Есть такое выражение: всё боится времени, а время боится пирамид. Врут. Время боится Ядвигу Явиевну, потому что Ядвига во все времена была, и на сколько её еще хватит, неизвестно. У Кощея хоть бессмертного понятно, где смерть, а где она же самая у Яги, история умалчивает. А Яга время уважает. С рассветом встаёт, на закате ложится. И каждый час у нее расписан по минутам. Хочешь жить — умей вертеться. Летом, чтоб зимой не мёрзнуть, зимой, чтоб летом не хворать. Вот такое жизненное кредо. Вся в делах, вся в заботах, аки пчела. Скучать не приходится: вот он, лес дремучий, и конца-краю ему не видать, и без конца и краю идут к Яге за помощью. Боятся, но идут, потому что Яга — это последняя инстанция, последняя надежда. Кто, если не она? Так и носится в ступе своей со временем наперегонки. То замедлится немного, дух перевести, когда свой, когда Кощея. А однажды время в дремучем лесу заблудилось. Яге-то часы ни к чему, да вот кукушки куковать перестали. День молчат, два. И какая-то тишь началась. И погода вроде сумерек, ни рассвета, ни заката. Белые ночи. Кот спит всё время. Комары не жужжат. Никто не беспокоит. Все свои дела Яга переделала и присела на порожке, ножку свесила. Сидит, отдыхает. Задремала даже. И такое чувство у нее, что вокруг не воздух, а кисель. Всё такое густое, вязкое. Руку поднять — усилие нужно, как через густые ветки продираться. Что за чудо, подумалось. Хотела в котелок свой посмотреть, а вода как студень, ничего не отражает и течет медленно, тянется. Тут она решила, что дело-то неладно. Забралась в ступу свою и идет, бредет сама собой, по сторонам оглядываясь, под кустики заглядывает. Добралась до болота Водяного. А там и лягушки не квакают. Пошлепала по воде метлой. Нет ответа. Спит водяной, не отзывается. Как будто осталась Яга одна в целом свете. И так ей страшно стало, до жути, словами не описать. Тишина она бывает громче самого громкого грома. Думы окаянные одолевают. Кто вот она, Яга? И не ведьма, и не колдунья, и не злыдня, но и не добрая фея. Вроде бы живёт по справедливости, да почему ж её боятся? Нелюдимая она, не общественница. Вот с котом только уживается. Кот — её собеседник, целитель и весельчак. И хорошо им вдвоём. И как ей жить, если кот не проснётся... Стала она со страху со всей силы по воде лупить. Из сил совсем выбилась. Залезла обратно в ступу и опять побрела. А думы за ней. И кто ж поможет ей, если нет никого и посоветоваться не с кем. Ну вот почему чужую беду руками разведу, а свою беду... Куда с ней? Все дороги в лесу к её избушке шли. Сорок тропинок пробрела и сорок раз к избушке своей выбредала. Спит кот, не кукуют кукушки. Да что ж за напасть... Сунула руку в карман, пошарила, был там у неё подарочек от заморского зайца, часы на цепочке. Достала, покачала, стоят часы. Показывают время чай пить. А что... С устатку можно и чайку. Утро вечера мудреннее. Да вдруг не настанет оно, утро-то... Заварила Яга чайку, снова на порожек присела. Чай пьёт да часы аглицкие рассматривает. Допила чашку, поставила и ключиком завод на часах повернула. И слышит: «ку», еще раз повернула, и опять «ку». Заржавели, видно. И бывают же времена, когда никто тебе помочь не может, одна ты на весь лес. И что делать с этими часами, и кто их чинит вообще. Даже всплакнула Яга немного. Решила поколдовать, чем чёрт не шутит, всё равно никто не видит. Разложила на столе все свои колдовские сокровища: перья вороньи, шкурки лягушачьи, травки сушёные, камушки речные. Никакого плана в голове. Часами сверху на цепочке покачала. Вдруг опять: «ку-ку». Да что ж за «ку-ку», на каком ты суку? От отчаяния стала сильнее крутить ключик, а он и поддался. Открылись часики, затикали, закуковали. Потому что одно простое действие на фоне обездвиживающего бессилия и есть самое действенное колдовство. И сердце заколотилось, руки задрожали, и как будто ветерок подул. Кот проснулся, и так рада была ему Яга, как никогда в жизни. Ну его обнимать да наглаживать. И потихоньку лес зашумел, и рассвет забрезжил. С тех пор берегла она подарочек заморский, сухой тряпочкой протирала, на солнышке сушила, ключиком заводила. А время освободилось и налегке понеслось тик-так отсчитывать. Так с той поры примета и повелась: не к добру в доме стоящие часы. Время оно к себе уважения требует.