После многих лет безуспешных попыток, разочарований и бессонных ночей, когда надежда Жанны почти угасла, произошло чудо — она забеременела.
Беременность протекала удивительно легко, и каждый день наполнялся радостью и ожиданием встречи с малышом. Она представляла, как будет гулять с коляской в парке, учить ребёнка первым словам и видеть его улыбку...
Роды тоже на удивление прошли без осложнений, но радость материнства быстро сменилась шоком, когда врачи сообщили о серьёзном генетическом нарушении у ребёнка.
Мир Жанны рухнул в одно мгновение.
Подруги, желая помочь, шептали: «Откажись. Ты ещё молодая, сможешь родить здорового ребёнка. Он не будет тебя узнавать, не сможет любить — это не жизнь ни для него, ни для тебя».
Врачи, сохраняя профессиональную сдержанность, сообщили: «Прогноз неблагоприятный. Сейчас вами движет жалость, но кто пожалеет вас через годы, когда станет совсем тяжело?»
Жанна молчала. Её муж Пётр тоже не мог найти слов. Боль сковала их сердца, лишив сил и способности принимать решения.
В состоянии шока они подписали отказ от ребёнка, которого решили назвать Лукой.
Дома, в тишине опустевшей комнаты, где хранился запас детских вещей и стояла одинокая кроватка, которые супруги приготовили с такой любовью, Пётр вдруг резко выпрямился и твёрдо сказал:
— Не могу я так. Давай заберём Луку.
Жанна посмотрела на мужа, и в её глазах впервые за долгое время блеснула искра надежды. Она-то думала, что муж ни за что не скажет такого!
Они бросились в больницу — забирать сына.
Годы, что последовали за этим решением, были невероятно тяжёлыми.
Бессонные ночи, бесконечные обследования, терапия, борьба за каждый новый навык — всё это требовало нечеловеческих усилий и массу терпения. Отставание в развитии было заметное.
Но в доме, несмотря на это, царили любовь и забота. Ушла тяжёлая атмосфера непринятого решения, или, вернее, неправильно принятого решения. Супруги сплотились на фоне навалившегося горя и давали друг другу отдохнуть.
Пётр и Жанна учили сына всему: улыбаться, ползать, ходить, держать ложку, произносить первые слова. До него всякая информация доходила гораздо медленнее, чем до обычного ребёнка. И ответ он давал не сразу.
Когда мальчику, которого они ласково называли Лунтиком, исполнилось пять лет, врачи сказали, что необходима сложная операция на сердце — единственный шанс улучшить его состояние.
В душе Жанны возник страх: «А может, не стоит? Может, пусть всё идёт как идёт? Вдруг хуже сделаем?»
Эта мысль была предательской, но все же, закралась в сознание...
Пётр, словно услышав это, взял жену за руку:
— Мы прошли слишком долгий путь, чтобы отступить сейчас. Мы должны дать ему шанс. Такая судьба у нас, и другой не будет.
Операция прошла успешно.
Постепенно состояние мальчика улучшилось. Он начал делать то, о чём раньше можно было только мечтать: лучше говорил, учился новому, рос, радовался жизни и делал успехи.
Однажды Жанна привела сына в храм, чтобы поблагодарить Господа за всё, что произошло. За удачную операцию. Они стояли перед иконой святого Луки Крымского, и мальчик, не умеющий придумывать и приукрашивать, вдруг показал на образ пальчиком и радостно сообщил маме:
— Я этого дяденьку видел.
У Жанны перехватило дыхание. — Когда?
— В больнице.
Слёзы навернулись на глазах, а на душе стало так светло, будто кто-то снял с неё огромную тяжесть.
Она поняла: все испытания, боль, сомнения — всё было не зря. Их любовь, вера и решимость дали сыну шанс на жизнь, а им — возможность узнать, насколько сильным может быть родительское сердце. Особенно, когда действуешь сообща.
Сейчас сын подрос и многое умеет делать сам. Часть прогнозов не сбылась – Лука тренирует навыки постоянным повторением, но зато потом это остаётся в нём надолго.
Он прилежный, у него в большинстве случаев бывает хорошее настроение. Он, к счастью, понимает состояние окружающих, что делает его очень сострадательным.
Всякое конечно бывает. Иногда Лука, не сумев описать своих чувств, впадает в тревогу. Сложные и противоречивые чувства, например одновременное ощущение радости и стыда, Луке непостижимы.
Родители учат его застилать кровать, мыть посуду и подметать, в общем, стараются адаптировать к самостоятельной жизни.
Да, иногда их застигают врасплох вопросы – на кого его оставить, когда с ними что-то случится? Кому он будет нужен, когда их не станет? И учитывая, что в стране нет коррекционных магазинов, коррекционных улиц, коррекционных театров и прочего, адаптировать ребёнка нужно по максимуму. А насколько удачно он интрегрируется в жизнь, зависит от многих факторов.
Но родители точно знают: есть помощь свыше. Значит, одновременно с задачей придёт и решение.
С теплом, Ольга.
