Круглые даты рождения и смерти дипломата, историка и журналиста Сергея Спиридоновича Татищева (1846-1906) отмечаются в текущем году. Отмечаются не венками и рукоплесканиями, а повышенным интересом к научному и публицистическому наследию этого исключительно талантливого человека, представителя знатного рода, известного многими делами на пользу Отечества. Пример тому – публикация четырех монографий С.С.Татищева, посвященных внешней политике императора Николая I в его отношениях с прусской и австрийской монархией, визите в Лондон в 1844 году и разрыве дипломатических отношений России и Турции в 1853 году.
Выход этих книг говорит о многом. Об отходе от «игнора» или узко-кривого освещения личностей и роли царственных особ. О допущении дискуссионных мнений, вопреки «единственно верным». Наконец, о тесной связи явлений прошлого с проблемами и вызовами современности – этим, как раз, и обусловлен особый интерес к наследию историка-публициста.
За долгие годы дипломатической службы С.С.Татищев сформировал собственные суждения о причинах исторических явлений. Профессиональная практика углубляла его анализ, расширяла арсенал исследовательских средств и представлений. Татищев, вслед за Данилевским, пришел к убеждению в экзистенциально враждебном отношении Европы к России: «Одиночество России – вечный закон истории».
И еще он считал, что характер российских императоров влияет на внешнюю политику страны. Это легко обнаруживается на примере вышеназванных монографий. Татищев при анализе исторических источников использовал средства психологического портрета Николая I и исторической психологии вообще, касаясь ряда спорных вопросов, связанных, в частности, с истоками Крымской войны и российско-английскими договоренностями по Ближнему Востоку.
Татищев убедительно показал, что российскому императору напрасно приписали сознание и роль «европейского жандарма», поборника палочной дисциплины, ограниченного во всех смыслах человека и т.д. Он показал другого Николая – того, который обоснованно считал себя защитником прежде всего национальных интересов страны, хотя не отказывался от участия в делах Западной Европы. Который отстаивал принципы абсолютной монархии, настороженно относился к либеральным идеям, стоял за незыблемость территориальных границ, утвержденных решениями Венского конгресса, вовсе не из желания «держать и не пущать», но из искренней заботы о спокойствии собственного государства. Одним из первых российских правителей Николай Павлович понял евразийское положение России, что заставляло его обратить особое внимание на расширение связей с государствами Азии. В этом он усматривал один из путей утверждения России как промышленной державы.
Любопытная подробность: до восшествия на престол его почти не знали в Европе и все сообщество дипломатов снисходительно сочло его новичком в политике, а он не спешил опровергнуть это мнение. «Я простой бригадный генерал, малосведущий во внешнеполитических делах, если что напутаю, прошу, не взыщите", - говорил он не без иронии австрийскому канцлеру Меттерниху. На самом деле, Николай довольно быстро освоился во внешней политике, и она стала одним из любимых его занятий. Тогда уже Европа стала смотреть на него другими глазами.
Татищев не идеализировал государя и даже многие его суждения оценил как ошибочные. В первую очередь, приверженность отвлечённой идее – солидарности монархических государств России, Пруссии, Австро-Венгрии против революционного движения. Историк критиковал выявленные им во внешней политике Александра I и Николая I «две тенденции, которые то чередовались, то сливались воедино, увлекая государство по двум, далеко не одинаковым направлениям». Первую из них он характеризовал как легитимизм, выразившийся в создании Священного Союза и отождествляемый Татищевым с западничеством. Вторую – как панславизм, стремившийся к вмешательству в дела единоверных православных народов и освобождению угнетенных Балкан из-под власти турок. При всей разнице оба направления имели общую черту: «государственную задачу России ставили они не в удовлетворении ее собственных нужд и потребностей, а в служении идеальным целям». «То была политика благотворительная… Тогда как великодушие и бескорыстие – несомненные добродетели в частной жизни – становятся преступными в области международной политики. Единственная здоровая основа великого государства, и тем только оно отличается от государства малого, есть государственный эгоизм, а не романтика, и недостойно великой державы бороться за дело, не касающееся ее собственного интереса».
Непривычно, как-то… Мы ведь и сейчас более комфортно чувствуем себя, когда поступаем с позиции верховенства права, доброты и самопожертвования – как говорится, «по-божески». А оказывается, надо познавать не заповеди, а «государственный эгоизм»! Как это вообще, что это? Извините, взгляды и мысли замечательного историка не укладываются в пределы приведенных здесь цитат. Но пусть ваше собственное любопытство поведет вас за рамки прочитанного, и вы сами из первоисточников узнаете, насколько смело, оригинально и убедительно позволял себе мыслить автор. В чем желаем вам всяческих успехов, радостных открытий и новых смыслов.
Татищев С.С. Император Николай I и «Священный союз». – СПб.: «Евразия», 2025. – 240 с. (серия «PARVUS LIBELLUS NOVUS»)
Татищев С.С. Дипломатия императора Николая 1 накануне Крымской войны. – СПб.: «Евразия», 2025. – 240 с. (серия «PARVUS LIBELLUS NOVUS»)
Книги по теме:
Если Вам понравилась идея и эта статья попрошу Вас поддержать развитие канала "Книжный класс" значком "Большой Палец Вверх" и подпиской на него. Это имеет большое значение для развития канала на Яндекс.Дзен, мотивации и дальнейших публикаций.
Оставайтесь с нами.