для скота. Сами же ивановцы пили родниковую воду. В окрестностях деревеньки били ключи, сельчане превращали их в колодцы, родниковую воду круглый год носили домой на коромыслах или возили в бочках. Зимой ключи не замерзали. Люди не давали им замёрзнуть, сбивая с колодцев намёрзшую наледь. Колодцы не были похожи на те, что мы привыкли видеть в кино. Это были простые углубления в земле, где ключ выходил на поверхность.
ПРАДЕДЫ ЖИВУТ
В ИМЕНАХ И ДЕЛАХ
Не одно поколение Цеуновых осело в Ивановке. От прадеда к деду, от деда к отцу, от отца к сыну, передавалось всё, что веками накапливалось родом и хранилось потомками. Умение воевать, строить, вести хозяйство. Два деда Сергея Дмитриевича не вернулись с полей сражений Великой Отечественной.
По роду передавались не только умения, навыки и мастерство, но даже имена. И это тоже не случайно. Отец Сергея, Дмитрий Сергеевич, например, назван в честь своего деда Сергея Михайловича. Нынешняя мода величать человека по-западному, только по имени и фамилии без отчества, носит в себе что-то дурное и чуждое нашим народным корням. Человек без отчества теряет свои кровные нити и как бы отсекается от своего рода. Не только от своей близкой родни, но и от своих праотцов, от своей дальней крови. А с ними утрачивает и всё кровное. Силу и мощь рода, его знания, мудрость.
В семье Дмитрия Сергеевича и Елены Дмитриевны Цеуновых было шестеро детей. Два сына и четыре дочери. Работая простыми тружениками в колхозе, они всех детей выучили и поставили на ноги. Сергей Дмитриевич не знает ни голода, ни холода, всегда был сыт-одет. Но родители не только заботились о том, чтобы в крынках всегда были молоко, сметана и мёд, а в печи томилась картошка с мясом. Передали родители детям всё, что умели сами. Даже любовь к пчёлам.
− Да, наверное, от отца передалась, − говорит, улыбаясь, Сергей Дмитриевич. – Цеуновы всегда держали ульи, и у меня есть.
Пчеловод, охотник, рыбак, наш герой ещё и мастер по части кулинарии. И это тоже досталось от отца с матерью. Сергей Дмитриевич с женой живут в Новосёлово, но пчёл хозяин держит в Курганах. Здесь у него свой дом, здесь он охотится, рыбачит. Ну и кашеварит, естественно, так, как сам себе хозяин.
− Я сам хоть что сварю: хоть щи, хоть борщи, − рассказывает Сергей Дмитриевич. – Меня мать всему научила: и варить, и стряпать. Всякие булки, хлеб, пельмени… Дома жена у плиты, а в Курганах я сам себя кормлю. Много чего отец с матерью передали, тогда же люди всё сами умели делать. И всё, что природа давала, и что на дворе вырастало, всё крестьянскими руками перерабатывалось. Нас, ребятишек, не баловали, ко всему приучали.
Помню, мама нас с малых лет с собой и на сенокос брала, и за черёмухой. Черёмухи в округе росло в изобилии, мы её много заготавливали. Рассыпали на крыше и сушили, а потом мололи на мельнице в муку и всю зиму пироги стряпали. А то просто, заваривали кипятком. Она поднимется в кружке шапкой, − вкусно! Кисель часто варили. Или на молоке, или с ягодами. Крахмал сами делали.
Помню, мать мелкую картошку начистит, и нам по большому ведру и терке − в руки. Работайте! Натрём, картошка отстоится – вот тебе и крахмал. Его потом сушили и всю зиму кисель ели. Я и сейчас крахмал сам делаю, вкус у киселя совсем другой получается.
ЛИТОВКА № 5
В Ивановке стояли животноводческие фермы, был конный двор, колхоз сеял и убирал хлеб. Рабочей силы не хватало, детвора всегда были на подмоге. Тереть картошку – не великий труд, но деревенским ребятишкам выпадала работа и посложнее.
Когда на покосе сажали семилетнего мальчонку на коня, и он должен был, слезая только по нужде или на обед, держаться в седле до вечера. А вокруг жара, кусачие слепни, надоедливые комары, мухи…
− Поплачешь-поплачешь, тебя уговорят, и − снова в седло, − вспоминает Сергей Дмитриевич. − У меня был конь Мишка, до сих пор его помню. Хороший был конь, послушный, не скидывал.
− Покосы тогда полностью ложились на плечи женщин и детей, − рассказывает Сергей Дмитриевич. − Мужики для своих коров сено не косили, в первую очередь корма заготавливали для колхоза. Мать нас с сестрёнкой рано утром брала с собой, чтобы до работы успеть скосить деляну, другую. Отец каждому из ребятишек сладил под рост литовку. У меня была «пятёрка», у мамы – «девятка». Уставали, конечно, на жаре. С другой стороны − закалка! Летом весь день на жаре, зимой – на морозе. Ребятишки в деревне, если и умирали, то только в раннем детстве. А мы и не болели. На улице мороз под сорок, набегаешься, придёшь с улицы – весь красный, щёки горят!
ЕДИНСТВЕННАЯ
Судьба Сергея Дмитриевича Цеунова и до сих пор связана с Новосёловской землёй. Жизнь сложилась удачно. Он закончил сельхозтехникум, получил специальность – и не одну, жил в разных местах края, в том числе и на севере. В 96-ом осел в Новосёлово, но родная Ивановка не забывается. Нет-нет да и потянет к себе зов предков, земля рода, отчий дом. В край, где прошло детство и юность и где есть всё для истинного счастья. Где великанами стоят горы, где зелёные травы играют в догоняшки с ромашками, где шумят волнами голубые реки, блещут в лучах солнца кристальные родники, а бездонно-синее небо утопает в бескрайних, звенящих тишиной далях. Бесчисленное множество на русской земле Иванов. Бесчисленное множество в России Ивановок. Но в душе Сергея Дмитриевича и сердцах его земляков она одна.
Автор - Галина ЧЕРКАШИНА