Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Второго апреля исполняется сто восемьдесят шесть лет со дня рождения Эмиля Золя. Имя, которое во французских учебниках стоит рядом с Гюго и Флобером, — а в жизни этот человек получал не литературные премии, а повестки в суд. Его книги жгли. Его исключали из академий. Его приговорили к тюрьме — и он бежал в Англию, как какой-нибудь авантюрист, а не главный писатель Франции.
Труба. Заблокированная дымоходная труба. Вот что официально убило Золя в сентябре 1902 года — угарный газ ночью, пока он спал. Несчастный случай, сказали власти. Только вот спустя полвека один пожилой кровельщик на смертном одре признался, что в ту ночь намеренно заткнул трубу в доме писателя. По политическим соображениям. Следствие дело, конечно, давно закрыло. Но вопрос висит — как и всегда, когда уходят неудобные люди.
Начнём сначала — потому что история Золя начинается не во Франции, а в Италии. Его отец, Франческо Золя, был инженером из Венеции; именно поэтому фамилия звучит совсем не по-французски. Франческо умер, когда Эмилю было семь, оставив семью в долгах. Дальше — бедность, Париж, провальные экзамены в университет (дважды), работа упаковщиком в издательстве. Человек, которому предстояло изменить европейскую литературу, грузил книги. Не метафора — буквально укладывал тюки.
Потом случился замысел. Огромный, почти безумный — двадцать романов об одной семье, Ругон-Маккарах, на протяжении трёх поколений под Вторую Империю. Натурализм — так Золя назвал свой метод. Что это значило на практике? Прежде чем писать о шахтёрах — он спускался в шахту. Прежде чем описывать торговлю — месяцами изучал универмаги, разговаривал с продавщицами, записывал. Прежде чем описывать алкоголизм в «Западне» — ходил в кабаки парижских предместий и смотрел. Просто смотрел. Это было новое слово в литературе: не романтика, не мелодрама, а документ.
«Западня» (L’Assommoir) вышла в 1877-м. В груди у Парижа что-то дёрнулось — неприятно, как вскрытый нарыв. История прачки Жервезы, которую сломали бедность и пьянство мужа, была написана языком рабочих кварталов: грубым, физиологичным, без малейших прикрас. Критики — в том числе вполне уважаемые — назвали книгу «сточной канавой». Продалась она в сотнях тысяч экземпляров. Так бывает.
Потом «Жерминаль» — может, лучшее, что написал Золя. 1885 год, забастовка угольщиков на севере Франции. Этьен Лантье спускается в шахту, и читатель спускается вместе с ним — в темноту, сырость, в мир, где люди умирают молодыми и никому до этого нет дела. Роман был не просто социальным — он был физически ощутимым. Запах угля, сжатый воздух, вибрация от взрыва. Золя изучал реальные забастовки, читал полицейские отчёты, разговаривал с горняками. А потом написал так, что французский парламент обсуждал реформы. Литература как политический инструмент — это не метафора. Это буквально то, что произошло. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#Эмиль_Золя #натурализм #Жерминаль #Западня #Нана #дело_Дрейфуса #французская_литература #Jaccuse #социальный_реализм #РугонМаккары