Всё началось с того, что дядя Боря приехал из Сургута и сразу заявился к нам с пакетом. Борис из пакета поставил на стол стеклянную бутылку с мутной жидкостью с этикеткой, на которой было написано что-то от руки, и с видом фармацевта, открывшего лекарство от всего сразу, объявил:
— Это тебе. От геофизиков. Секретная настойка. От всех болезней. Они её по специальному рецепту делают, только для своих.
Я взял бутылку, покрутил. На этикетке значилось: «Настойка перцовая. Для наружного применения». Состав был написан таким почерком, будто его писал геолог после трех смен.
— Борис, тут написано «для наружного», — сказал я.
— Это они для отвода глаз, — отмахнулся Борис. — У них там свои тонкости. Ты главное — не бойся. Геофизики — народ серьёзный. Они эту настойку на буровой варят. Там, знаешь, какие условия? Зимой минус сорок, ветер, а они в вагончике сидят, перцем закусывают. Так что настойка — огонь. Я сам, когда прихватило спину, — раз! — и как рукой сняло.
— А вы её пили? — спросила Лена, которая смотрела на бутылку с выражением, как у сапёра перед разминированием.
— Не, я растирался, — сказал Борис. — Но это потому, что у меня спина. А пить её можно. Главное — дозу знать.
Я, как человек с аналитическим складом ума, решил подойти к вопросу системно. Сказал Борису, что спасибо, мы попробуем, и, когда он ушёл, открыл телефон. Скачал приложение для сканирования этикеток. Навёл камеру на бутылку. Приложение подумало, пошевелило иконками и выдало: «Спирт этиловый 96%, настойка перца стручкового. Предупреждение: для наружного применения. При приёме внутрь возможен ожог слизистой оболочки».
— Ну, — сказала Лена, заглядывая мне через плечо, — приложение подтвердило. Это технический спирт с перцем.
— А вдруг это ошибка? — сказал я. — Может, у них там специальная технология...
— Технология называется «разбавить и продать, пока не протрезвели», — сказала Лена и ушла на кухню.
Я остался с бутылкой. С одной стороны, здравый смысл говорил: «Не пей технический спирт». С другой стороны, дядя Боря привёз подарок, геофизики старались, а отказываться от угощения — это как сказать «я не уважаю буровых мастеров». Я решил подождать до вечера.
Вечером пришёл Борис. Уже без пакета, но с кружкой. Сел на кухне, начал рассказывать:
— Ты знаешь, как они эту настойку делают? Сначала спирт выгоняют. У них там, на буровой, своя установка. Потом перца жгут, добавляют, травы какие-то. Я один раз попробовал — так у меня неделю внутри горело, зато потом — хоть на мороз в трусах. А один геофизик, царствие небесное, вообще полстакана выпил — и потом три дня вышку вручную поднимал. Правда, она и так не падала, но он поднимал.
Я слушал и понимал, что сейчас поддамся. Потому что когда Борис начинает про геофизиков, спорить бесполезно. Это как пытаться объяснить коту, что колбаса — не его законная добыча.
— Ладно, — сказал я. — Давайте попробуем.
Лена, которая всё это время делала вид, что моет посуду, обернулась:
— Ты серьёзно?
— А что такого? — сказал Борис. — Он же мужик. Мужик должен уметь пить. Я вот в молодости...
— Не надо про молодость, — остановила его Лена. — Ты лучше скажи, сколько ему можно?
— Да грамм пятьдесят, не больше. Для первого раза.
Я налил в рюмку. Жидкость была прозрачная, но с лёгким желтоватым оттенком, как чай после третьей заварки. Пахло спиртом и перцем так, что кот Васька, сидевший на холодильнике, чихнул и спрятался за вентиляцию.
— Ну, будь здоров, — сказал я и выпил.
Первые три секунды ничего не происходило. Потом мне показалось, что в горле включили газовую горелку. Потом горелка переместилась в пищевод. Потом в желудок. Я открыл рот, чтобы сказать что-то умное, но вместо этого издал звук, похожий на паровой котёл, который выпускает лишнее давление.
— О, — сказал Борис. — Нормально пошло. Сейчас закуси.
Я закусил хлебом. Хлеб не помог. Я закусил огурцом. Огурец загорелся. Я выпил воды. Вода, кажется, усилила эффект.
— Ты как? — спросила Лена.
— Всё хорошо, — сказал я голосом, который, казалось, шёл из соседней комнаты. — Просто... горячо.
— Это перец, — объяснил Борис. — Он разгоняет кровь. Сейчас всё пройдёт.
Не прошло. Через двадцать минут мне стало казаться, что внутри меня работает маленькая доменная печь, и кто-то забыл её закрыть. Я лёг на диван, пытался дышать, но каждый вздох отдавался в груди огнём. Лена смотрела на меня с выражением «я же тебе говорила», но молчала. Борис сидел рядом, пил чай и сокрушался:
— Может, ты много взял? Я же сказал — пятьдесят. А ты, видать, на глаз налил. У тебя там все семьдесят были.
— Я как наливал — не смотрел, — прошептал я.
— Ну, вот. А надо было граммов сорок. Для первого раза. А ты сразу конскую долю принял.
— Какую конскую?
— Ну, которую лошади пьют. У нас на буровой была лошадь, её для геологов возили, она эту настойку любила. Только ей наливали в ведро и с сеном. А ты без сена.
Я хотел сказать, что я не лошадь, но вместо этого почувствовал, что мир начинает вращаться в неправильную сторону.
В больницу меня отвезли через два часа. Лена вызвала такси, Борис поехал с нами, всю дорогу рассказывал врачам, что он «буровой мастер, почётный нефтяник», и что настойка «отличная, просто дозу не рассчитали». Врачи в приёмном покое сначала не поняли, что происходит, но когда Борис предъявил бутылку, всё встало на свои места.
— Ожог пищевода, — сказал врач, заглядывая мне в горло каким-то прибором. — Вторая степень. Если бы ещё немного — была бы третья. Чем вы это пили?
— Настойкой, — прохрипел я. — От геофизиков.
— А-а-а, — сказал врач, и по его лицу я понял, что он не первый такой.
Меня положили в палату. Борис остался в коридоре, сокрушался. Лена сидела рядом, держала меня за руку и молчала. Это было хуже, чем если бы она ругалась. Когда она молчит, я понимаю, что всё серьёзно.
На следующий день Борис пришёл снова. С передачей: кефир, бульон, и какая-то зелень, которая, по его словам, «снимает ожоги, если её жевать».
— Сынок, — сказал он, садясь на стул. — Я ж тебе говорил — наружно. Мы этой настойкой поручни на вышке протираем, чтобы не ржавели. И инструмент. И сами руки, если мозоль натёрли. А ты её внутрь... Я, конечно, знал, что геофизики её иногда пьют, но они же привычные. У них организм тренированный. А ты — офисный работник. Твой организм не тренированный.
— Вы сказали, что она от всех болезней, — напомнил я.
— Так она и от всех, — не сдавался Борис. — Если наружно. А если внутрь — то добавляет новых. Так что лечись теперь.
Я лежал, смотрел в потолок и думал о том, как я, человек с аналитическим складом ума, который перед покупкой самоката просчитывает ROI, а перед подпиской на приложение — кэшбэк, выпил технический спирт с перцем, потому что неудобно было отказываться буровому мастеру. Аналитика подвела. Или не аналитика, а моя вера в то, что геофизики знают что-то, чего не знает наука.
Лена забирала меня через три дня. На прощание врач сказал: «Диета, никакого острого, спиртного — ни в каком виде. И в следующий раз, если вам предложат настойку от геофизиков, лучше используйте её по назначению. Для поручней».
Дома я сел на кухню. Васька, который за три дня успел забыть меня, сначала фыркнул, потом подошёл, понюхал и, видимо, уловив запах больницы, отошёл подальше.
— Где настойка? — спросил я.
— А вот, — Лена достала из-под мойки бутылку. Она была уже наполовину пуста.
— Ты что, выливала?
— Нет, мыла окна. Я попробовала на стекле — разводы уходят замечательно. И форточки протирала. Очень эффективное средство. Лучше, чем «Мистер Мускул».
Я смотрел на бутылку, которая ещё неделю назад считалась «секретным эликсиром», а теперь стояла рядом с тряпкой и ведром.
— То есть я пытался укрепить иммунитет, — сказал я, — а укрепил только стеклопакеты?
— Стеклопакеты теперь блестят, — сказала Лена. — И форточки скрипеть перестали. Борис прав: настойка от всех болезней. От грязных окон — точно.
Я лёг на диван, накрылся пледом. Васька, убедившись, что я не заразен, запрыгнул ко мне на колени. Я гладил его и думал о том, что в следующий раз, когда Борис привезёт «секретную настойку», я сразу передам её Лене. Пусть моет окна. Или протирает поручни. Или, может быть, попробует оттереть пятно на кухонном фартуке, которое я посадил ещё в прошлом году. Потому что, как показала практика, моя пищеварительная система не готова к геофизическим экспериментам. А стеклопакеты — вполне.
Вечером позвонил Борис. Спросил, как здоровье. Я сказал, что нормально. Он обрадовался и сказал, что у него есть ещё одна настойка — на кедровых орешках, для суставов. Я вежливо отказался, сказал, что суставы у меня крепкие, а вот окна давно не мыты. Борис не понял, но сказал, что тогда он отдаст настойку соседу, у которого «гараж ржавеет».
В общем, теперь я точно знаю: если кто-то говорит, что настойка «от всех болезней», сначала уточни — каких именно. Потому что болезни бывают разные. Одни лечатся спиртом с перцем, другие — от него появляются. А третьи — это просто грязные окна.
Так-то.