Я заметила одно дело.
В какой-то момент ты начинаешь проходить мимо зеркал быстрее.
Не потому что некогда. А потому что та женщина в отражении — ты не сразу понимаешь что это ты.
Вот идёшь мимо витрины на первом этаже торгового центра. Краем глаза ловишь силуэт. Думаешь — какая-то уставшая тётка с сумкой. И тут до тебя доходит что это ты. Та самая тётка. С той самой сумкой. С тем самым выражением лица.
И ты отводишь глаза и идёшь дальше.
Дома есть зеркало в ванной. Ты к нему привыкла. Свет там мягкий, ты знаешь с какой стороны встать, знаешь какой угол тебе идёт. Домашнее зеркало давно стало ручным. Оно врёт ровно столько сколько тебе нужно.
А витрина не врёт.
И камера в чужом телефоне не врёт. Когда подруга присылает фотку со дня рождения, и все нормальные, а ты как будто с ночной смены. И ты увеличиваешь своё лицо двумя пальцами. И разглядываешь. И не понимаешь — когда. Когда это всё случилось.
Ведь внутри ничего не изменилось.
Внутри тебе тридцать два. Максимум тридцать пять. Внутри ты та, которая могла выйти из дома в красном платье и чувствовать на себе взгляды. Внутри ты та, у которой смеялись глаза. Ты точно помнишь эти глаза.
А потом ты проходишь мимо витрины и видишь чужую женщину.
Я вот что заметила. Никто не говорит про этот конкретный момент. Все говорят про морщины, про седину, про вес. Как будто дело в деталях. Как будто проблема в носогубных складках или в том что подбородок стал нечёткий.
Дело не в деталях.
Дело в том что ты перестала себя узнавать.
Это как прийти домой, а мебель переставлена. Вроде та же квартира. Вроде те же стены. Но ты стоишь в коридоре и чувствуешь что что-то не так.
Мне недавно дочка показала фотографию. Ей кто-то скинул из старых, двухтысячного какого-то года. Я там стою на набережной, в джинсах и белой майке, волосы на ветру. И дочка говорит — мам, это правда ты?
Правда я.
И сейчас правда я.
Но это две разные правды.
Вот что интересно. Мужчина в пятьдесят смотрит на себя в зеркало и видит мужчину в пятьдесят. Он не удивляется. Он не отворачивается от витрин. Он вообще об этом не думает. Побрился, причесался, пошёл.
А ты стоишь утром в ванной и делаешь лицо. Именно так — делаешь. Потому что то лицо, с которым ты проснулась, оно не для людей. Тональный крем, тушь, что-то на скулы чтобы появились скулы. Пятнадцать минут работы, и вот теперь можно.
Можно выйти.
Можно чтобы увидели.
И ты выходишь. И садишься в маршрутку. И напротив сидит девчонка лет двадцати пяти. Она даже не накрашена. Просто сидит. Губы свои, ресницы свои, кожа — своя. И она не думает о том как выглядит. Это видно. Она просто сидит и смотрит в телефон.
А ты помнишь как это было. Не думать.
Самое странное — ты даже не завидуешь ей. Завидовать это когда хочешь себе то же самое. А ты не хочешь. Ты просто помнишь.
Как это — выйти из дома и не проверить себя в зеркале у лифта.
Как это — сфотографироваться и не попросить переснять.
Как это — увидеть себя в витрине и не отвести глаза.
Я вчера стояла в очереди на почте. Передо мной женщина. Моего возраста, плюс-минус. Пальто, сумка, всё как у всех. И она случайно включила переднюю камеру на телефоне. И быстро, вот прямо мгновенно, перевернула его обратно. Этот жест. Я его знаю. Я его делаю каждый день.
Мы все его делаем.
Быстро перевернуть камеру, пока не увидела слишком много.
Знаешь, тут вот какая штука. Тело стареет постепенно. Каждый день по чуть-чуть. А узнавание пропадает в один конкретный вторник. Ты просто проходишь мимо стеклянной двери в поликлинику и вдруг видишь свою маму.
И понимаешь что это не мама.
Чайник уже закипел, пойду налью вторую кружку.
Хорошего дня девочки ✨
💬 ВОПРОС ДЛЯ КОММЕНТАРИЕВ:
А у вас был такой момент — когда в отражении увидели не себя, а кого-то другого?