— Ты совсем совесть потеряла, Анька?
Тамара Николаевна с размаху влетела в прихожую. Она тяжело дышала, поднимаясь бегом на третий этаж. Яркая помада на губах размазалась. Волосы выбились из тугого пучка.
Она грузно шагнула вперёд, пытаясь оттеснить участкового от прохода.
— Вещи собирайте. Время пошло, — невозмутимо произнесла Аня.
Она стояла в коридоре своей собственной квартиры. Прямо в объемной куртке и не снимая сапог. На полу блестели металлические опилки. Слесарь, высверливший старый замок, ушел минут десять назад.
Капитан полиции переминался с ноги на ногу у зеркала. Ему явно не хотелось участвовать в семейных разборках, но заявление было официальным. Пришлось реагировать.
— Да мы тебе одолжение сделали! — заголосила свекровь.
Она возмущенно замахала руками, чуть не задев вешалку.
— Квартира пустует. Коммуналка капает, между прочим! А тут свой человек живет. Я с него сущие копейки беру. Присматривает за порядком! За жильем уход нужен.
Аня покосилась на чужие стоптанные кроссовки у порога. Затем перевела взгляд на свои любимые фикусы в углу гостиной. Земля в горшках потрескалась от сухости. Листья безжизненно поникли. За порядком тут точно никто не присматривал.
Месяц назад Аня загремела в больницу с желчным пузырем. Операция прошла штатно, но восстановление сильно затянулось. Муж Виталик как назло уехал на долгую вахту на север. Помочь было некому.
Ключи от своей добрачной однушки Аня имела неосторожность доверить свекрови. Та сама вызвалась приезжать. Щебетала по телефону, что будет поливать цветы, проветривать помещения и проверять трубы.
А через пару недель позвонила соседка снизу. Сообщила, что по вечерам в квартире гремит музыка, работает телевизор, а на балконе постоянно курит какой-то молодой парень.
— Паша, сумку доставай, — ровно проговорила Аня.
Она смотрела поверх плеча свекрови. В дверях комнаты мялся племянник Тамары Николаевны.
Двадцатидвухлетний лоб в вытянутых на коленях трениках и застиранной майке. Пашка приехал из области искать работу. Видимо, добрая тетя решила помочь родственнику с жильем.
И заодно неплохо подзаработать на пустующих метрах невестки.
— Тетя Тома, может, я правда пойду? — неуверенно подал голос парень.
Он нервно комкал в руках какую-то футболку.
— Тут полиция всё-таки. Мне проблемы не нужны.
— Стоять! — рявкнула Тамара Николаевна.
Она резко повернулась к Ане. Уперла руки в бедра, всем видом показывая, что с места не сдвинется ни на миллиметр.
— Никуда ты не пойдешь, Паша. Ты за этот месяц заплатил. Имеешь полное право тут находиться. Не слушай эту истеричку.
Свекровь снова пошла в наступление на невестку. Тон стал еще более обвинительным.
— Ты, деточка, корону-то сними. Ишь, явилась она! С полицией пришла! Семью позорить перед соседями. Мой сын горбатится на северах, здоровье гробит, обеспечивает тебя.
Тамара Николаевна ткнула пальцем в сторону балкона.
— А тебе жалко для его двоюродного брата угол выделить? Жалко помочь родной крови?
— Я не обязана содержать вашу родню, — припечатала Аня.
После больницы слабость еще давала о себе знать. Хотелось просто лечь на диван и закрыть глаза. Но отступать она не собиралась.
— Мой муж горбатится на северах, чтобы вашу дачу достроить. А за эту квартиру и коммуналку я плачу из своей зарплаты. Так что не надо мне тут про обеспечение рассказывать.
— Ишь как запела! Своя зарплата у нее! — фыркнула свекровь.
Она обвела взглядом свежие обои в коридоре.
— Вы в браке покупали сюда новый диван! Плитку в ванной Виталик сам клал, своими руками. Значит, жилье общее, семейное. Я как мать имею право распоряжаться пустующими метрами, пока сын в отъезде. Чтобы семейный бюджет сохранить!
Аня горько усмехнулась.
Никакого семейного бюджета не было. Виталик исправно переводил большую часть заработка матери, потому что та постоянно жаловалась на нехватку денег и стройку. Аня тащила быт сама.
— Бюджет вы сохраняете только свой, Тамара Николаевна, — отчеканила невестка. — Вы даже в больницу ко мне ни разу не приехали. Зато ключи пристроить время нашлось.
Участковый громко кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание.
— Гражданка, — будничным тоном обратился он к свекрови.
Капитан достал из нагрудного кармана служебный блокнот и ручку.
— Личные счеты будете потом сводить. Сейчас мы решаем вопрос по факту. Собственник требует освободить помещение. У вас есть договор аренды на данного гражданина? Или нотариальная доверенность от владелицы квартиры?
— Какой еще договор? — возмутилась Тамара Николаевна.
Она нервно поправила выбившуюся седую прядь.
— Мы свои люди! Я ему ключи дала. Деньги он мне на карту переводил. По-родственному всё. Без бумажек ваших. У нас в семье доверяют друг другу!
— По-родственному вы незаконно проникли в чужое жилье, — ледяным тоном поправил капитан.
Он захлопнул блокнот с сухим щелчком.
— И незаконно сдали его в аренду. Это статья, вообще-то. А еще самоуправство. Если владелица сейчас напишет заявление о пропаже вещей — поедем в отделение разбираться.
Свекровь осеклась. До нее наконец дошло, что с человеком в форме спорить бесполезно. И последствия могут быть реальными. Красные разводы выступили у нее на шее.
Она решила резко сменить тактику и надавить на жалость.
— Ань, ну ты подумай головой. Куда он сейчас пойдет на ночь глядя?
Голос Тамары Николаевны стал приторно-сладким, почти просящим.
— На улицу парня выкинешь? Вечер уже на дворе. Цены на гостиницы конские, посуточно снимать — разоришься. Дай ему хоть неделю пожить, пока вариант найдет. Мы же не чужие люди всё-таки.
— Двадцать минут на сборы, — бесцветно произнесла Аня.
— Жестокая ты баба, — выплюнула свекровь, мгновенно сбросив маску доброты.
Она злобно зыркнула на невестку, сжимая кулаки.
— Вот вернется Виталик, я ему всё расскажу. Во всех красках распишу! Как ты с его родней обходишься, пока он копейку в дом несет. Вышвырнет он тебя из этой квартиры. Сама на улицу пойдешь! Посмотрим, как запоешь!
Аня молча расстегнула свою сумку.
Она давно всё поняла. Свекровь спала и видела, как прибрать эту однушку. Постоянно намекала на продажу. Хотела вложить деньги в общий загородный дом. Естественно, оформленный на саму Тамару Николаевну.
Аня каждый раз отказывалась. Виталик обижался, говорил, что жена не доверяет его матери. Ссоры из-за этого жилья стали регулярными.
А эта история с чужими кроссовками, окурками на балконе и сданными ключами стала последней каплей. Лежа в пустой палате, Аня много думала. Ни звонков от свекрови, ни заботы. Только редкие дежурные сообщения от мужа.
И тогда она вызвала нотариуса прямо в больницу. Благо, закон это позволял.
— Виталик меня отсюда не вышвырнет, Тамара Николаевна, — раздельно проговаривая слова, сказала Аня.
Она достала из сумки плотный крафтовый конверт.
— При всем его желании. Эта квартира не имеет к нему никакого отношения. И никогда не будет иметь.
— Это мы еще посмотрим! — ухмыльнулась свекровь.
Она сделала шаг вперед, угрожающе нависая над невесткой.
— Жена сегодня есть, завтра нет. А мать — одна. Он на моей стороне будет. Скажет делить имущество. Плитку вспомнит, мебель вспомнит. И половина этой конуры по суду станет его. Я найму хорошего адвоката!
Аня аккуратно раскрыла конверт. Вытащила несколько листов плотной бумаги со свежими печатями Росреестра.
— Нечего делить. И судиться не за что. Квартира мне больше не принадлежит.
Тамара Николаевна вросла в пол. Она часто заморгала, переваривая услышанное. На ее лице отразилась полная растерянность.
— В смысле не принадлежит?
Голос свекрови дрогнул и потерял былую уверенность.
— Ты что, продала ее тайком? Пока сын на вахте деньги для семьи зарабатывает?! Кому ты ее спихнула?
— Подарила, — коротко ответила Аня.
Свекровь подалась вперед, вытягивая шею, пытаясь разглядеть мелкий шрифт на бумаге. Аня проигнорировала ее маневр и протянула документ участковому.
Капитан внимательно пробежался глазами по строчкам, сверил данные паспорта и коротко кивнул.
— Все верно. Договор дарения. Оформлен и зарегистрирован три дня назад. Документ подлинный.
— Кому ты ее подарила? — голос Тамары Николаевны сорвался на фальцет.
Она схватилась за грудь.
— Кому, я спрашиваю?!
Аня смерила ее холодным, отстраненным взглядом.
— Моему старшему брату. Владу.
В прихожей стало так тихо, что было слышно, как на кухне мерно гудит старый холодильник. Даже Пашка перестал шуршать полиэтиленовыми пакетами в комнате.
Влада свекровь знала отлично. Два метра роста, бывший военный, тяжелый взгляд исподлобья. С ним не поскандалишь, не покричишь и на жалость не надавишь. Он разговоры не разговаривал вообще.
Мог просто молча выставить вещи в подъезд вместе с арендатором, не дожидаясь никакой полиции. А заодно и с самой свекровью поговорить так, что мало не покажется.
— Так что, мама, — Аня впервые за вечер назвала ее мамой, и прозвучало это крайне издевательски.
Она забрала документ из рук капитана.
— Вы сейчас незаконно находитесь в квартире Владислава Викторовича. И именно он, как полноправный собственник, написал заявление участковому, чтобы очистить жилплощадь от посторонних.
Аня кивнула на бумагу.
— Я здесь нахожусь просто как его законный представитель с генеральной доверенностью. И требую освободить помещение.
Тамара Николаевна пошла неровными красными пятнами. Она хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Ты... ты специально это провернула! За спиной у мужа! Крысятничать решила в собственной семье?! Бессовестная!
— Я решила обезопасить свое добрачное имущество от предприимчивых родственников, — Аня кивнула на сжавшегося в дверях Пашку. — Которые чужими ключами торгуют, пока я под капельницами лежу.
— Я сыну позвоню! Прямо сейчас! — заголосила свекровь.
Она суетливо начала рыться в бездонных карманах своей длинной вязаной кофты, ища мобильный телефон.
— Звоните. Прямо на громкой связи.
Аня скрестила руки перед собой.
— Заодно расскажите Виталику, какую сумму вы взяли с племянника за месяц проживания. Уверена, ему будет очень интересно узнать о вашем дополнительном теневом доходе. Особенно учитывая, что он вам вчера перевод делал на покупку строительных материалов.
— Я же ей ползарплаты своей отдал, — вдруг подал голос Пашка из глубины комнаты.
Он обиженно и как-то затравленно посмотрел на тетку.
— Отдал кругленькую сумму наличными! Сказала, по-родственному, дешевле, чем снимать у чужих хозяев в городе. Я и поверил. А тут вон оно как выходит.
Тамара Николаевна застыла с телефоном в руке, так и не разблокировав экран.
Деньги она сыну отдавать точно не планировала. Вся полученная сумма уже была благополучно потрачена на новую дубленку, удачно подвернувшуюся на зимней распродаже. Признаваться в этом Виталику было нельзя.
Она злобно стрельнула глазами на невестку, понимая, что проиграла этот бой вчистую. И крыть больше нечем.
— Пашка! — рявкнула свекровь, срывая всю накопившуюся злость на ни в чем не повинном племяннике.
Она топнула ногой.
— Шевели батонами. Собирай свои манатки немедленно. Ноги моей больше в этом клоповнике не будет! Сами тут со своим Владом разбирайтесь!
Парень боком протиснулся в узкий коридор. В руках он с трудом удерживал огромную спортивную сумку и пухлый пакет с обувью.
— Тетя Тома, а деньги за оставшиеся полмесяца? — робко спросил он, глядя в пол. — Я же не дожил свой срок. Возвращать надо.
— Какие тебе деньги, идиот?! — взвилась Тамара Николаевна. — Скажи спасибо, что тебя в полицию не забирают за незаконное проникновение! Пошли отсюда, горе луковое.
Она пулей вылетела на лестничную площадку, громко и тяжело топая по бетонным ступеням.
Пашка виновато посмотрел на Аню, пробормотал невнятное извинение и послушно потрусил следом за разъяренной теткой, пыхтя под тяжестью сумки.
Участковый попрощался, еще раз настоятельно посоветовал сменить вообще все замки в квартире и тоже вышел на площадку.
Аня закрыла новую, тяжелую металлическую дверь. Провернула ключ на три полных оборота. Щелчки механизма прозвучали как выстрелы.
В квартире стойко пахло дешевым табаком, чужим резким одеколоном и застоявшейся немытой посудой. Завтра первым делом придется вызывать службу клининга и отмывать всё до блеска.
Но на душе впервые за долгие месяцы было на удивление спокойно.
Через три дня поздно вечером позвонил муж.
Видимо, свекровь всё-таки дозвонилась на вахту и преподнесла историю с квартирантом в своих, очень выгодных и искаженных красках. Виталик начал разговор на повышенных тонах, сходу требуя немедленных объяснений по поводу брата Влада и тайного переоформления жилья.
Аня долго слушать эти крики не стала.
— Квартира моя добрачная. Что хочу, то с ней и делаю, — ровно ответила она, перебивая поток упреков.
Она присела на тот самый диван, купленный в браке, вокруг которого было столько шума.
— А если тебя что-то не устраивает — возвращайся с вахты, сядем и обсудим развод. Заодно подробно поговорим о том, почему твоя мать сдает мое жилье за немалые деньги и кладет всё себе в карман, пока я в больнице от боли на стену лезу. И почему ты считаешь это нормальным.
На том конце провода повисла тяжелая, вязкая пауза.
Было слышно только, как Виталик шумно дышит в трубку. Ему явно было нечего ответить на такие прямые обвинения. Затем он невнятно буркнул что-то про то, что сам лично разберется с матерью по поводу денег, и поспешно бросил трубку.
Больше тему квартиры, ремонта и прописки в этой семье никто никогда не поднимал.
