ЖЕМЧУГ ЭМИРА, или
НОЧЬ ПЕТЕРБУРГСКИХ РУСАЛОК
### *Приключенческая новелла из хроник Ядвиги*
***
#### **Глава I,**
*в которой наша героиня оказывается в плачевном финансовом положении, что для ведьмы хуже всякой порчи*
Петербург встречал Ядвигу сыростью, туманом и полным отсутствием денег в кошельке.
— Проклятие! — воскликнула она, вытряхивая содержимое ридикюля на столик в дешёвом номере гостиницы «Лиссабон». Из ридикюля выпали: три медных пятака, погнутый корсетный крючок, флакончик с остатками духов «Вербена» и дохлый таракан. — Я, великая Ядвига, вынуждена считать копейки! Это ли не насмешка судьбы?
Ворона, сидевшая на спинке кровати (она каким-то чудом успела прилететь в Петербург раньше своей подруги), каркнула с неподдельным сарказмом:
— Могла бы не жечь те кареты на Смоленской дороге. Я же говорила: подожди, пока лошади отойдут подальше.
— Заткнись, пернатый бухгалтер! — огрызнулась Ядвига. — Те кареты были символом угнетения простого народа!
— Ага. И стоили триста рублей каждая.
Ядвига застонала и рухнула на кровать, подняв тучу пыли. Положение было отчаянным. После московской авантюры с алмазом (о которой она старалась не вспоминать, потому что каждый раз всплывало перед глазами спокойное лицо того артиллериста) её репутация в определённых кругах была подмочена. Заказов не было. Деньги кончились. А тут ещё этот проклятый Петербург с его дороговизной!
И в этот момент, как по заказу драматурга, в дверь постучали.
***
#### **Глава II,**
*где появляется таинственный незнакомец с предложением, от которого у любой авантюристки загорятся глаза*
Человек, вошедший в номер, был сама элегантность. Фрак, цилиндр, трость с золотым набалдашником, бакенбарды а-ля Пушкин и взгляд, которым можно резать стекло.
— Мадам Ядвига? — осведомился он с лёгким акцентом.
— Допустим, — ответила Ядвига, мгновенно приняв вертикальное положение и сделав вид, что она вовсе не валялась на продавленной кровати, а медитировала, созерцая трещину на потолке. — Чем обязана?
— Меня зовут Ибрагим-бек, — представился незнакомец. — Я поверенный в делах его превосходительства посла Бухарского эмирата. Нам нужна ваша... э-э-э... уникальная квалификация.
— Моя квалификация стоит дорого, — усмехнулась Ядвига, мгновенно почуявшая запах больших денег.
— О, мы готовы платить, — Ибрагим-бек улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло что-то... кошачье? Или змеиное? Ядвига не могла определить. — Очень хорошо платить.
Он извлёк из внутреннего кармана футляр и раскрыл его. Ядвига забыла, как дышать.
На бархатной подушке лежал жемчуг. Нет, не жемчуг — ЖЕМЧУГ! Чёрный, с редким синеватым отливом, размером с крупную вишню, идеально круглый, он словно светился изнутри собственным, лунным светом. А вокруг него, как придворные вокруг императрицы, сияли два десятка белых, розовых и кремовых жемчужин, каждая из которых стоила годового жалованья министра.
— Это приданое дочери эмира, — пояснил Ибрагим-бек, наслаждаясь произведённым эффектом. — Через неделю его превосходительство будет вручать этот дар императорской семье в Эрмитаже, на приёме в честь... ну, неважно, в честь чего. Важно другое: мы хотим, чтобы вы подменили этот жемчуг на искусную подделку.
— Мы? — переспросила Ядвига, с трудом отрывая взгляд от сокровища. — Кто это — мы?
— Есть люди, — уклончиво ответил Ибрагим-бек, — которым очень невыгодно, чтобы этот жемчуг попал в руки русских. Он должен остаться в Бухаре. А здесь, в Петербурге, останется подделка. Через месяц, когда обман раскроется, следы давно простынут.
— А если раскроется раньше?
— Для того мы и наняли вас, мадам, — Ибрагим-бек поклонился. — Чтобы этого не случилось.
Ядвига смотрела на жемчуг. Любовь к роскоши боролась в ней с любовью к приключениям. Обе, как всегда, победили голос разума.
— Сколько? — спросила она коротко.
Ибрагим-бек назвал сумму. Ядвига присвистнула (чему Ворона на спинке кровати изумилась до глубины души). На эти деньги можно было купить небольшой особняк в Париже. Или годовой запас шампанского. Или... да что угодно!
— Я согласна, — сказала Ядвига, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но мне нужна будет помощь. И информация. Вся, до последней запятой, о приёме, о дворце, о страже.
— Всё будет, — пообещал Ибрагим-бек. — Завтра в полдень вы получите подробный план Эрмитажа, расписание смены караула и... одну маленькую помощь от наших друзей в канцелярии. Чиновник, который будет отвечать за приём, — наш человек.
— Чиновник? — скривилась Ядвига. — Это не очень надёжно.
— Зато очень удобно, — улыбнулся Ибрагим-бек. — К тому же, мадам, в таком деле, как ваше, главное — не магия, а бюрократия. Бумажка с печатью открывает любые двери быстрее любого заклинания.
Ядвига вынуждена была признать, что в этом есть доля истины.
***
#### **Глава III,**
*где наша героиня становится персидской княжной, а петербургские русалки оказываются весьма полезными созданиями*
Подготовка заняла три дня.
Ядвига въехала в лучший номер гостиницы «Демут» (за счёт щедрого аванса), переоделась в роскошные одежды, сшитые по последней персидской моде (благо, Ибрагим-бек предоставил и портного), и начала вживаться в образ княжны Лейлы, бежавшей от дворцовых интриг из Тегерана и ищущей защиты при русском дворе.
Легенда была дурацкой, но, как показала практика, именно такие дурацкие легенды срабатывали безотказно. Кто ж будет проверять титулы, если дама говорит с таким уверенным акцентом и носит такие изумруды (фальшивые, но кто ж разглядит)?
— Княжна Лейла, — мурлыкала Ядвига, глядя на себя в зеркало. — Звучит. А главное — пахнет деньгами.
— Пахнет твоими духами, — каркнула Ворона с карниза. — А они, между прочим, настоящие. Тридцать рублей флакон.
— Инвестиции, дорогая. Инвестиции.
План был таков: на приёме в Эрмитаже, когда посол будет демонстрировать жемчуг императорской чете, грянет небольшой, но эффектный скандал. Подкупленный чиновник из канцелярии (некий титулярный советник Бубенцов) якобы обнаружит пропажу важного документа и поднимет шум. В этой суматохе Ядвига, которая будет стоять в толпе гостей, использует лёгкое заклинание отвода глаз и подменит футляр с настоящим жемчугом на точно такой же, но с искусным поддельным.
Всё гениальное — просто.
Но оставалась одна проблема: доставка подделки в зал и вынос настоящего жемчуга. Стража на входе была слишком бдительной, а магия, как известно, оставляет следы.
И тут Ядвиге пришла в голову идея, достойная её гениального ума.
— Русалки, — сказала она.
— Что? — Ворона поперхнулась крошкой от пирожного.
— Русалки Невы, дорогая. Я слышала о них ещё в Москве. Говорят, они обитают где-то у Петропавловской крепости и очень любят... как бы это сказать... человеческие драгоценности. Они помогут.
— Они помогут тебе украсть жемчуг, чтобы потом самим же его и украсть? — уточнила Ворона. — Это называется конкуренция.
— Мы договоримся, — отмахнулась Ядвига. — Я им — три жемчужины из ожерелья на всех. Им этого хватит на тысячу лет блистать в подводных гротах. А мне — остальное.
В ту же ночь Ядвига отправилась на набережную.
Туман стоял такой, что в двух шагах ничего не было видно. Только смутные очертания Петропавловского собора да мерный плеск воды. Ядвига достала из кармана маленький серебряный колокольчик и позвонила три раза.
Вода забурлила.
Из Невы, сверкая чешуёй в лунном свете, поднялись три девицы. Красивые до невозможности, с длинными зелёными волосами, в которых запутались речные жемчужины, и глазами, светящимися в темноте, как у кошек.
— Кто зовёт нас в недобрый час? — пропели они на одной ноте, и от этого пения у Ядвиги мурашки побежали по спине.
— Подруга, — коротко ответила Ядвига. — Нужна помощь. И я хорошо плачу.
Она раскрыла футляр с образцом поддельного жемчуга (одна жемчужина, специально для демонстрации). Русалки ахнули. Даже в тусклом свете фонаря камень играл так, что казалось, сам Нептун позавидовал бы.
— Завтра ночью, — зашептала Ядвига, приближаясь к воде, — в Эрмитаже будет большой приём. Мне нужно, чтобы вы отвлекли охрану у окон, выходящих на Неву. Всего на пять минут. Пошумите, попойте, покажитесь — что хотите. А я сделаю своё дело.
— А жемчуг? — спросила самая смелая русалка, сверкнув глазами.
— Будет вам жемчуг, — пообещала Ядвига. — Три штуки. Самых лучших. Идёт?
Русалки переглянулись, что-то прошелестели на своём, подводном языке и согласно кивнули.
— Идёт.
***
#### **Глава IV,**
*где всё идёт по плану, пока не появляется ОНА*
Приём в Эрмитаже был грандиозен. Сверкали люстры, гремела музыка, важные сановники во фраках и с орденами перетекали из зала в зал, как разноцветные рыбы в аквариуме. Дамы в бриллиантах и перьях напоминали райских птиц, случайно залетевших на Север.
Ядвига в образе княжны Лейлы производила фурор. Её персидский наряд (расшитый золотом халат, шаровары, усыпанные блёстками, и, конечно, фата, скрывающая нижнюю часть лица, но оставляющая открытыми огромные, подведённые сурьмой глаза) привлекал всеобщее внимание. Мужчины шептались, дамы завидовали.
Она грациозно скользила по залам, приближаясь к центральному, где должен был происходить главный акт — вручение даров. В руках у неё был веер, а в веере, в потайном кармашке, лежал маленький, но мощный амулет для отвода глаз. Поддельный футляр с жемчугом был спрятан в складках халата, рядом с бедром, — идеальное место.
Всё шло как по маслу. Титулярный советник Бубенцов, маленький, нервный человечек с бакенбардами, суетился у входа, готовый в нужный момент поднять панику. Русалки, судя по лёгкому волнению на Неве, уже подплывали к дворцу. Ибрагим-бек, стоящий в толпе почётных гостей, одобрительно кивал.
— Дамы и господа! — провозгласил распорядитель. — Его превосходительство, посол Бухарского эмирата, имеет честь преподнести их императорским величествам дар от своего повелителя!
Посол, грузный мужчина в необъятном халате и с чалмой, из которой торчало перо цапли, важно выступил вперёд. Слуга нёс за ним подушку с футляром.
Ядвига затаила дыхание. Сейчас или никогда!
И в этот момент она увидела ЕЁ.
В дальнем конце зала, у колонны, стояла женщина. Не девушка — именно женщина, лет тридцати на вид, в строгом тёмно-синем платье, сшитом с той безупречной простотой, которая стоит дороже любого золота. Тёмные волосы убраны в гладкую причёску, на шее — нитка жемчуга, такого же, как у Ядвиги, только настоящего. И глаза — серые, глубокие, с холодным блеском невской воды. В них не было московской душевности Осы. В них была петербургская стать.
— Кто это? — прошептала Ядвига, холодея.
— Варвара, — каркнула Ворона откуда-то сверху (она умудрилась пробраться на люстру). — Хранительница памяти Санкт-Петербурга. Говорят, строже нашей Осы. И опаснее.
Варвара смотрела прямо на Ядвигу. Не с укором, как смотрела бы Оса, а с холодным, изучающим интересом. Как смотрят на экспонат в кунсткамере.
— Чёрт, — выдохнула Ядвига.
Посол тем временем открыл футляр. Жемчуг вспыхнул в свете люстр, зал ахнул.
Ядвига сделала шаг вперёд. Пора было начинать представление. Она уже подняла веер, чтобы подать знак Бубенцову...
И в этот момент Варвара шагнула к ней.
Она двигалась не как тень, а как статуя, сошедшая с пьедестала, — плавно, величественно, неотвратимо. Через секунду она уже стояла рядом, и от неё веяло таким холодом, что Ядвига поёжилась даже в своём роскошном халате.
— Ядвига, — произнесла Варвара. Не спросила — констатировала. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, в котором слышался скрип невского льда. — Наслышана. Очень.
— Взаимно, — процедила Ядвига сквозь зубы, не переставая улыбаться окружающим. — Но, простите, я занята.
— Жемчугом эмира? — усмехнулась Варвара. — Знаю. Плохая идея.
— С чего вы взяли, что я...
— Я хранительница этого города, — перебила Варвара. — Я вижу каждую нить, каждый замысел, каждую глупость. А твоя авантюра — глупость чистейшей воды.
— Почему это?
— Потому что этот жемчуг проклят, — спокойно сказала Варвара. — Его хозяева умирают в мучениях. Эмир отдаёт его, чтобы спасти себя. А ты хочешь встать между ним и смертью. Ты самоубийца?
Ядвига почувствовала, как подкашиваются колени. Проклятие! Опять проклятие! Ибрагим-бек, гад, снова ничего не сказал!
— Допустим, — прошептала она. — Но какое тебе дело?
Варвара посмотрела на неё долгим, холодным взглядом.
— Мне нет дела до тебя, — сказала она. — Мне есть дело до города. Если ты украдёшь жемчуг здесь, в Эрмитаже, проклятие перейдёт на всех, кто будет к этому причастен. На русалок, которые тебе помогают. На чиновника, которого ты подкупила. На гостей, которые будут рядом. Петербург пострадает. А я этого не допущу.
В центре зала тем временем начался хаос. Бубенцов, не дождавшись сигнала, рванул вперёд и заорал дурным голосом:
— Документ! Пропал секретный документ! Никому не выходить из зала!
Паника. Крики. А в окнах, выходящих на Неву, показались три бледных девичьих лица с горящими глазами. Русалки, не дождавшись команды, начали представление.
— Ой, мамочки! — закричала какая-то графиня, заметив призрачные лица за стеклом.
— Русалки! Настоящие русалки!
Паника достигла апогея.
А посол с жемчугом в руках метался по центру зала, не зная, куда бежать.
— Пусти, — прошипела Ядвига, пытаясь вырваться. — Мне нужно...
— Нет, — отрезала Варвара. И в её голосе появилась сталь. — Ты никуда не пойдёшь.
Она положила руку Ядвиге на плечо. И Ядвига вдруг почувствовала, что не может двинуться с места. Словно её пригвоздили к полу.
— Это не магия, — усмехнулась Варвара. — Это сила места. Я здесь хозяйка. И я говорю: стой.
Ядвига стояла и смотрела, как рушатся все её планы. Бубенцов метался, не понимая, почему сигнал не поступил. Русалки били хвостами по стёклам, но их никто не боялся — все уже успокоились. А жемчуг... жемчуг благополучно вручили императорской чете.
— Проклятье, — выдохнула Ядвига, когда всё было кончено.
— Именно, — кивнула Варвара, убирая руку. — Проклятие теперь у них. А ты свободна.
— Ты... ты... — Ядвига задыхалась от злости. — Ты испортила мне всё!
— Я спасла тебе жизнь, — поправила Варвара. — И жизнь многих других. Можешь не благодарить.
Она развернулась и пошла прочь, но на полпути остановилась и обернулась.
— Кстати, — сказала она. — Тот артиллерист, про которого мне рассказывала Оса... Он в Москве. И, кажется, всё ещё ждёт.
Ядвига почувствовала, как краска заливает щёки.
— Никого я не жду, — прошептала она.
— Ждёшь, — усмехнулась Варвара. — Все вы, авантюристки, одинаковы. Думаете, что свобода — это отсутствие привязанностей. А на самом деле свобода — это когда есть к кому возвращаться.
И она исчезла в толпе гостей, оставив Ядвигу в полном смятении чувств.
***
#### **Глава V,**
*где русалки получают свой гонорар, а Ядвига — неожиданный подарок от северной хранительницы*
Хаос в Эрмитаже удалось унять только к утру. Русалки, получив от Ядвиги три жемчужины (пришлось отдать настоящие, других под рукой не было), удовлетворённо нырнули обратно в Неву. Бубенцова уволили, но он получил от Ибрагим-бека такую компенсацию, что увольнение показалось ему отпуском. Посол, наконец, вручил жемчуг императорской семье, и те, ничего не подозревая о проклятии, приняли дар с царственной милостью.
Ибрагим-бек был в ярости.
— Вы провалили дело! — шипел он, встретив Ядвигу на следующий день в условленном месте. — Мы заплатили вам аванс, а вы...
— А я спасла вам жизнь, — перебила его Ядвига, не моргнув глазом. — Этот жемчуг проклят, дорогой мой. Вы знали? Знали и молчали. Хотели, чтобы проклятие перешло на того, кто его украдёт? То есть на меня?
Ибрагим-бек побледнел.
— Я... я не знаю, о чём вы говорите.
— Знаете, — усмехнулась Ядвига. — Но я сегодня добрая. Оставляю себе аванс, он мне пригодится на новые шляпки. И мы в расчёте.
Она развернулась и пошла прочь, оставив посланника эмира в полной растерянности.
Ворона догнала её на набережной.
— Ты что, правда отказываешься от денег? — изумилась она. — Ты, которая готова продать душу за пару лишних бриллиантов?
— Я не отказываюсь, — ответила Ядвига. — Просто... понимаешь, есть вещи дороже денег.
— Например?
— Например, знать, что ты не шлюха на побегушках у каких-то там восточных деспотов.
Ворона присвистнула.
— Прогресс. А что же тогда будешь делать? Без денег-то?
Ядвига задумалась. И в этот момент к ним подошёл курьер в ливрее с императорским гербом.
— Мадам Ядвига? — осведомился он. — Вам велено передать.
Он вручил ей небольшую шкатулку из карельской берёзы и удалился, чеканя шаг.
Ядвига открыла шкатулку. Внутри лежала одна-единственная жемчужина. Не чёрная, не огромная, но удивительной красоты — северная, холодного белого цвета, с перламутровым отливом, напоминающим лунный свет на невских волнах.
— Это от Варвары, — догадалась Ворона. — Больше некому.
В шкатулке лежала и записка. Всего несколько слов, выведенных твёрдым, изящным почерком:
*«За то, что не стала воровать. И за Грея. Береги его. В.»*
Ядвига смотрела на жемчужину и чувствовала, как к горлу подступает комок. Чёрт бы побрал этих хранительниц с их проклятой сентиментальностью!
— Она красивее тех, что у эмира, — тихо сказала она.
— Конечно, — отозвалась Ворона. — Потому что её не крали. Её подарили. От чистого сердца. Ну, насколько у петербургской хранительницы может быть чистое сердце.
Ядвига спрятала жемчужину за корсаж, туда, где билось её сердце.
— Ладно, — сказала она. — Пошли, что ли, чай пить. Я, кажется, заслужила.
— Заслужила, — согласилась Ворона.
— А блины будут?
— Будут, — пообещала Ядвига. — С мёдом. И с этой... как её... петербургской гордостью.
И они пошли по набережной, вдоль Невы, по утреннему, ещё сонному Петербургу. Вместе. Ведьма, наглая птица и новая жемчужина на груди — подарок от холодной хранительницы северной столицы.
***
#### **Эпилог,**
*в котором Ворона, как всегда, портит всю лирику, но делает это с большим тактом*
Прошло три дня. Ядвига сидела в номере гостиницы, пила чай с мёдом и любовалась новой жемчужиной, вставленной в брошь рядом с розовой, невской. Две жемчужины — две столицы, две хранительницы, две истории.
— Красиво, — сказала Ворона, заглядывая через плечо.
— Красиво, — согласилась Ядвига.
— И главное — честно. Первая — от русалок за работу. Вторая — от Варвары за... ну, за то, что не украла.
— Ты думаешь, она действительно так ко мне относится? — задумчиво спросила Ядвига. — Или просто хочет, чтобы я убралась из Петербурга?
— Думаю, и то и другое, — философски заметила Ворона. — У них, у хранительниц, всё сложно. Они заботятся о городе, а не о людях. Но иногда... иногда они видят в нас что-то большее, чем просто угрозу.
— Например?
— Например, возможность. Что ты можешь стать не просто воровкой, а... ну, не знаю... защитницей. Хотя бы иногда.
Ядвига задумалась. Ворона была права. Чёрт бы побрал эту правду!
— Ладно, — вздохнула она. — Будем считать, что я расту. Духовно.
— Духовно и материально, — уточнила Ворона. — Кстати, о материальном. Знаешь, что мне в тебе нравится больше всего?
— Что?
— Что ты, при всей своей жадности, всё-таки умеешь ценить то, что нельзя купить. Дружбу, например. Или подарки от могущественных хранительниц.
— С ума сойти, — фыркнула Ядвига. — Птица учит меня морали. Дожили.
— Я не учу, — возразила Ворона. — Я просто... напоминаю. Что есть вещи, ради которых стоит жить. И если кто-то захочет поддержать такие истории — чтобы их было больше, чтобы новые приключения случались чаще, — это всегда можно сделать. Самым простым способом.
— Ты опять о донатах? — прищурилась Ядвига.
— Я? — Ворона изобразила удивление. — Что ты, помилуй. Просто говорю: мир не без добрых людей. А добрые люди иногда любят поддерживать тех, кто дарит им хорошие истории. Тем более что теперь у нас есть связи в Петербурге. Варвара, между прочим, может и замолвить словечко. Если захочет.
Ядвига посмотрела на брошь с двумя жемчужинами и улыбнулась.
— Знаешь, — сказала она, — а ведь действительно. Если бы не эти случайные подарки, не эти встречи, не эти... хранительницы... я бы давно пропала. А так... я всё ещё здесь. И готова к новым приключениям.
— И к новым донатам? — уточнила Ворона.
— И к ним тоже, — рассмеялась Ядвига. — Пусть будут. Для тех, кто хочет, чтобы приключения продолжались. А мы... мы продолжим. Потому что впереди ещё много историй. И много жемчуга. Честного, между прочим.
— Честного? — переспросила Ворона.
— Честно подаренного, — поправилась Ядвига. — Что, в сущности, одно и то же.
И они засмеялись. А за окном сиял Петербург, сверкала Нева, и где-то в её глубине русалки примеряли новые жемчужины. А где-то в центре города, в своей холодной квартире с видом на Исаакий, сидела Варвара, пила чай и думала: «Кажется, я не ошиблась в этой сумасшедшей ведьме. Может, из неё и выйдет толк».
***
**КОНЕЦ**
*P.S. Если вам понравилось приключение, а особенно — его неожиданно тёплый финал с участием северной хранительницы, знайте: даже великие авантюристки иногда нуждаются в поддержке. Особенно когда решают поступать по совести. Любая, даже самая скромная лепта — это не просто монетка, это кирпичик в фундамент новых историй. Или, если хотите, новая жемчужина в коллекцию. А Варвара, между прочим, очень наблюдательна. Она замечает тех, кто помогает её городу и его странным обитателям.*
*Ваша Ворона (и Ядвига, которая сделала вид, что не заметила этой приписки, но на самом деле очень даже заметила).*