Автор: Людмила Белогорская
Утро первого апреля для Ивана Сергеевича началось с розыгрыша. К только что проснувшемуся главе семьи подошла супруга и грустно сказала:
-Ваня, мне сейчас позвонили с работы. Меня на месяц отправляют в областной центр на курсы повышения квалификации. Так что придётся тебе немного поднапрячься, чтобы с утра отводить младшую дочь в детский сад, а старшую отправлять в школу. Где лежит чистая одежда, я тебе покажу. До отъезда составлю подробную инструкцию, как и что готовить, проведу инструктаж, какой программой на стиральной машине пользоваться. С утюгом, надеюсь, сам справишься…
-Как?! – подпрыгнул в кровати Иван Сергеевич. – Я не могу! У меня работа! Я просто не успею!
-Ну что ты волнуешься, - одобряюще похлопала его по плечу жена. Я же могу и успеваю. И ты справишься…
-Я сейчас твоему начальству позвоню! - не на шутку разволновался глава семейства. – Где ж это видано – мать двоих малолетних детей отправлять в командировку, да ещё и на месяц! Не-е-ет, я это так не оставлю!
-Что ж, звони, - пожала плечами жена. – Я тоже особо не горю желанием ехать. Только сейчас ещё рано, никого нет на работе. Моё начальство к девяти утра появляется…
Вздрюченный до невозможности Иван Сергеевич, всё ещё пылающий благородным негодованием, наскоро умылся, побрился и присел, чтобы обдумать предстоящий разговор с руководством жены.
-Иди завтракать! – позвала из кухни супруга.
-Не хочу! – буркнул Иван Сергеевич, чем нимало удивил вторую половину – отсутствием аппетита он никогда не страдал.
-Давай, давай, после завтрака и дела легче пойдут, вот увидишь! – не отставала от него жена.
Муж сидел за столом со скорбным лицом, на котором отражались все обуревавшие мужчину чувства – недоумение, обида, отчаяние, злость. Супруга, посмотрев на него, звонко расхохоталась.
-Не вижу ничего смешного! – сердито зыркнул на неё Иван Сергеевич.
-Ой, не могу! – веселилась жена. – Ты бы видел сейчас своё лицо!
-Лицо как лицо, - рявкнул супруг. – Всё, тема закрыта!
-Не сердись, дорогой, я пошутила! С первым апреля! – снова рассмеялась жена.
Иван Сергеевич сначала покраснел, потом побледнел и стал хватать ртом воздух. Женщина растерялась – вот это пошутила, до сердечного приступа мужа чуть не довела!
Супруг, пришедший, наконец, в себя, вопреки опасениям жены не рассердился. Он лишь облегчённо вздохнул и укоризненно покачал головой:
-Ну и шутница ты, однако…
После этого он с аппетитом позавтракал и, насвистывая популярную песенку, отправился на работу.
Сидя в служебном автобусе и рассеянно посматривая по сторонам, мужчина размышлял: а почему бы ему тоже кого-нибудь не разыграть на работе? К тому времени, как автобус подвёз их к месту работы – компрессорной станции – в голове его созрела гениальная, по его мнению, идея – разыграть не кого-то одного, а весь коллектив. Вот это будет круто!
Оказавшись в своём кабинете, он быстро открыл компьютер и напечатал объявление: «Вниманию сотрудников предприятия! Всем желающим приобрести в кредит на пять лет автомобили марки «Москвич-2140» (стоимость 4600 руб.), «Жигули-ВАЗ-2106» (стоимость 5800 руб.), «Волга –ГАЗ-24» (стоимость 9700 руб.) подать заявление на имя начальника управления в приёмную секретарю Комаровой И.Т.».
Купить собственный автомобиль было заветной мечтой каждого работающего северянина. Только вот в эпоху тотального дефицита сделать это было практически невозможно. А тут вдруг такая удача!
Иван Сергеевич проверил, нет ли кого поблизости, а потом повесил своё объявление на стенд и, никем не замеченный, вернулся в свой кабинет. Текущие срочные дела заставили его забыть о своей шутке. Лишь когда он услышал доносящийся из коридора гул толпы, вспомнил о вывешенном объявлении.
Выглянув в коридор, мужчина остолбенел. Возле двери в приёмную начальника управления, словно туман в хмурый лондонский день, клубилась огромная толпа народу. Толпа, словно пчелиный улей, угрожающе гудела. Время от времени слышались отдельные выкрики.
Подойдя поближе, изумлённый мужчина наблюдал картину, достойную кисти художника: со всех сторон к приёмной, стараясь обогнать друг друга, мчались сотрудники предприятия и с криком «Кто последний?» вливались в гудящий рой.
-Что случилось? – спросил он знакомого электрика.
Тот, поминутно оглядываясь, чтобы не пропустить вне очереди любителей халявы, объяснил коротко и ясно:
-Дают машины в кредит. Похоже, эти сволочи, - он кивнул головой на дверь приёмной, - уже всё по своим родственникам и знакомым раздали…
Постепенно обстановка накалялась, и скопление тумана превратилось в кучевые облака, а затем и грозовую тучу, внутри которой сверкали молнии и гремел гром. Из толпы то и дело вываливались отдельные личности, выясняющие отношения на повышенных тонах:
-Я первый очередь занял!
-Скажи кому-нибудь другому, когда ты подошёл, я уже полчаса здесь стоял!
-Первыми в очередь ставить тех, кто дольше работает, так справедливо будет!
-При чём здесь «дольше работает»? Кто раньше очередь занял, тот и первый!
Те, кто подошёл позже, прилагали чудовищные усилия для того, чтобы продвинуться хоть на несколько сантиметров к заветной двери. Стоящие у двери или в приёмной отчаянно сопротивлялись, чтобы не быть раздавленными, успевая при этом ругаться с ничего не понимающей секретаршей.
-Записывай меня первого! Я сюда приехал, когда здесь даже бараков ещё не было! – рвал рубаху на груди пожилой водитель большегруза. – Пиши, тебе говорю!
-Да вы все с ума посходили, что ли? – плачущим голосом вскрикнула секретарша, но её отчаянный возглас потонул в шуме возмущённой толпы.
-Своих всех машинами обеспечила, да? – вырвалась вперёд взъерошенная работница ВОХРа с редкой фамилией Иванова. – У-у-у, морда твоя бесстыжая, глаза бы мои на тебя не смотрели! Конечно, муж, кум, брат, сват – где уж нам с ними тягаться!
Вскрикнув, как раненная птица, секретарша бесстрашно кинулась на толпу, нырнув в неё, как в прорубь головой. Растолкав разъяренный народ, она вырвалась на свободу. Когда женщина с лицом, покрытым красными пятнами от испытанного стресса, пробежала мимо, Иван Сергеевич осознал, наконец, что он натворил. Если народ узнает, что эта шуточка его рук дело, то, доведённый до крайней точки кипения, в живых его точно не оставит… Линчует, не иначе… Он нырнул в свой кабинет и сделал вид, что глубоко погружен в работу.
Громкий голос начальника управления заставил бушующую толпу замолкнуть.
-Что это ещё за сборище здесь в разгар рабочего дня? – громогласно обратился он к присутствующим. – Почему не на рабочих местах?
Несколько смельчаков попытались ввести его в курс дела.
-Что за бред вы несёте? Какие машины? Даже если бы и выделили нам на предприятие одну-две, то кому их отдать, решал бы профсоюзный комитет.
Большинство присутствующих, успевших представить себя за рулём новенькой машины, отказывались верить, что всё это – лишь чья-то неудачная шутка.
-Да вы на календарь взгляните, чёрт побери! – рявкнул начальник. – Какой день сегодня?
-Первое апреля, - раздался чей-то робкий голос.
-Вот именно! Дошло, наконец? А теперь попрошу разойтись по рабочим местам, иначе всех лишу премии к чёртовой матери!
Ворча и чертыхаясь, народ начал расходиться. Лишь тогда из туалета показалась секретарша Ирочка. Глаза её покраснели, видимо, плакала. Когда она проходила мимо кабинета, через приоткрытую дверь Иван Сергеевич услышал её бормотание:
-Узнаю, кто это сделал, своими руками гада задушу. А ещё лучше, выдам этой толпе – пусть четвертует прилюдно на площади. Заслужил, скотина!
Да-а-а, чтобы довести всегда спокойную, улыбчивую и приветливую Ирочку до такого состояния, надо было хорошо постараться… Девушка со злостью сорвала со стенда злополучное объявление и громко захлопнула за собой дверь в приёмную.
Иван Сергеевич, ранее предвкушавший, как он объявит о розыгрыше, сидел и молился, чтобы никто ничего не узнал. Ситуация вышла из-под контроля…
Ночью он босой, с непокрытой головой на двадцатиградусном морозе стоял на наскоро сколоченном деревянном помосте, поставленном аккурат напротив продовольственного магазина, а рядом на большом деревянном чурбане сидел палач с остро наточенным топором и радостно улыбался ему. Иван Сергеевич пытался было спастись бегством, но ноги и руки его были крепко связаны. От ужаса мужчина проснулся. Сердце громко бухало в груди, во рту пересохло. Зайдя на кухню, дрожащими руками налил в кружку воды, напился и, открыв форточку, вдохнул морозный воздух. «Да, розыгрыш удался на славу», - подумал он, решив, что ни одна живая душа не должна узнать, кому принадлежала эта «гениальная» идея.