*Юмористическая новелла-детектив из цикла "Семь расследований Базилевса"*
*Посвящается всем, кого хоть раз пытались увести на тот свет под видом романтического свидания*
---
#### Глава первая,
*в которой Василий узнаёт, что даже у мертвецов бывает неразделённая любовь*
В то утро Василий проснулся от странного звука. Кто-то скрёбся в дверь его каморки в подвале старого дома на Пятницкой. Скрёбся настойчиво, ритмично, с каким-то цыганским акцентом.
— Кого там леший принёс? — пробормотал Василий, нашаривая ногами тапки, которые помнили ещё царя-батюшку.
На пороге стояла Ворона. Не одна. Рядом с ней переминался с ноги на ногу молодой домовёнок, весь перепачканный чем-то чёрным и липким.
— Это что за чучело? — спросил Василий, разглядывая домовёнка.
— Это не чучело, — каркнула Ворона. — Это свидетель. С Юго-Востока. Там такое творится — мама не горюй.
— А чёрное что?
— Сажа, — пискнул домовёнок. — С кладбища.
Василий вздохнул. Он знал: если домовые приходят с сажей с кладбища, значит, день с утра не задался.
— Рассказывай, — скомандовал он, наливая себе чаю из самовара, который помнил ещё Наполеона.
Домовёнок рассказал. На юго-востоке Москвы, в таборе, который обосновался у промзоны, начали пропадать девушки. Молодые, красивые, цыганской наружности. А через неделю их находили на Ваганьковском кладбище — мёртвыми и одетыми в старинные платья, которые в последний раз носили при Александре Втором.
— Платья? — переспросил Василий.
— С корсетами, — кивнул домовёнок. — И с кринолинами.
Василий почесал бороду. Борода ответила лёгким потрескиванием — верный признак того, что дело пахнет не просто криминалом, а чем-то древним, как московские холмы.
— Есть у меня одна мысль, — сказал он. — Но сначала — блины.
---
#### Глава вторая,
*в которой наш герой отправляется в табор и узнаёт, что цыганки умеют хранить тайны лучше, чем швейцарские банки*
Табор на юго-востоке Москвы оказался местом колоритным. Среди серых панельных многоэтажек, как грибы после дождя, выросли разноцветные шатры, кони паслись прямо на газонах, а в воздухе пахло костром, шашлыком и свободой.
Василий шёл по табору, и его провожали взглядами, полными подозрения. Собак здесь не любили, а от Василия за версту разило псом.
— Кто таков? — остановил его цыган с серьгой в ухе и с таким выражением лица, будто он только что выиграл спор с медведем.
— Я по делу, — сказал Василий. — К старухам.
— Зачем старухам?
— Погадать, — улыбнулся Василий своей самой обезоруживающей улыбкой. — На любовь.
Цыган посмотрел на его бороду, на его плечи, на его кулаки и решил, что с таким человеком лучше не спорить.
Старухи сидели у костра. Три древние цыганки, такие старые, что, казалось, помнили ещё тех самых цыган, которые Наполеону гадали. Увидев Василия, они переглянулись.
— Садись, страж, — сказала самая старая, с лицом, похожим на печёное яблоко. — Давно ждали.
— Ждали? — удивился Василий.
— А то, — хмыкнула вторая. — Домовые уже всю неделю по табору шныряют. Думаешь, мы не видим?
Третья старуха достала карты, но Василий жестом остановил её.
— Гадать не надо, — сказал он. — Расскажите лучше про мертвеца. Который триста лет невесту ищет.
Наступила тишина. Даже костер, казалось, перестал трещать.
— Откуда знаешь? — спросила первая старуха, и глаза её сузились.
— Домовые рассказали, — честно ответил Василий. — А ещё я Куприна читал.
— Чита-а-ал, — протянула вторая старуха. — Грамотный, значит.
— Ага, — кивнул Василий. — А ещё я кусачий. Так что давайте по делу.
Старухи снова переглянулись. Потом первая тяжело вздохнула.
— Было дело, — начала она. — Триста лет назад. Цыган один повесился из-за любви. Невеста его сбежала прямо в ночь перед свадьбой. А он, дурак, не пережил. Только по цыганским законам самоубийцы — это особая статья. Не на том свете они, и не на этом. Ходят меж мирами, ищут покоя.
— Ищут невест, — добавила вторая.
— А покой находят только когда ту, которая сбежала, найдут, — закончила третья.
— Но она же, наверное, уже того... — Василий покрутил пальцем у виска. — Триста лет всё-таки.
— Дурак ты, страж, — усмехнулась первая старуха. — Невеста та тоже не простая была. Она ему одежду свою оставила, а сама до петухов дождалась и сбежала. Душа её по свету ходит, в разных девушках перерождается. А он её ищет. И когда находит — забирает.
— Забирает?
— Насовсем. Уводит за собой, в свой мир. А тело остаётся на кладбище. И в том теле — его невеста, только старая, как она в тот день была. Потому и платья старинные.
Василий задумался. Истории он слышал разные, но эта была... вдохновляющей, что ли. Триста лет искать одну женщину — это вам не по бабам бегать.
— А как его остановить? — спросил он.
— Никак, — пожала плечами вторая старуха. — Он же мёртвый. Кулаками его не возьмёшь.
— А чем?
Третья старуха посмотрела на него внимательно.
— Цыганские сказки читал?
— Не доводилось.
— А зря. Там всё написано. Круг, осина, заклинание. Только надо знать какое.
— А вы знаете?
Старухи переглянулись и... засмеялись. Старческим, скрипучим смехом, от которого у Василия мурашки побежали по загривку.
— А ты нам за это что дашь? — спросила первая.
Василий задумался. Денег у него не было. Золота тоже. Но был у него один козырь.
— Блины, — сказал он. — С мёдом. Ведро.
Старухи перестали смеяться.
— С мёдом? — переспросила вторая.
— С липовым, — кивнул Василий. — У меня свой источник.
— Идёт, — сказала первая. — Садись, записывай.
---
#### Глава третья,
*в которой наш герой пытается понять, как осиновый кол может быть не колом, а чертилкой*
Следующие три дня Василий готовился.
Он нашёл осину в Царицынском парке (дерево, узнав, что от него хотят, чуть не упало в обморок, но Василий объяснил, что рубить не будут — только ветку отломить). Он выучил заклинание, которое старухи надиктовали ему на смеси цыганского, румынского и матерного. Он даже сходил к Ядвиге за советом.
— Осиновым колом черту обвести? — переспросила ведьма, поправляя шляпу. — Это что за новый вид экзорцизма?
— Не бить, — терпеливо объяснил Василий. — А чертить. Круг вокруг могилы.
Ядвига задумалась.
— А если он из круга выйдет?
— Не выйдет, — уверенно сказал Василий. — Старухи обещали.
— Старухи, которые за ведро блинов что угодно обещают?
Василий замялся.
— Ну...
— Ладно, — махнула рукой Ядвига. — Дам тебе страховку. — Она достала из складок платья маленький бубенчик. — Если что, позвонишь. Я подмогу вызову.
— Кого?
— Грея. Он с нежитью умеет договариваться.
Василий спрятал бубенчик в карман и отправился на засаду.
---
#### Глава четвёртая,
*в которой Ваганьковское кладбище становится местом романтической встречи, но не той, которую ждали*
Ночь была лунная, ясная, как раз для того, чтобы мертвецы гуляли. Василий сидел в кустах у свежей могилы и наблюдал. Рядом с ним, ворча, сидела Ворона.
— И долго нам тут сидеть? — спросила она.
— Пока не явится, — ответил Василий.
— А блины?
— Дома.
Ворона обиженно замолчала.
Ровно в полночь воздух похолодел. Могильная плита дрогнула, и из-под неё начал подниматься... Он.
Мёртвый цыган был красив. Василий, который ожидал увидеть скелет в лохмотьях, был неприятно удивлён. Высокий, статный, в чёрной рубахе, с кудрями до плеч и глазами, в которых горел такой огонь, что любая живая девушка растаяла бы. Он подошёл к девушке, которая стояла у ограды, заворожённая его взглядом. Она была молода, красива и одета в какое-то непонятное тряпьё — видимо, гипноз подействовал, и она уже скинула верхнюю одежду, готовясь к ритуалу.
— Иди ко мне, — прошептал мертвец голосом, от которого у Василия даже шерсть встала дыбом. — Я ждал тебя триста лет.
Девушка шагнула к нему.
Василий понял: пора.
— Эй, Дракула недоделанный! — рявкнул он, выскакивая из кустов. — А ну отпусти девушку!
Мертвец обернулся. Увидел Василия. Улыбнулся.
— Страж, — сказал он. — А я думал, ты раньше придёшь.
— Ждал? — удивился Василий.
— Конечно, — кивнул мертвец. — Я же не первый раз невесту ищу. Знаю, что за мной охотятся. Только бесполезно. Меня нельзя убить. Я уже мёртв.
— А я и не убивать, — сказал Василий и бросился вперёд с осиновым колом наперевес.
Мертвец выставил руку, и Василий налетел на неё, как на стену. Отлетел, перекувыркнулся, вскочил.
— Я же сказал — бесполезно, — усмехнулся мертвец.
— А это? — Василий выхватил кол и... начал чертить им круг вокруг могилы.
Мертвец замер.
— Что ты делаешь? — спросил он, и в голосе его впервые появилась тревога.
— Круг черчу, — пыхтел Василий, быстро обводя могилу. — Осиновый. Цыгане научили.
— Этого не может быть, — прошептал мертвец. — Это тайное знание.
— Было тайное, — согласился Василий, замыкая круг. — Пока я ведро блинов не пообещал.
Мертвец рванулся к краю круга, но наткнулся на невидимую стену и отлетел назад.
— Нет! — закричал он. — Ты не понимаешь! Я должен её найти! Я триста лет ищу!
— А она тебя, видать, не очень, — заметил Василий, усаживаясь на лавочку. — Триста лет бегает. Не надоело?
Мертвец рухнул на колени прямо в своей могиле.
— Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Я люблю её. По-настоящему. А она... она просто испугалась тогда. Думала, что я её убью. А я хотел только, чтобы она была со мной. Навсегда.
— Навсегда — это в могиле, что ли? — уточнил Василий.
— Вместе, — прошептал мертвец. — Где угодно, лишь бы вместе.
Василий посмотрел на него. На красивого, несчастного, мёртвого парня, который триста лет не может забыть одну девушку.
— Слушай, — сказал он. — А ты пробовал с ней по-человечески поговорить? Без гипноза, без ритуалов, без смертей?
— Как?
— Ну, не знаю. Назначить свидание. В кафе. Принести цветы. Рассказать, как сильно любишь. Она же каждый раз новая, но душа-то та же. Может, если она услышит правду, сама захочет с тобой пойти?
Мертвец задумался.
— А так можно?
— А почему нет? — пожал плечами Василий. — Триста лет одни и те же грабли. Может, пора попробовать другой подход?
Ворона, которая всё это время сидела на ветке и слушала, каркнула:
— Слушай его, мертвяк. Он хоть и пёс, а в любви понимает. У него самого баб полно.
— Каких баб? — удивился Василий.
— Домовых, русалок, даже одна кикимора из Подмосковья наведывалась.
— Заткнись, — буркнул Василий.
Мертвец поднялся. Посмотрел на Василия.
— А если не сработает?
— Тогда через триста лет ещё раз попробуешь, — философски заметил Василий. — У тебя времени вагон.
— А круг?
— А круг я разомкну, — сказал Василий. — Но с условием: ты эту девушку отпускаешь. И следующую тоже. И вообще берёшь тайм-аут. Идёшь в люди, учишься знакомиться нормально. А когда будешь готов — я тебе помогу. Найду её нынешнее воплощение, организую встречу. Без магии, без гипноза. По-людски.
Мертвец смотрел на него долго. Очень долго.
— Ты правда поможешь?
— Честное собачье, — сказал Василий.
Он разомкнул круг. Мертвец вышел из могилы, подошёл к девушке, которая всё это время стояла как статуя, и щёлкнул пальцами. Девушка вздрогнула, огляделась и, увидев, что стоит на кладбище в нижнем белье, завизжала так, что с соседних могил посыпалась земля.
— Тише, тише, — успокоил её Василий, накидывая свою куртку. — Всё хорошо. Вы просто... лунатили. Бывает.
Девушка посмотрела на него, на мертвеца, снова на него и, почему-то успокоившись, пошла к выходу.
— А он кто? — спросила она, кивая на мертвеца.
— Это... это артист, — нашёлся Василий. — Из театра. Репетирует роль.
— А почему на кладбище?
— Метод Станиславского, — вздохнул Василий.
Девушка пожала плечами и ушла. Мертвец смотрел ей вслед.
— Красивая, — сказал он.
— Ага, — согласился Василий. — Только в следующий раз, когда будешь знакомиться, начинай не с гипноза, а с комплимента.
— С чего?
— Скажи: «Девушка, вы так красивы, что я готов ждать вас триста лет». Это работает.
Мертвец улыбнулся.
— Ты странный, страж.
— Я московский, — поправил Василий. — Это одно и то же.
---
#### Глава пятая,
*которая случилась через месяц и оказалась самой сладкой*
Прошёл месяц.
Василий сидел в кафе на Тверской, пил чай с мёдом и наблюдал за столиком в углу. Там сидели двое: он и она. Мертвец (теперь просто красивый молодой человек в стильном костюме) и та самая девушка из табора, только не мёртвая, а живая, смеющаяся, поправляющая локон.
— Как тебе? — спросила Ворона, приземляясь на соседний стул.
— Нормально, — кивнул Василий. — Третий час разговаривают. Никакого гипноза.
— А она знает, кто он?
— Говорит, что он режиссёр. Ищет актрису для исторического фильма. Ну, правда почти.
Ворона хмыкнула.
— А долго он так продержится?
— Пока не женится, — сказал Василий. — А там видно будет. Может, ей понравится.
Официант принёс счёт. Василий расплатился и вышел на улицу. Москва шумела, спешила, жила.
— Знаешь, — сказал он Вороне, — я думаю, это самое лучшее расследование.
— Почему?
— Потому что никто не умер. Ну, кроме него, но он уже был.
Ворона засмеялась.
— Ты сентиментальный пёс, Базилевс.
— Я просто московский, — ответил Василий и пошёл в сторону метро.
Надо было ещё забежать к Ядвиге — вернуть бубенчик. И заодно забрать у неё блины, которые он обещал старухам. Ведро.
Но это уже совсем другая история.
---
**КОНЕЦ**
*P.S. Автор выражает благодарность Александру Ивановичу Куприну за вдохновение, цыганкам с Юго-Востока за ценные сведения и лично Василию за то, что он не дал этой истории стать трагедией.*
*P.P.S. Если вы встретите на Ваганьковском кладбище красивого молодого человека с цветами — не пугайтесь. Просто скажите ему, что вы не та, кого он ищет. Или скажите, что та. В конце концов, триста лет ожидания заслуживают хотя бы одного шанса.*