«Zeit/«Время,
Bitte bleib stehen, bleib stehen» (с)/
Пожалуйста, остановись, остановись» (с)
Со стороны эта семья долгие годы выглядела образцовой, потому что не так уж часто по нашим временам встречается полный комплект: отец — успешный топ-менеджер в крупной компании, мама — врач-кардиолог, двое детей, брат и сестра, красивые и умные, отличники учебы. Интеллигентность, стабильность, правильные разговоры за столом.
Такие семьи обычно ставят в пример как нечто цельное, самодостаточное, надежно защищенное от внешнего влияния.
Брат и сестра хорошо учились и впоследствии многого добились. Та самая классическая конструкция: в школьные годы и отличники, и спортсмены, и общественники. А наша героиня — пусть будет Ксения – особенно. Гордость семьи: художественная гимнастика — кандидат в мастера спорта, музыкальная школа по классу гитары. Ей удавалось все.
Время летело быстро, брат и сестра как-то незаметно выросли. Когда в жизни Ксении начали появляться первые кавалеры, всё общение с ними происходило по негласному протоколу согласования. Чтобы просто выйти с молодым человеком на прогулку, его необходимо было предварительно пригласить домой на чаепитие, познакомить с мамой и согласовать кандидатуру. И вроде бы все правильно, потому что молодо – зелено, а ошибок на заре туманной юности наделать очень просто.
И мама слушала, смотрела, задавала вспотевшему смущенному юнцу разные вопросы с подвохом. А в растерянных ответах всегда находила «что-то не то».
— Ну не-е-ет, доча, — тянула она. — Он нам не подходит.
И доча соглашалась. Авторитет Матери для нее был непререкаем.
Дальше – больше: Ксения блестяще прошла непростую учебу в медуниверситете, параллельно побеждая в конкурсах по латиноамериканским танцам даже в самой Аргентине.
Не успела оглянуться – время студенчества пролетело в один миг. Яркая девушка Ксюша по-прежнему привлекала к себе много внимания потенциальных женихов, но схема оставалась все той же: сначала кавалеру надлежало получить одобрение мамы, которая "зарубала" всех, кто все же отважился на чаепитие в кругу этой идеальной семьи. На робкие дочкины возражения и напоминания о том, что она уже давно совершеннолетняя, неизменно следовал мягкий по форме, но непреклонный по своей сути вердикт – «мама лучше знает, что тебе нужно».
Казалось, что идеальный кандидат где-то существует. Просто пока не появился на горизонте. Действительно — а куда спешить?
Возраст позволяет, можно подождать ещё, не размениваться на мелочи, и выбрать лучшее из возможного. Правильно же мама говорит? Правильно! Жизнь ведь длинная, все успеется. Да и как хорошо всем вместе в одной кучке, с Мамой и Папой, которые полностью оградили дочь от всех иных забот и обязанностей, кроме учебы и достижений.
И Ксения осталась на кафедре, с легкостью защитила кандидатскую, потом докторскую. С этого момента все вокруг стали называть ее «доктор Ксения», что вызывало особенную гордость родителей. Она много путешествовала, ездила на конференции, была очень успешной в избранной специальности – педиатрии. Искренне любила свою работу и пациентов разной степени «маленькости», до которых порой дотронуться-то страшно.
Постоянно работая с чужими детьми, в определенный момент она ощутила настоятельную потребность стать мамой самой. К тому времени ей уже исполнилось сорок пять лет. Поток кавалеров уже изрядно поредел, но не совсем иссяк. Позже, рассказывая врачу-психиатру историю своей жизни, Ксения смущенно признается, что впервые мужчина случился в ее жизни в этом зрелом уже возрасте. Да и то потому, что в тот раз она, дерзко ослушавшись, своевольно обошла процедуру согласования кандидатуры соискателя с Мамой.
В глубине души «ученый сухарь» доктор Ксения всегда мечтала о любви – такой, чтобы один взгляд, и сразу всё ясно. Без лишних разговоров, без согласований, без маминого «ну не-е-ет, доча».
…Он оказался прорабом со стройки. Мужчина с азиатской внешностью, на 5 лет старше. Сразу честно сообщил вводные: женат, четверо детей. Но разве это имеет значение, если уже в первую встречу ей показалось, что между ними есть что-то особенное? Родственное. Как будто они давно знакомы, просто забыли об этом. Тут «ученому сухарю» доктору Ксении и пригодилось старое увлечение астрологией. Выяснив дату его рождения и составив гороскоп совместимости по натальным картам, Ксения убедилась, что это ее «кармический близнец»: его планеты цепляли её Узлы — значит, встреча не случайна, а «по судьбе». Кроме того, его Марс оказался в соединении с её Венерой. Так вот откуда эта странная, запоздалая, но такая сильная телесная тяга!
С дотошностью ученого она перепроверяла аспекты планет несколько раз. И снова всё сходилось слишком точно, чтобы стать просто историей про прораба с четырьмя детьми. Да, там, где «карма» и «максимальная совместимость», обычно есть зависимость, «качели» и ощущение, что тебя затянуло. Но при этом именно тогда люди чаще всего говорят: «С ним (с ней) всё было по-настоящему».
…«Кармический близнец» провожал её на работу и встречал с работы полгода, после чего у них все же начались тайные отношения. А ещё через какое-то время она приняла решение: с этим мужчиной будет планировать ребёнка, ведь ей уже сильно за сорок! Женский организм к этому времени уже собирался в биологический отпуск по выслуге лет, но не зря же существуют деньги, профессиональные связи и процедура ЭКО! Любимый, конечно, был не в восторге от этой идеи, но Ксении удалось уговорить его сдать биоматериал, пообещав помощь в легализации законной жены, их четверых детей и еще кое-каких родственников из солнечной республики с условием, что он разведется. К слову, его жену, детей и родственников доктор Ксения самолично устраивала везде лечиться, порой сама их обследовала и направляла к лучшим специалистам. Кармическая связь – штука крепкая, поэтому она была уверена, что никуда потенциальный муж не денется.
За период с 46 по 48 лет открывшая свою женственность Ксения предприняла десять попыток ЭКО. Все эмбрионы погибали, но в конце концов, в неполные 48, она забеременела. Скрывала ото всех это долгожданное для себя событие до 12 недель, пока не пришло время вставать на учет в женскую консультацию.
Несмотря на то, что все были против, включая родителей и будущего отца, доктор Ксения все же выносила эту беременность, родила дочку и даже указала рокового прораба в свидетельстве о рождении, будучи уверенной, что он, как и обещал, оставит свою семью и уйдет к ней. Но этого, конечно же, не произошло. Наивная «девичья» влюбленность и отсутствие опыта отношений совсем затуманили разум доктора Ксении.
И постепенно у немолодой уже мамы начало меняться состояние. Если в первое время вроде бы все было хорошо, она радовалась материнству и с удовольствием взяла отпуск по уходу за ребенком, то где-то спустя пять месяцев отметила, что ее психологическое состояние сильно ухудшается. Маленькая дочка ни к кому, кроме мамы, на руки не шла, и доктора Ксению одолевала постоянная тревога от того, что случись что, – никто о ребенке не позаботится. На родителей, которым уже за 70, особой надежды нет. И ее стало, что называется, «накрывать по полной». Она то чувствовала к девочке огромную любовь, то, наоборот, начинала ненавидеть за то, что та своим рождением испортила ей жизнь. Появились «панические атаки», как она их называла – своеобразные ощущения, будто бы по позвоночнику и обратно в голову проходят какие-то волны жара – прямо огонь ощущала внутри. Все это сопровождалось чувством, что на нее негативно воздействует, «наводит порчу» супруга прораба.
Интересно, что мать доктора Ксении, врач-кардиолог, разделяла эту уверенность дочери и даже пыталась убедить в реальности происходящего коллегу-психиатра при посещении в клинике.
И в какой-то момент доктор Ксения оказалась на грани. Сначала это выглядело как вполне объяснимая усталость. Потом — как тревога. Потом — как ощущение, что жить, в общем-то, не обязательно.
Она похудела на пятнадцать килограммов и поняла, что справляться самостоятельно больше не сможет, тем более что «воздействие» только усиливалось. Проанализировав ситуацию, решила в сопровождении родителей пойти лечиться.
В отделении доктор Ксения держалась с апломбом и максимальным нарциссизмом, конфликтовала с медсестрами и ординаторами (досталось даже заведующему отделением), угрожала жалобами, несмотря на данное добровольное согласие на лечение.
Однако благодаря своевременно начатой терапии спустя непродолжительное время сон, аппетит, настроение наладились, тревога прошла. Переживания о «воздействии, порче и сглазе» как будто бы прошли тоже, но снижение энергии и отсутствие мотивации сохранились.
В больнице доктору Ксении пошли навстречу, выписав ее с нейтрально-реабилитационным диагнозом, но оставили на будущее пометку о том, что нельзя исключать более тяжелые расстройства психики.
После лечения Ксения вернулась назад, в образцовую родительскую семью, привычный мир, окруженный прочными стенами. Как и немногим ранее её младший брат, у которого тоже не сложилась личная жизнь, но хотя бы есть взрослый сын, пусть и живущий отдельно. Они оба вернулись обратно в привычное, цельное, самодостаточное, надежно защищенное от внешнего влияния место с хорошими границами из этой сложной взрослой жизни, которая для обоих оказалась всего лишь временной командировкой.