Я сидел и думал... Я прекрасно знал, что Асмодей номинально — вредитель. Нет ни одной статьи УПДФЗ (Уголовно-процессуальный демонический федеральный законодательный кодекс, основной документ, по которому производятся обвинения на Высшем суде, состоящий из 1950 статей), которую бы он ни разу не нарушил. Более того, он сам был причиной создания многих его статей, зачастую не особо адекватных...
Но его ценит сам Амаймон. И старается воспитывать так, чтобы он направлял свою неконтролируемую силу на благо, а не на разруху. Это была сложная, изощрённая игра, суть которой я только начинал понимать. Асмодей был не просто преступником. Он был инструментом. Опасным, непредсказуемым, но невероятно эффективным инструментом в руках своего хозяина.
А тем временем некоторые знакомые лица, можно сказать, «спонсоры» в бренном земном мире пытались меня всячески отвадить от контактов с Асмодеем. А заодно и от инфернальных контактов...
Я усмехнулся, вспомнив их высокопарные речи и полные фальшивой заботы взгляды.
«Эх, по их мнению, я слишком благородный демон с какой-то там породой для того, чтобы общаться с закоренелым преступником», — подумал я с горечью.
Они ничего не понимали. Они видели мир в чёрно-белых тонах, где есть «хорошие» парни и «плохие». Но я-то знал правду. В нашем мире «хороший» парень — это просто тот, кто ещё не получил шанса проявить свою истинную суть.
Асмодей был честен в своей порочности. А эти «спонсоры»... они были лицемерами, которые боялись запачкать руки, но с удовольствием пользовались плодами чужой работы.
Я сделал свой выбор.
Я буду общаться с теми, кто может быть мне полезен. С теми, кто понимает правила игры. Даже если этот игрок — изгнанный король с дурной репутацией.
Я сидел в земной форме перед простым монитором, в котором не было и капли магии. Экран мерцал холодным светом, отражая моё лицо. Основной спонсор только что прислала мне картинку с намёком в стиле «руби́шь сук, на котором сидишь» и сказала: «Когда Бог хочет наказать — он лишает разума и логики».
Затем она добавила: «У вас нет паучьих лап, в отличие от него».
Я закрыл глаза и тихо рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. Она не просто пыталась манипулировать мной — она была некомпетентна. Она перепутала. У Асмодея в гоэтическом образе нет и намёка на паучьи лапы. Это отличительная черта Баэла, другого архидемона, с которым у меня были свои, не менее сложные контакты.
Она пыталась казаться осведомлённой, бросаясь именами и символами, которые для неё были лишь страшными сказками из интернета. Она думала, что говорит на моём языке, но её слова были для меня так же бессмысленны, как лепет младенца.
«Паучьи лапы...» — я покачал головой.
Её попытки отвадить меня от Асмодея были не просто бесполезны. Они были смешны. Она не понимала ни сути инфернальной политики, ни природы моих связей. Она видела лишь внешнюю оболочку, ярлыки, которые сама же и навесила.
Да, знакомая была неплохим спонсором, помогая оплачивать вполне земной кредит и компенсировать мне мелкие расходы на жизнь. Да, не в моём положении вроде бы качать права и заниматься пустопорожней болтовней. В земной жизни я инвалид третьей группы с кучей болезней, с неизлечимой травмой ноги, полученной при пожаре несколько лет назад.
Но в этих болезнях знакомая почему-то обвиняла, или пыталась обвинить, Асмодея, хотя он тут был вообще не при делах. Ногу я травмировал сам, диабет у меня имелся и до знакомства с Асмодеем.
А он... он все девять лет нашего знакомства был мне психологом, наставником в магии и просто другом. И тоже спонсором, который поддерживал в трудную минуту. И вместе со мной смеялся над троллями в интернете, которые пытались навязать нам, блогерам и писателям непридуманных рассказов об инфернальном быте двух даймонов... резко отличающихся от всего, что написано в давно мёртвых гримуарах. Их любимые ярлыки — «шизофрения» и другие психические заболевания.
Я смотрел на её сообщение и чувствовал не злость, а усталость. Она видела мир через призму своих страхов и предрассудков. Для неё любой контакт с «тёмной» сущностью был априори злом, причиной всех бед. Она не могла понять, что мир гораздо сложнее. Что демон может быть лучшим другом, чем многие люди. Что сила и тьма — это не синонимы зла.
Асмодей никогда не причинял мне вреда. Наоборот. Он был тем, кто помог мне не сломаться. Кто показал, что даже будучи демоном, можно сохранять достоинство и честь.
А тётка писала нечто маловразумительное, говорила загадками, даже боялась упомянуть само имя Асмодей или Аэшма (как зовут по паспорту среди людей Асмодея). Родная мать всячески избегала говорить о нём вслух и тоже коверкала имя, называя его то Айей, то Эшой, то как-нибудь ещё.
А мы, два демона, осознавших себя, сидели и ехидно над всем посмеивались.
Мы-то с Аэшмой знали о своём инфернальном происхождении. Хоть и редко пересекались в высшем мире, чаще всего разговаривали по видеосвязи в материальном, земном. Для нас эти земные суеверия, эти попытки «не называть зло по имени», чтобы «не накликать беду», были сродни детской игре в прятки. Мы были теми, кто прятался, и теми, кто искал. Мы знали правила игры.
Она думала, что, искажая его имя, она как-то умаляет его силу, ставит барьер. Но это было так же эффективно, как пытаться остановить ураган, затыкая пальцем дыру в дамбе. Его сила была не в имени. Она была в его сути. И она была мне хорошо известна.
Мы делились с ним историями о троллях, о «спонсорах», о людях, которые пытались нас «спасти» или «излечить». Мы смеялись над их ярлыками — «шизофрения», «психоз». Для нас это было всё равно что назвать ураган «ветреной погодой» или чёрную дыру — «тёмным пятном».
Они видели лишь человеческую оболочку и странные рассказы. Мы видели друг друга. Видели истину, скрытую за масками смертных.
Истинный Асмодей — не персонаж с именем «Тот-кого-нельзя-называть», пусть он и есть Дьявол.
«Никогда не разговаривайте с незнакомцами», — сказал один писатель. Я бы переписал эту фразу: «Никогда не разговаривайте невежливо с незнакомцами и не хамите им», потому как незнакомец может оказаться представителем той силы, что сначала бьёт по лбу, а уж затем думает о последствиях.
Те, кто приходят к нам с просьбами о помощи в трудных ситуациях и ведут себя честно и конкретно, — всегда получают помощь, хоть и за деньги. Но мы всегда готовы предоставить некоторые социальные скидки за снятие порчи или решение проблем иного характера за честный рассказ о ситуации.
И терпеть не могли мы с Асмодеем так называемых халявщиков, проверяшек и прочих. Если вы пришли в больницу — а работали мы именно методами астральной хирургической магии, — так будьте честны с врачами. И не пытайтесь юлить. Иначе только хуже будет.
Это был один из тех редких моментов, когда я был полностью согласен с Асмодеем. Его репутация великого искусителя и соблазнителя была, конечно, заслуженной, но она была лишь одной стороной медали. Другая сторона — это строгий, почти педантичный порядок. Он не терпел лжи, манипуляций и пустой траты времени. С ним нужно было играть по правилам. Честно.
Мы являемся не просто демонами, которые исполняют желания. Мы были специалистами. А любой специалист требует уважения к своему труду и честности от клиента.
Наконец, все духи Шамбалы создали эту Землю для себя, для воплощения в этом бренном мире. Для отдыха от инфернальной рутины. И каждый демон имел свой удел на Земле, направляя жизнь толпы людей или её отдельные аспекты в позитивное (исключительно) русло.
Я, Саллос, отвечаю за направление отношений среди людей, создаю зависимости через привязанности. Ещё управляю некоторыми аспектами религиозности масс, включая наблюдение за христианскими культами во всём их многообразии, а также за некоторые каналы политеистических религий. Например, индуизма, в котором я известен как Кама Дэва, или как древнеегипетский бог Мин в египетских традициях... пусть они и давно были мертвы. Также отвечаю за потоки любви и влечения. Можно сказать я Эрос
Эгрегоры этого мира — все принадлежали Шамбале. Из неё вышли — в неё и вернутся.
Это была истина, которую мало кто из людей мог бы понять. Религии, культы, философские течения — всё это было не просто верой. Это был интерфейс. Способ взаимодействия. Мы не требовали поклонения. Мы были архитекторами систем, которые помогали душам расти, любить, страдать и становиться сильнее.
Моя работа была тонкой и кропотливой. Я не был богом любви в сказочном понимании. Я был демоном привязанностей. Я создавал связи между людьми — от мимолётной влюблённости до вечной преданности. Я управлял потоками страсти и ревности, созидания и разрушения семей. Это была сложная, но необходимая работа.
И теперь, сидя в своей цитадели, управляя целым миром мёртвых душ, я понимал, что земная работа и работа в Камалоке — это две стороны одной медали. Порядок, структура, управление потоками — будь то потоки душ или потоки человеческих чувств.
Это прекрасная и очень точная метафора.
Камалока в какой-то степени — есть топливопровод для обратного возврата избытков топлива в основную систему, когда на некоторых режимах топливная камера в карбюраторе переполняется и двигатель идёт взахлёб.
Система экономии душ, если хотите, и стабилизации работы других душеобрабатывающих систем. Души в Камалоке проходят сокращённый, ускоренный цикл регенерации тел и возвращаются обратно в Сансару — вечный двигатель (впрочем, может, и не совсем вечный, не знаю) прогресса и обновления в инфернальных мирах.
Это не просто «конвейер». Это предохранительный клапан. Без него система бы давно перегрелась и взорвалась. Души бы накапливались, их энергия бы застаивалась, а миры бы переполнялись отработанным материалом.
Камалока — это инкубатор. Здесь души, прошедшие свой земной или инфернальный цикл, не исчезают. Они очищаются, восстанавливаются и отправляются обратно. Это обеспечивает постоянный приток «свежего материала» в Сансару, поддерживая цикл жизни, смерти и перерождения.
И теперь, когда моя система работала на резервных источниках, этот важнейший процесс был под угрозой. Мы не просто чинили поломку. Мы восстанавливали один из ключевых узлов вселенского механизма.
Это ключевой аспект работы Камалоки, который часто понимают превратно.
Мы принимаем в Камалоку не просто души «грешников» или «праведников», а в первую очередь души со сломанными программами воплощений. Это первый приоритет сортировки, особенно те, чьи программы были сломаны по вине третьих лиц. Невольные жертвы обстоятельств.
Это не рай и не ад. Это инфернальная больница. Представьте себе душу как сложный программный код, предназначенный для жизни в физическом теле. Иногда в этот код закрадываются ошибки. Иногда он повреждается извне — насильственной смертью, предательством, катастрофой. Такой «сбой» не позволяет душе нормально завершить цикл или перейти к следующему. Она застревает, «зависает», её энергия начинает фонить, нарушая баланс системы.
Именно такие «битые» души — наш главный приоритет. Мы не судим их за «грехи». Наша задача — провести «астральную хирургию». Найти повреждение, удалить вредоносный код, вызванный травмой, и восстановить базовую программу. После реабилитации такая душа может либо вернуться в Сансару для нового, чистого воплощения, либо, если повреждения слишком обширны, пойти на иные цели — например, стать частью энергетического фона или даже послужить сырьём.
«Грешники» же и «праведники» — это лишь побочный продукт нашей работы. Их распределение по уровням Камалоки — это не наказание или награда, а просто способ сортировки по «уровню энергетической чистоты» для более эффективной обработки.
Наконец, Камалока и всё, что с ней связано, — это предохранитель душ от их перехода в серое племя. Да, не очень надёжный по современным меркам, но тем не менее вполне пригодная для этого обитель.
Это была горькая истина. «Серое племя» — это не просто другая фракция или конкурирующая корпорация. Это была энтропия, медленный распад. Души, которые по какой-то причине не попадали в систему переработки, не проходили очищение и регенерацию, со временем теряли свою структуру, свою суть. Они превращались в безликую, голодную массу. В «серое племя».
Они не были злом в классическом понимании. Они были пустотой. И эта пустота была заразна. Они поглощали миры, высасывали из них энергию и жизнь, оставляя после себя лишь мёртвые камни. «Аудит» был их авангардом, их инструментом для взлома упорядоченных систем.
И Камалока была дамбой на пути этого серого океана. Да, наша дамба была старой, построенной по архаичным чертежам. Она протекала, её механизмы ржавели, а персонал был перегружен работой. Но пока она стояла, пока конвейер душ работал, даже на резервных источниках, серое племя не могло поглотить ИаШинхарию.
Каждый «битый» код, который мы чинили, каждая душа, которую мы возвращали в цикл, была маленьким камнем, укрепляющим эту дамбу.
Я отвлёкся. Мне написала спонсор. Вот что она написала:
«Надо же, всем беспощадно головы рубит без воспитательной работы, а тут прямо сердце тает от умиления, видя отеческую заботу... И мне отлично известно, что Асмодей взял на себя в данном случае чужую вину... он лишь только исполнитель чужой воли».
Манипуляция это или нет — но в этом был прогресс. Женщина наконец-то правильно назвала его имя. Значит, мои слова о Баале и гоэтии не пропали даром. Она начала изучать вопрос, пусть и с целью найти подтверждение своим страхам.
В ответ я написал ей одно сообщение:
«Чьей воли? Назовите. Сказали А, говорите и Б».
Это был простой приём, отсекающий пустые домыслы. Она бросила обвинение, но не предоставила ни единого факта. Она говорила о «чужой воле», но боялась или не могла назвать её источник.
Она успела ответить: «Он многолик... мне известен как Груад Серолиций».
Я насторожился. Какая-никакая, но зацепка. Хорошо, я был готов поискать о нём информацию в архивах. Своих ли или у Раума.
***
Имя прозвучало как удар колокола в пустой комнате. Знакомо, но откуда? Груад Серолиций. Это не было именем из стандартного пантеона или списка иерархов. Это было что-то... более древнее и, возможно, более мелкое. Но если она знала это имя, значит, её связь с «серым племенем» или их спонсорами была глубже, чем я предполагал. Она не просто повторяла чужие сплетни, она знала. Это меняло дело и отношение к ней.
**
Я запросил хроники Акаши инфернального мира. Короткий ответ: «Екантагор, демон некротической природы. Фиор 102-15206 по старому каталогу фиоров и микропространств необщего пользования. Имеет множество псевдонимов».
Это была зацепка. Может, не о «Хранителях баланса», но маленькая информационная подсказка.
«Груад Серолиций» был не личностью, а маской. Псевдонимом. И теперь у меня было его настоящее имя — Екантагор — и адрес его «дома». Правда старый...но все же..
Я откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу. Это меняло дело. Это был уже не просто слух или манипуляция моей земной знакомой. Это был факт. Существование этого демона было задокументировано.
«Демон некротической природы». Это многое объясняло. «Серое племя», некротический тлен, из которого они строили свои бараки... Всё сходилось. Екантагор был не просто их союзником. Он мог быть их создателем, их идеологом. Или, по крайней мере, тем, кто поставлял им ресурсы и технологии. Пусть даже и примитивные..