Всё началось с того, что Серега пришёл на работу с горящими глазами. Не с красными, как после очередной сковородки, а именно горящими — как у человека, который только что открыл истину.
— Покупаем электросамокаты! — объявил он вместо приветствия.
Я оторвался от монитора, где сравнивал кэшбэк по двум картам, и посмотрел на него с подозрением.
— С чего вдруг?
— Экономия! — Серега подскочил к моему столу и начал рисовать на салфетке какие-то схемы. — Смотри, я посчитал. От дома до работы на такси — 450 рублей в одну сторону. На самокате — ноль. В месяц — 20 тысяч экономии. За полгода самокат окупается. Дальше — чистая прибыль.
— Ты таксистом работаешь? — спросил я. — Почему у тебя такси в одну сторону 450? Ты живёшь в области?
— Я живу в Марьино. Но Тамара не разрешает на метро, говорит, что там давка и микробы. Только такси. Ты же знаешь.
Я знал. Тамара — женщина суровая и до такси дело доводила регулярно. Но самокат — это было что-то новое.
— А если дождь? А если снег? А если ты в костюме?
— Не нуди, — отмахнулся Серега. — Там же складной. Взял с собой в офис, зарядку нашёл. Там ещё скидка на два самоката — 15%. Давай вместе, корпоративная мобильность!
Я открыл было рот, чтобы сказать, что у меня есть нормальный транспорт и что я не Серега, чтобы вляпываться в истории, но он уже ушёл, оставив на моём столе рекламный буклет с изображением счастливого мужчины на самокате.
Дома я, как ответственный аналитик, подошёл к вопросу системно. Составил таблицу: стоимость самоката (с учётом скидки), расходы на возможный ремонт, амортизация, сравнение с такси и метро, учёт погодных условий, график зарядки. Вышло, что при использовании 20 дней в месяц самокат окупается за 4,3 месяца. Внёс корректировку на «риск поломки по вине городских властей» и получил 5,8 месяца. Всё ещё приемлемо.
Лена посмотрела на мои расчёты и спросила:
— Ты это серьёзно?
— А что? — я обиделся. — Ты же сама говорила, что мы много тратим на такси.
— Я говорила, что ты много тратишь на такси, потому что любишь поспать. Но если ты купишь самокат, ты будешь вставать ещё раньше, чтобы успеть зарядить его и не опоздать. Или опоздаешь, и всё равно возьмёшь такси. Плюс у тебя начнутся проблемы с колёсами, с зарядкой, с погодой.
— Это временные трудности, — сказал я. — Системный подход решает всё.
— Системный подход, — повторила Лена. — Ладно. Только потом не жалуйся.
Я не жаловался. Я выбрал модель по KPI: вес, скорость, запас хода, наличие сигнализации и подвески. Заказал два — себе и Сереге. Скидку получили. Серега был счастлив.
Первые три дня всё шло по плану. Я ездил на работу, чувствовал себя прогрессивным горожанином, делал селфи на фоне утреннего солнца и выкладывал в сторис с подписью «Экологично, быстро, удобно». Серега тоже ездил, но я его маршрут не отслеживал. Зря.
На четвёртый день, когда я уже почти доехал до офиса, зазвонил телефон. Серега.
— Я вляпался, — сказал он голосом человека, который только что понял, что жизнь — это не экологично и не удобно.
— Во что? — спросил я, паркуя самокат у велопарковки.
— В люк.
— Как в люк?
— Открытый люк. Я его не заметил. Переднее колесо провалилось, я перелетел через руль, самокат сломался, рука, кажется, тоже. И Тамара звонит.
— Тамара при чём?
— Она увидела моё сообщение в статусе, где я писал про самокат, и теперь знает, что я купил его. А я ей не говорил. Она думала, что я на такси.
Я закрыл глаза. Тамара, которая думала, что Серега ездит на такси, а он катался на самокате и въехал в люк, — это был сценарий, который не предусматривал ни один мой бизнес-план.
— Ты где? — спросил я.
— У травмпункта на Профсоюзной. Самокат в багажнике такси. Рука болит. И Тамара сказала, что компенсацию с тебя, потому что это ты меня надоумил.
— Я тебя надоумил?!
— Ну, ты же сказал, что хорошая модель.
— Ты сам меня уговаривал! Ты принёс буклет!
— А ты подтвердил аналитикой, — напомнил Серега. — Ладно, приезжай, тут ещё в очереди двадцать человек.
Я поехал. Не на самокате — побоялся. Взял такси. 450 рублей. Туда.
В травмпункте Серега сидел с лицом, напоминающим переспелый баклажан. Рука была зафиксирована подручными средствами, которые, судя по всему, одолжил таксист.
— Что там? — спросил я.
— Перелом мизинца и сильный ушиб запястья. Гипс на три недели. Самокат — сломана передняя вилка, руль погнут, колесо «восьмёрка». Я уже спросил в сервисе — починят за 12 тысяч.
— Двенадцать? — я схватился за голову. — Новый самокат стоит 35.
— Ну, вилка дорогая. И колесо. Я уже оплатил.
— Откуда у тебя деньги?
— С твоей карты. Ты же мне давал в прошлый раз, когда мы кофе вместе заказывали, я не отвязал.
Я понял, что моя аналитическая модель дала сбой. И не маленький сбой, а такой, после которого пересчитывают всё с нуля.
Серегу загипсовали, я отвёз его домой. Тамара встретила нас на пороге. В руке у неё была сковородка. Я внутренне сжался, но она положила её на тумбочку — видимо, для профилактики.
— Это он? — спросила Тамара, глядя на меня.
— Он, — сказал Серега.
— Тот, кто надоумил?
— Я не надоумливал, — начал я. — Мы просто...
— Двенадцать тысяч за ремонт самоката, — перебила Тамара. — Три недели больничного. Плюс моральный ущерб. Я написала заявление в полицию.
— Заявление? — у меня отвисла челюсть.
— На организатора опасной езды. Это статья.
— Какая статья? Я не организатор! Я купил самокат себе и ему! Он сам решил!
— Ты аналитику делал, — сказал Серега из-за спины Тамары.
Я понял, что проиграл.
Через два часа, когда я уже успокоился поехал домой на такси (опять 450 рублей). Когда я выходил из автомобиля в меня влетел курьер на электросамокате. Самокат курьера врезался в меня, я отлетел на газон, курьер упал в лужу, а его сумка с лапшой раскрылась и приземлилась мне на голову.
Я лежал на газоне, покрытый лапшой, и смотрел в небо. Рядом валялся сломанный самокат курьера. Курьер матерился и звонил в службу поддержки. Водитель такси оформлял ДТП, так как его авто тоже было задето.
Через сорок минут я сидел в том же травмпункте, куда утром привозил Серёгу. Врач узнал меня.
— Опять? — спросил он.
— Другой, — сказал я. — Меня сбил самокат.
— Сезон открыли, — вздохнул врач, осматривая мой ушибленный бок. — У вас сотрясение лёгкое, пара ушибов и лапша в волосах.
— Лапша не моя, — сказал я.
— Не важно.
Меня тоже загипсовали. Не так капитально, как Серёгу, но на неделю прописали покой.
Дома меня встретила Лена. Васька, увидев меня в гипсе и с остатками лапши в волосах, спрятался под диван — видимо, решил, что я принёс из командировки новый вид кошачьего корма.
— Ты что, тоже в люк? — спросила Лена.
— Меня сбил курьер, — сказал я. — На самокате.
— Таком же, как у тебя?
— Таком же.
Лена села на стул, посмотрела на меня, потом на телефон, где уже мигало сообщение от начальника.
— Тебе начальник звонил, — сказала она. — Сказал, что просит больше не внедрять инициативы по оптимизации логистики. Особенно с участием коллег.
Я взял телефон. Там было сообщение от начальника: «Твоя корпоративная мобильность обошлась компании в два больничных и поломанную репутацию отдела. В следующий раз, когда захочешь оптимизировать логистику, просто возьми такси. За мой счёт. Потому что так дешевле».
Я отложил телефон. Лена принесла чай.
— И сколько теперь ты потратил? — спросила она.
— Самокат — 35 тысяч. Ремонт Серёгиного — 12. Такси туда-сюда — ещё пара тысяч. Мой самокат цел, но я боюсь на нём ездить. Плюс штраф за лапшу курьеру — 3 тысячи, потому что она была горячая и обожгла ему ногу.
— Итого, — Лена взяла калькулятор, — 50 с лишним тысяч. Плюс два гипса, плюс заявление в полицию, плюс начальник звонит.
— Я посчитал ROI, — сказал я. — А получил ROFL.
— Что?
— ROFL. Английская аббревиатура. Rolling On the Floor Laughing. Катаюсь по полу от смеха.
— Ты катаешься по полу от ушибов, — сказала Лена. — А не от смеха.
Она ушла в комнату, а я остался сидеть на кухне, смотреть на свой самокат, который стоял в углу и ждал своего часа. Васька наконец вылез из-под дивана, подошёл к самокату, обнюхал колесо и чихнул. Кажется, он одобрял его только в качестве спального места.
Через неделю Серега вышел на работу. С гипсом, с помятым самокатом, с видом человека, который пережил войну и готов к следующей.
— Ты как? — спросил я.
— Нормально, — сказал Серега. — Тамара забрала заявление из полиции. Сказала, что если я больше не буду кататься, то она не будет подавать в суд.
— А ты не будешь?
— Не. Продал самокат. На запчасти. Кстати, твой не продаёшь? Есть покупатель.
— Кто?
— Тот курьер, который тебя сбил. Он говорит, что его самокат разбился, а твой почти новый. Предлагает 20 тысяч.
— Он меня сбил, лапшой голову залил, а теперь он хочет купить у меня самокат? — я не верил своим ушам.
— Говорит, что это карма. И что на твоём самокате ему будет везти.
Я задумался. С одной стороны, самокат был куплен с большими ожиданиями и ещё большими потерями. С другой — кататься на нём я больше не собирался, а стоять в углу и пылиться он умел и без меня.
— Ладно, — сказал я. — Пусть забирает. Двадцать тысяч.
— Он ещё говорит, что если хочешь, может тебя лапшой угостить. В знак примирения.
— Скажи ему, что я на диете.
Самокат я продал. Курьер был счастлив, я — облегчён. Лена сказала, что теперь я могу ездить на такси, и это всё равно дешевле, чем внедрять инновации.
Вечером я сидел на кухне, гладил Ваську и пересчитывал в уме все потери. 35 тысяч за самокат, минус 20 за продажу, плюс 12 за ремонт Серёгиного, плюс такси, плюс штраф, плюс моральный ущерб. Итог был неутешительным.
В общем, теперь я езжу на такси. Серёга тоже. Начальник говорит, что это лучшая оптимизация логистики в этом квартале. А курьер, который купил мой самокат, теперь развозит лапшу быстрее всех в районе.
ROI я пересчитал. Получилось минус 82 тысячи, две недели больничного и один пункт в личном деле от начальника. ROFL, как я и говорил. Только смеяться было не над чем.
Так-то.