Одну женщину пожалела коллега. Рассматривала фотографии в соцсети и говорила другим с деланным сочувствием: мол, всегда эта Лена одна. Всюду одна. Одинокая несчастная женщина.
На море одна. В парке одна. Одна в уличном кафе. Одна на улице. Бедняга! Красивая, конечно, Лена. Одета хорошо, со вкусом. Следит за собой. Ездит на экскурсии, музеи посещает, выставки. В полном одиночестве.
А Лена улыбалась на фотографиях. И сияла, и цвела. И смотрела ясными глазами с любовью на того, кто так хорошо её фотографировал. На любимого человека, за которого собиралась замуж. Просто того, кто фотографирует нас, не видно.
Но видно, если посмотреть внимательно. По нашему взгляду. По нашему настроению. По тому, как хорошо мы получаемся, если нас фотографирует любящий… На фотографии есть тот, кто нас любит. И кого любим мы. Есть и третий светлый и теплый образ - сама любовь.
Это она выставляет свет. Она и есть - свет. И на фотографиях, где человек вроде бы один, на самом деле есть ещё двое. Иногда есть ещё двое: любящий и любовь. И это наилучшие наши фотографии...
Есть и у меня мои фотографии, где меня нет. Самая старая - ещё черно-белая. Даже серо-белая; фотографии выцветают и блекнут. Но это моя фотография с братиком. Хотя на фото - только братик.
Мне было двенадцать. А братику - два. И дедушка подарил мне за отличную учебу фотоаппарат «Смена». Да просто так подарил. Он сначала покупал подарок, потом придумывал, за что дарить. И немедленно дарил.
Так что на фото нас трое. Дедушка же подарил фотоаппарат. И научил меня фотографировать.
На фото братик стоит в траве, держит в ручке одуванчик. И совершенно ясно, что трава - изумрудно-зеленая, что все пронизано солнечным светом, а одуванчик сам как маленькое сияющее солнышко. Одуванчик в маленькой ручке малыша.
И малыш с выгоревшими на солнце светлыми волосиками протягивает мне цветочек. И смотрит на меня с восторгом, улыбается мне. Он сам нашел и сорвал одуванчик. Он дарит цветок мне. И он радуется солнечному тёплому дню. Началу жизни.
Братик очень меня любил в детстве. Всем сердцем.
И сейчас любит, конечно, хотя мы далеко друг от друга.
И на этой старой фотографии мы все втроем. Вчетвером. Малыш, дедушка, я и Любовь. Хотя там только маленький мальчик в маечке, с одуванчиком в крохотной ручке. Но там мы все. Это любовь.
Есть невидимые вещи. Их можно чувствовать и знать. Но невозможно увидеть, взвесить, потрогать. И на наших старых фотографиях - не только те, кто запечатлен. Там есть и другие. Невидимые. Но мы видим их сердцем. И там любовь. Которую мы тоже видим сердцем.
И почему-то еле сдерживаем слезы иногда, рассматривая старые фотографии. На которых запечатлелись видимые и невидимые любящие и любимые. И сама любовь…
Анна Кирьянова