Сложно было Ягу напугать, но было одно место, которого она опасалась — сырая земля. Даже избушку предпочла без фундамента. Да вообще душа-то у неё была водная. И к месту привязываться не любила, да так уж вышло, что домом ей стал дремучий лес, а избушка на курьих ножках создавала иллюзию свободы перемещений. Огородов не держала, занималась собирательством трав, ягод, грибов, орехов, даров леса в общем. По мере сил. О лесе она заботилась и о лесных обитателях. Лечила их, в трудные года подкармливала, в морозы пускала погреться. Лес был Яге защитником, недобрых посетителей с пути сбивал, лешими тропками уводил, прятал полянку с избушкой в густых ветвях, да землицу покрывал толстым слоем хвойного и прочего листового опада. Кот земле предпочитал деревья, да там и посуше, и птички, и белки. Мышковал иной раз, да недолго, всегда возвращался в тёплую избушку, предпочитал печку путешествиям. Тишь да благодать нарушали редкие посетители, за год, может, пару-тройку раз. А всё дело в том, что заведовал сырой землёй Кощей Бессмертный. И клады там у него, и загубленные жизни. И вынырнуть мог, как крот, в любой момент, за ногу ухватить. Приятного мало. Не мог Кощей победить Ягу в бою, не мог и перехитрить, но вот неприятностей доставлял немало. Так и в этот раз произошло. Пришёл к Яге дело пытать Иван-царевич. Точнее, не пришёл, а приехал на сером волке. А дело-то у него было тёмное, не без Кощеевых уловок. Пропала у него при загадочных обстоятельствах невеста Василиса. Лишь кусочек розового шёлкового сарафана от неё остался. Надеялся Иван по этой зацепке суженую свою отыскать. Упросил Серого Волка помочь. А уж Волк с Ягой был знаком. Знал он, что без неё такое тёмное дело никак не решить. Так буквально через два рукопожатия и оказались друзья возле избушки на курьих ножках. Хотела Яга отказать просителям, да этот розовый клочок шёлковой ткани свет ей застил. И понимала она умом, что не подойдёт к её наряду в стиле бохо, всеми ветрами потрёпанному, это сокровище, да бабский завистливый глаз за этот клочок ухватился. Что, если Василиса выкинет испорченное платье, будет в чём на шабаш слетать... Вот позавидуют старые ведьмы... И полетела мысль одна за другой: как прилетит она на Лысую гору в своей старой ступе, как выйдет в драном своём плаще, а как дадут ей слово, как скинет она свой старый плащ, как ослепит всех розовым сиянием... И раскроют рты старые беззубые клячи... Ягааааа... Ядвига Навиевнааааа..... Что с Вамиии... Позвал Серый волк. Так и шлёпнулась Яга с пъедестала Лысогорского обратно в свою избушку. Ах, чтоб вас окаянные... Достала из печки котелок, плеснула воды, закинула связку травок, сухую жабью шкурку раскрошила, ткань заморскую у Ивана из рук выдрала да в котелок кинула. Аромат пошёл непередаваемый, земляной. Чую... чую... Где девица, чую, где красавица, во земле сырой, у Кощея Бессмертного в подземелье. А достать её оттуда никто не сможет, ни зверь, ни птица, ни лесная куница. Да вот что мы сделаем. Зачерпнула Яга в кружку зелье сваренное, в пузырёк перелила, сургучом запечатала. Ты, Иван, ступай с Волком по дорожке, как дойдёте до Кощея, пузырёк открой, да Волка напои. Обернётся Серый волк Василисою, да будет у вас одна тёмная ночь, чтобы волка с Василисой местами поменять. А как забрезжит розовый рассвет, так развеется колдовство и станет обёрнутый тем, кем был от рождения. Обрадовался Иван, да загрустил Серый Волк. Не грусти, серый, вина твоя искуплена будет подвигом твоим. На том и порешили. А Яга в котелок свой подсматривала, жарку поддавала, да туман в глаза Кощеевы пускала. Самой-то ей рановато во сыру землю спускаться. Всему свой черёд, все там будем, да время не пришло, торопить ни к чему. А когда Иван Василису свою за пределы дремучего леса вывел, рассвет наступил. И стал волк чёрным вороном, и в тридевятое царство за друзьями своими полетел. Да не забыли Ягу, отблагодарили за помощь. С гусями отрез шёлковый передали, настоящего цвета рассвета. Не стала Яга из него парадный кафтан шить. А сделала занавеску на окно, да в хмурые дни любовалася. Так и в жизни бывает: черна землица-матушка да розовыми цветами в нужное время расцветает. А кто запачкаться боится, тот и счастье своё не достанет.