Часть 5
В гостиничном номере Юра уже не сдерживал своих желаний, просто притянул Лию к себе, поцеловал, упиваясь её запахом, её вкусом.
— Чувствую себя мальчишкой.
— Я так люблю тебя!
Она провела пальцами по его щеке, в жесте нежности и удовлетворения.
— Я скучал по тебе, по теплу твоих губ, по мягкости твоей кожи и запаху твоего тела. Представлял себе нас вместе. Катя ненавидела и ревновала меня за это.
— Эдвард, мой муж, так никогда и не понял, что я была с ним, а думала о тебе. Всё время о тебе.
— Разлука пофиг, твои мужики пофиг, Катя пофиг. Ты — моя, я — твой, пошло всё остальное к чёрту! Я люблю тебя, тогда, сейчас, навсегда! — это были необычные для него грубость и откровенность.
— Я — твоя, ты — мой! На всю жизнь! — её чуть глуховатый низкий грудной голос сводил его с ума.
Лия обняла Юру за плечи, обвилась ногами вокруг его бёдер, прижимая к себе, он соединился с ней, чувствуя, как её тело подаётся ему навстречу, принимает его каждой клеткой, каждым нервом, каждым порывом. Его любимая, его женщина, его половинка, в этой комнате с задёрнутыми шторами она принадлежала только ему! У них обязательно будет сын! Юра перестал соображать, отдаваясь оргазму.
Потом он лежал на ней, ошалевший, опустошённый, не желая двигаться, не опасаясь, что тяжесть его тела ей неприятна. Лия не ослабляла объятий, не пыталась пошевелиться. Она могла остаться так, соединённая с ним, на всю жизнь.
Наконец они с трудом оторвались друг от друга.
— Ты, наверно, проголодался, я закажу рум-сервис. Не вставай! — Лия позвонила насчёт еды и опять примостилась рядом.
Ему и не хотелось подниматься. Он расслаблено развалился на широкой кровати и полусонно смотрел на лежавшую рядом обнажённую Лию, представляя её с большим животом, беременной их ребёнком. Этот образ отозвался в сердце удовольствием. Юре уже очень давно не было так хорошо и спокойно. «Я счастлив!» — осознал он с удивлением.
Скользя ласкающим и оценивающим взглядом по возлюбленному, Лия думала, что с возрастом Юрик стал ещё привлекательнее и обаятельнее. Его искренняя улыбка обволакивала её теплом, а его тело возбуждало её не меньше, чем раньше, в молодости: ей хотелось прижиматься к его груди, гладить кожу, нежно пробегать пальцами по мышцам живота — упругим, реагирующим на её прикосновения, спускаться ниже и чувствовать, как он напрягается, дышит чаще, более порывисто. Он не качается в спортзале, как её бывший муж и другие знакомые и любовники, но ему и не надо. У них - сидячая работа перед компьютерами, они заплывают жиром, даже если придерживаются диеты. А Юрка — мускулистый, широкоплечий, жилистый — работает руками, ему, наверно, и поесть толком некогда. Лия взяла его ладонь, поднесла к губам, нежно провела языком по шершавой тыльной стороне, поцеловала каждый огрубевший потрескавшийся палец.
— Угомонись, ненасытная, опять заводишь, — рассмеялся Юра. — Мне подкрепиться нужно, сил поднабраться для новых подвигов.
— Я смотрю и думаю, какой ты красивый, — улыбнулась Лия. — Самый красивый мужчина в мире! Мой!
— Ну да, прямо неотразим, женщины штабелями ложатся, — но ему были приятны её слова.
— Наверняка, заглядываются, ты просто не замечаешь, — он всегда был слишком скромным.
В дверь постучали. Лия завернулась в белоснежное махровое полотенце, оттенявшее её загорелую кожу и открыла дверь. Тележку с едой привёз молодой официант в гостиничной форме. Он пялился на Лию, и Юрке это не понравилось, разбудило чувство ревности. Потом парень перевёл взгляд на кровать и, увидев полуголого мужчину, стушевался. Пока Лия подписывала счёт и давала чаевые, официант неподвижно ждал, бросая на Юру странные взгляды.
— Я заказала стейк, картошку-фри, салаты, фрукты. Тут неплохо готовят, — Лия, как когда-то, уселась на постель в любимой позе — по-турецки.
— Этот молокосос на тебя пялился, точно представлял голой! А ещё, мне показалось, что он мне завидует.
— Ты ревнуешь? К официанту?
— Ко всем мужикам на планете. Убью за один взгляд на тебя! — он перехватил её запястья, рванул на себя, мгновенно обнял и прижал крепко-крепко. — Никому тебя не отдам!
Лия поцеловала его, отдаваясь любви, упиваясь своим счастьем. Жаль, что оно было таким коротким.
Неделя вместе пролетела слишком быстро. Когда от Лии пришло сообщение, что она беременна, Юре хотелось обнять весь мир. Он станет отцом! Потом она написала, что будет мальчик, хочет назвать Данькой. «Даниил Георгиевич, — с удовольствием подумал Юра. — Хотя у них нет отчеств. Он будет просто Даниил. Правда, у мальчика будет фамилия матери. Ничего, это потом можно будет поправить. Черт, о чём я, вообще, думаю?».
«Мне нравится имя» — коротко ответил он Лие.
Близость с Катей его теперь почти не интересовала. Если когда-то у него и были к ней чувства нежности и заботы, они куда-то ушли, растерялись по жизни. Она была сама по себе, а он машинально плыл по течению, ожидая вестей от любимой, беременной его сыном.
Как ему хотелось быть рядом с Лией, целовать и гладить её живот, чувствовать, как Данька шевелится внутри, трепыхается крошечными ручками и ножками; ходить с ней к врачу, держать за руку, заботиться, баловать вкуснятиной. Блин, как же тяжело быть так далеко!
Чем ближе к родам, тем сильнее он волновался. Даже Катя заметила его необычное поведение.
— Что с тобой творится? Почему ты ничего не ешь? На работе неприятности? Плохо себя чувствуешь? — забеспокоилась она.
— Устал, наверно. Не бери в голову, — привычно отмахнулся Юрка.
Наконец пришло долгожданное сообщение: «Всё в порядке, Данька родился здоровенький, у него твои глаза, цвета мёда». Юрка не мог сдержать своего счастья, ему надо было поделиться переполнявшими его чувствами, и он ушёл, как часто это делал, к приятелю. Сели за стол, Валера поставил бутылку водки.
— Ну, что с тобой сегодня, с тебя будто десять лет скатилось, сияешь весь! — осведомился он у Юры.
— Наливай, я такое событие отмечаю, не поверишь!
— Что такое? Катя беременна? — Валера знал об их безуспешных попытках.
Юрино лицо омрачилось.
— Нет, другое. Только ни слова никому, ладно? Особенно Ане! — их жёны тоже дружили с юности. — У меня сегодня сынок родился, Данька! Я и не подозревал, что буду так счастлив!
— Ты с ума сошёл! Вот уж в жизни не поверил бы, что ты Кате изменяешь. Кто мать?
— Помнишь, была у меня подруга, давно, Лия. Когда она приехала в гости на недельку, то позвонила, и у нас по-новой всё закрутилось. Потом написала, что залетела и рожать будет. Я будто на облаке, не ожидал!
Не хотелось сообщать даже лучшему другу все подробности. Пусть думает, что беременность была случайной.
— Что ж ты делать будешь? Она ведь, помнится, за бугор свалила. Ты к ней теперь уедешь? К сыну? — в голосе друга звучало странное беспокойство, а не только забота о Юре, хотя, наверно, показалось.
— Я не могу, Валер. Я с Катей, она моя жена. Как я брошу её и Риту?
— Рита — не твоя кровь, она Катина дочь. Ты хоть в курсе, кто её отец?
— Зачем мне? Хотел, давно нарисовался бы. Я удочерил Риту, я — её отец, кровь или нет. Да и с Лией всё сложно, не перееду я к ней в Америку. Но сына жутко хочу видеть, прям бросил бы всё, и полетел. Господи, как же хорошо-то! — Юра чокнулся с приятелем. — За моего Данилу! Чтоб богатырём рос! И умным, в мать! Главное, здоровеньким!
Они опрокинули по стопке и продолжили. Пришёл Юра домой часа в два ночи, еле держась на ногах. Катя не спала, сидела на кухне в одной ночной рубашке. За прошедшие годы она немного располнела, грудь увеличилась в объёме, но это только добавило женской аппетитности.
— Почему так поздно, Юр? Где ты был?
— С Валеркой посидели. Выпили. Не нужно было ждать.
— Юра, ты мне изменяешь?
— Катя, я работаю с утра до вечера, потом домой. Когда у меня есть время тебе изменять? Не придумывай проблем, нам их и так хватает. Пошли спать, ещё Маргаритку разбудим.
Катя подошла к нему, крепко обняла, уткнулась лицом в грудь. Юра отворачивался, не хотел, чтобы она видела его лицо, и гладил её по растрёпанным волосам, по спине. Она была уютная, тёплая и домашняя, но он не чувствовал к ней никакого влечения. Только привычку и чувство долга.
Ей хотелось ласки мужа, и она прижималась к нему всё крепче, разгорячённо шептала.
— Милый, я так тебя люблю! Поэтому и ревную, прости пожалуйста. Поцелуй меня, вот так, ещё.
Нехотя поцеловав в губы, Юра слегка отодвинул её от себя.
— Кать, я слишком много выпил, не получится сегодня, а?
— У тебя уже месяц ничего не получается, ты меня не хочешь?
— Устаю, настроения нет. Обещаю, на выходных всё будет, — омерзение затопило сознание. Он чувствовал себя подлецом, да наверно таким и был на самом деле.
Но в воскресенье, когда Маргаритка ушла к «деду и бабе», Юрка всё-таки исполнил свой супружеский долг. Теперь Катя на время отстанет от него.
Продолжение следует…