Ахмад Курбанов. С братьями на передовой
Как духовное окормление помогает бойцам в зоне СВО
Ахмад Курбанов – имам, он опекает и напутствует военных в зоне СВО, помогает справиться с проблемами, с которыми сталкиваются наши бойцы на фронте. Разговор – о роли духовного наставника на войне, уникальном опыте помощи в самых сложных ситуациях, взаимодействии с православными священниками.
С определенного времени стало очевидно – в зоне СВО нужны представители основных религиозных конфессий. Боевой стресс не щадит и самых сильных мужчин: война немилосердна, а в этом веке она вышла за рамки человеческого и носит по большей части бесконтактный характер, при существенном возрастании роли воздушно-космических, высокоточных и информационных средств.
Но человек всё тот же – живущий в надежде на лучшее, в мечтах о прекрасном, ошибаясь, падая, страдая. И процесс этот наполняет жизнь смыслом. Сегодня есть проблема – найти свои смыслы, наполняющие пространство бытия. Многие ученые, психотерапевты говорят о том, что вера в Бога заполняет экзистенциальную пустоту.
– Ахмад хазрат, там, где вы выполняете свою миссию, очевидно, служат представители разных национальностей и религиозных конфессий.
– Конечно. Есть татарские, дагестанские, башкирские батальоны, но служат и воюют представители всех национальностей России. На передовой не имеет значения откуда ты, важно, какой ты человек и боец.
Мы работаем вместе с отцом Евгением, он общается с православными. Можно сказать, мы внештатные сотрудники, но я слышал, что уже разработаны документы о статусе представителей духовенства в зоне СВО как помощников командиров по работе с верующими.
нас уникальная команда: я дагестанец, мой руководитель татарин (Альбир Крганов – имам Духовного собрания России), на СВО мой руководитель командир 47й танковой дивизии Азер Нуралиевич Рамазанов – дагестанец, замполит дивизии русский, отец Евгений тоже русский, и мы все работаем как сплоченная команда. Отец Евгений как-то записал видеоролик, где сказал, что служащие-мусульмане просили пригласить к ним имама и что работа Ахмада помогает в общем деле. Когда я отсутствую, бойцы-мусульмане обращаются к батюшке. Если отца Евгения нет рядом, то и православные приходят ко мне. Мы работаем в одном направлении, поддерживая наших бойцов.
– Во времена СССР религия была далека от государства, общество было в целом атеистическим. Тем не менее, существовала идеология, патриотизм, дисциплина, более высокая нравственность. Как же это получалось?
– Я родился в 1981 году, практически не застал то время. Как говорил великий учёный Саид Афанди Чиркейский: чтобы человек не выходил за рамки в своём образе жизни, необходим или жёсткий закон, или крепкая вера. Отсутствие дисциплины и нравственности в современных школах – результат отсутствия духовного воспитания, а это не только религия. Помню, в детстве, когда отец держал пост, выполнял предписания, ему приходилось это скрывать, т.к. контролирующие органы следили и выявляли верующих. Отец умудрялся и при запретах быть верным своим ценностям. А руководители наших сёл часто игнорировали доносы проверяющих.
– Вам приходилось сталкиваться на СВО, в среде срочников с «дедовщиной»?
– Ситуации бывают всякие, как в любом коллективе. Но если подобные случаи становятся известны, они не остается без внимания. Воспитание процесс постоянный. От того, как выстроены отношения, зависит результат на поле боя, зависит жизнь солдат. Опасности и стресса в зоне боевых действий хватает и новичкам, и бывалым. Сил на самоутверждение за счёт своих сослуживцев уже не остаётся. Да, первые два-три дня люди притираются, какие-то словесные трения случаются, но потом общие задачи сближают, и парни становятся как одна боевая семья.
Я недавно целый месяц работал со срочниками в Мулино. Мне предлагали собрать всех в конференц-зале, но я пришёл в казарму, там было человек двадцать, принёс сладости, напитки и просто стал общаться по-человечески, по-братски. И ребята стали спокойно, откровенно разговаривать. Первые дни для новобранца – испытание: дом далеко, привычного комфорта нет, многие понятия не имеют что такое армия и дисциплина.
Наш командир дивизии прекрасно понимает, как важно поддержать солдат в начале службы и попросил меня туда съездить. Он, кстати, получил звание генерал-майора в 38 лет!
– Вы видите солдат разного возраста и социального слоя. Как сделать так, чтобы мальчики росли патриотами страны, как укоренить духовно-нравственные ценности? Что делать родителям?
– Само понятие государства, на мой взгляд, начинается с семьи. Отец – это президент, мать – премьер-министр, а члены семьи – парламент и общество, они создают идеологию и законы внутри семьи. Настоящая любовь к семье вырастает в любовь к родине и государству.
– Как вы строите работу, из чего она состоит?
– Мой день подчиняется расписанию намазов. Встаю за полчаса до намаза, читаю молитвы о защите нашей дивизии от прилётов и опасности для жизни солдат, обхожу территорию. В течение дня нахожу вновь прибывших ребят, знакомлюсь, налаживаю контакт, общаюсь с теми, кому нужна поддержка, обсуждаю некоторые задачи с замполитом и отцом Евгением.
– Я правильно понимаю, с вашей помощью далекие от религии бойцы начинают по-другому относиться к вере?
– Верующие устойчивее психологически и легче переносят тяготы военной службы. Встречаются ребята, которые считают себя неверующими. А в ситуации опасности, на боевом задании, начинают молиться Богу. Нельзя человеку без молитвы, без связи с чем-то, что выше него. Вера меняет человека к лучшему, я это видел и вижу.
Есть парень, пришёл служить из колонии в 18 лет. Он был на задании, остался один в блиндаже, его обнаружили и запустили пять дронов-камикадзе. Снаряды падали вокруг, он оказался на открытом пространстве как на ладони. Когда на него летел шестой дрон, он стоял и прощался с жизнью, бежать было некуда. Снаряд упал прямо под ноги и не взорвался. Он смог спастись. Разве это не чудо? Когда человек ещё не прожил отведенный ему срок, даже шесть камикадзе не смогут лишить жизни.
Другой солдат пытался скрыться от дронов, два разорвались рядом, еще один завис. И тогда солдат остановился и, глядя прямо на дрон, стал читать молитву. И вдруг дрон улетел, и парень спасся..
Я часто слышу от бойцов, что намаз, молитва помогают в бою. Многие приходят с задания и первым делом идут к имаму или к батюшке. У мусульман пять намазов в день, и когда мне кто-то говорит «некогда», я прошу читать намаз хотя бы мысленно, пусть даже без омовения.
– Как пришло решение постоянно работать с участниками СВО?
– Поначалу мы ездили в зону СВО как волонтеры. Со временем стало понятно, что ребятам сложно справляться с психологической и физической нагрузкой, некоторые не выдерживали, спасались алкоголем, иногда более опасными веществами. И тогда руководство на разных уровнях приняло решение, что для поддержки и воспитания нужны представители духовенства. Когда имам появился в батальоне «Каспий», ситуация начала меняться к лучшему, об этом стало известно и в других частях. Например, в башкирском батальоне наши ребята-мусульмане начали выпивать, и руководство приняло решение пригласить имама. Это дало положительные результаты: мужчины стали спокойнее, кто-то начал читать намаз, в целом улучшилась атмосфера. Я год работаю в 47й танковой дивизии, плюс я выезжаю к срочникам в Мулино.
– Как психолог я сталкиваюсь с проблемой, о которой вы говорите. Семья счастлива, когда родной человек вернулся живым, но он уже не может без алкоголя, ему тяжело от воспоминаний, от пережитых потерь. В итоге плохо всем. Так важно, чтобы человек не сломался.
– У нас сильная армия и в ней служат отличные люди. Цель – спасти человека от падения, если он оказался не готов к испытаниям. Там немало духовно потерянных ребят, кто-то вообще приехал из мест заключения, они не знают ничего, кроме тёмной стороны жизни. В лице имама или священника возникает тот, кто заботится. Мы изучаем психологию, к каждому нужен свой подход. У меня есть солдат, который приходит с полигона и не идёт спать, пока не пообщается со мной, наши беседы помогают ему найти душевное равновесие. Знаете, если я помогу не сломаться вот этому одному солдату – я уже не зря делаю свою работу.
– Вам случалось оказываться на передовой?
– Несколько раз просился, но командование не разрешает. Считают, мы полезнее в зоне дислокации, когда ребята приходят с заданий и им требуется прийти в себя.
Однажды я поехал на машине к месту серьезного прилёта, маршрут был в районе между посёлками Нижняя и Верхняя Дуванка, это ЛНР, недалеко от границы с Харьковской областью. На всех постах меня предупреждали о комендантском часе с 19:00, не советовали ехать дальше. Стемнело, но я решил добраться до места. В какой-то момент что-то грохнуло, но останавливаться опасно. Дороги ужасные после танков, часть пути, уже в темноте, за мной неотступно неслась странная «пятёрка». На обратном пути я уехал на мост и чуть не попал к вэсэушникам, вовремя развернулся и скрылся под мостом, бензин был на исходе, но я как-то добрался. Только потом понимаешь, насколько все это было опасно.
– По-вашему, что такое духовность?
– Спина, хребет держат живот и важнейшие жизненные органы. Духовность как спина, без которой нет здоровой жизни у человека и общества. И именно в духовной поддержке нуждаются на фронте. Православные в помощи батюшки, мусульмане в помощи имама. Не все это готовы признать, но результаты нашей работы доказывают: у бойцов есть перемены к лучшему и в зоне СВО, и в мирной жизни, когда они возвращаются к семьям. Комендант 247го полка признался мне, что ребята практически перестали ругаться матом, стали вести себя по-другому.
Ребята нередко признаются, что смогли избавиться от вредных привычек, изменить жизнь к лучшему, взяв обет, дав обещание Всевышнему. Религиозность – не аскетизм, не отрицание обычной жизни. Это следование нравственным законам, прописанным в каждой религии, это любовь и уважение к ближнему, забота о семье, сострадание и готовность прийти на помощь, это ответственность за всех и каждого, это бережное отношение к земле, природе.
Работа духовенства в зоне СВО имеет колоссальное значение: ребята вернутся домой сильными духовно и смогут участвовать в воспитании молодежи.
– Многим кажется, что религия отрывает людей от реальности. Кто-то думает, что мусульмане готовят смертников.
– Это неверное суждение. Не надо путать терроризм с религией. Терроризм – мировое зло, не имеющее никакого отношения к основам ислама или какой-либо другой конфессии. Мы учим ответственности за каждый шаг, учим быть честными и верными доброй, светлой стороне жизни, учим жить по общеизвестным заповедям. Моя миссия: помогать тем, кто выбрал этот тяжелый и опасный путь – защищать свою страну.
Беседу вела Лилия Гадель
Досье
Ахмед Мовлидмагомедович Курбанов., Председатель мусульманской общины городского округа Мытищи, сопредседатель комитета по межконфессиональным отношениям общественного совета Гражданского общества.
Отец семерых детей.
Родился и вырос в селе Кванхидатли Ботлихского района Республики Дагестан, образование: Дагестанский исламский университет, филиал Российской Правовой Академии Минюста России и Дагестанский гуманитарный университет.
Помощник командира дивизии. 47-я танковая Ченстоховская Краснознамённая, ордена Кутузова дивизия. Входит в состав 1-й гвардейской танковой армии. Пункт постоянной дислокации — посёлок Мулино Нижегородской области. Командир дивизии Азер Нуралиевич Рамазанов – генерал-майор, с февраля 2022 года выполняет задачи СВО.