Цецен Балакаев
ПАСХАЛЬНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ.
Записки военспеца.
Документ № 024/72
Лично. Секретно.
Докладная записка.
Автор: Старший советник при штабе 3-й дивизии (308-я дивизия, затем – оперативная группа «Б-3»), полковник [позывной «Днепр»].
Период: 30.03.1972 – 20.07.1972.
Место: ТВД – Северный фронт (демилитаризованная зона – провинция Куангчи).
Глава 1. Подготовка. Накануне.
29.03.1972. 19:00. Район севернее ДМЗ (Демилитаризованной зоны). Высота 241.
Погода: муссон, морось, видимость 600 метров по горизонту, в низинах – «молоко». Давление – низкое, для авиации нелетно, для нас – самое то.
Товарищ Зиап утвердил план «Нгуен Хюэ». Здесь, на Севере, мы – главный кулак. Вводят 308-ю (моя), 304-ю, 312-ю дивизии плюс 2 отдельных полка, плюс 203-й танковый полк (т-54, пт-76). Задача: сметать 3-ю дивизию АРВ (армия Республики Вьетнам) в Куангчи, взять город, затем развивать успех на Хюэ.
Я нахожусь в 308-й. Дивизия укомплектована по штату военного времени. Личный состав – 12 500. Но тревожит одно: средний возраст бойца – 19 лет. Нюхали порох только в стычках с патрулями. Танки Т-54 – новые, 1969 года выпуска. Но экипажи накатали всего по 3 моточаса в темноте. Зенитного прикрытия мало – четыре 37-мм пушки на дивизию. Рассчитываем на внезапность и туман.
Докладываю «Старшему» (руководителю группы советников в Ханое): подготовка – на троечку. Организация связи между родами войск – через гонцов и полевые телефоны. Раций КВ на батальоны – дефицит. Но настроение у вьетнамских товарищей – эйфория. Они уверены: «вьетнамизация» провалилась, янки убежали, сайгонские марионетки разбегутся. Спорить бесполезно. Принимаю командование «группой советников» при штабе на себя. Моя задача – координация артиллерии и танков при прорыве. В своём дневнике делаю пометку: «Ударная мощь есть. Управление – сопли. Без нас, русских, тут начнётся каша сразу после залпа».
Глава 2. Прорыв. Страстная пятница.
30.03.1972. 05:00. Район исходных позиций. Координаты XT 843 215.
Темнота. Туман стеной. Я на КП 165-го полка 308-й. Со мной старший лейтенант Соколов (связист) и капитан Ковальчук (артиллерист-корректировщик). Одет – в полевую форму без знаков различия, под ней бронежилет. Оружие – АКМ, два подсумка, гранаты.
Ровно в 05:00 – огневой удар. Впервые за войну работают 130-мм пушки М-46 и «Град» (122-мм РСЗО). Земля дрожит. Я привязан к секундомеру: 55 минут обработки переднего края. Ковальчук фиксирует на слух: разрывы ложатся правильно, но северо-восточнее 3-го батальона 2-й дивизии АРВ – недолет 400 метров. Поправки передаю через вьетнамского артиллериста.
05:55. Перенос огня в глубину. Пехота поднимается. Слышен рев Т-54 – они пошли прямо через минное поле, тралами. Тридцать танков «в лоб» – такого в этой войне не было никогда. Я двигаюсь за командным танком 165-го полка. Связист тащит на спине радиостанцию Р-105.
Противник, 56-й полк морской пехоты АРВ, после нашего огня уцелел. Очухались быстро. В 06:10 попали под фланговый огонь 105-мм гаубиц с дота на высоте 158. Танк головной задымил. Экипаж выпрыгнул, вьетнамцы замешкались, залегли. Обычная картина: нет взаимодействия.
Встаю в полный рост (для них жест авторитета), подхожу к командиру полка. Вьетнамский переводчик переводит:
– Огонь батарей подавить. Танки – в обход. Батальон – в атаку.
Командир мешкает. Тогда я беру планшет, рисую схему: два танка ставлю в дым, два – прямой наводкой по амбразурам дота.
– Выполнять!
Сработало. В 07:12 дот замолчал. Потери наших: 4 танка сгорело, 2 подорвались на минах. Но коридор пробит. К 10:00 передний край АРВ перестал существовать. 3-я дивизия АРВ покатилась на юг. Настроение – подъём. Однако я фиксирую: потери пехоты высоки – до 20% в штурмовых батальонах. Раненых эвакуируют на буйволах, санитарных машин нет. Вертолёты противника в такую погоду не летают, это наш главный козырь.
Глава 3. Развитие успеха. Цитадель.
01.04 – 23.04.1972. Район Куангчи – река Тхатьхан.
Наступление идет по плану. 1 апреля захватываем Донгха. 2 апреля – Камло. Темп – 15 км в сутки. Это много для джунглей. Я постоянно на КП наступающих полков. Спать – по 3 часа, под наркотой (фенамин – по разрешению врача).
Основная проблема: снабжение. Колонны растянулись. Топливо для танков подвозят на слонах и велосипедах «Сядь-Шо». 5 апреля докладываю вверх: «Требуется наведение переправ через Тхатьхан. Иначе танки встанут».
Но вьетнамское командование гонит. Они хотят взять Куангчи до подхода подкреплений АРВ. Ввожу в дело свои аргументы: предлагаю форсировать реку ночью, на понтонах, под прикрытием дымовой завесы. Мой план утверждают. Руковожу переправой лично.
07.04.1972. 02:00. Северный берег Тхатьхан. Координаты YD 102 336.
Температура +22, лёгкий бриз. Сапёры наводят наплавной мост из брёвен и бочек. Янки включают осветительные ракеты с самолета ОВ-1 «Мохаук» (летает высоко, не сбить). Встаём как на ладони.
Артиллерия АРВ начинает методичный обстрел переправы. Капитан Ковальчук со мной. Он ведет контрбатарейную борьбу по вспышкам. По рации кричу наводчикам 122-мм гаубиц: «Квадрат 12, залп!».
Прямое попадание в склад боеприпасов АРВ на том берегу. Детонация длилась 40 минут. Светло, как днём.
В 03:15 первый танк заходит на мост. Металлический скрежет, вода кипит от осколков. Танк доходит до середины – попадание 90-мм снарядом из M48. Он загорается, блокирует переправу. Вьетнамские офицеры в панике, орут: «Отходи!».
Принимаю решение: бросаю к чёрту мост. Сажаю два взвода на БТР-60 (у нас их мало, трофейные М113 использовали, но свои ПБ лучше). Форсируем вброд по отмели, обозначенной сапёрами. Иду на первом БТРе. Вода доходит до бортов. Водитель — парень 18 лет, трясется. Беру штурвал в свои руки – опыт Сталинградской школы позволяет. Выходим на берег под осколками. БТР получает пробоину, теряет колесо, но мы врываемся в траншеи.
Рукопашная длилась 20 минут. Работал АКМ и гранатами. Соседний БТР сгорел. Из экипажа вытащили двоих, обгоревших. К 04:30 плацдарм был захвачен. Мост разобрали, начали переправу вброд. За личную инициативу вьетнамцы объявили благодарность. Я отметил в дневнике: «Инициатива наказуема. Потерял 2 связиста. Связь теперь держу через трофейную AN/PRC-77».
Глава 4. Город. Уличные бои.
27.04 – 01.05.1972. Куангчи. Цитадель.
Город брали тяжело. 308-я дивизия вошла в предместья 27 апреля. АРВ засела в Цитадели – старинной французской крепости. Стены – кирпич, метр толщиной. Подвалы – бетон.
Я с группой корректировки артиллерии на крыше здания провинциальной администрации (южная часть города). Координаты: YD 145 224. Высота над уровнем моря – 8 метров. Прямая видимость на Цитадель – 1200 метров.
Против нас – остатки 3-й дивизии АРВ и морпехи. Они сидят в подвалах. Наши «Грады» кладут квадраты, но стены держат. Танки Т-54 подходят на 200 метров, бьют прямой наводкой по воротам. Ответный огонь M72 LAW (ручной противотанковый гранатомёт) жжёт наши борта.
28 апреля ранен командир 165-го полка. Я принимаю координацию штурма на себя. Ковальчук работает «летучкой»: корректирует огонь 152-мм пушек-гаубиц Д-20, которые мы наконец подтянули к городу. Даю команду: «Режим –"бетонолом". По 3 снаряда в амбразуру. Перерыв 10 минут».
В 14:00 30 апреля пробили брешь в северной стене. Ввожу резерв – роту сапёров с взрывчаткой. Иду с ними. Город пахнет гарью, паленым пластиком и извёсткой. Работаем связками гранат.
В одной из камер цитадели натыкаемся на американского советника. Форма без знаков, но «пилотка» и планшет выдают. Он пытается отстреливаться из кольта. Боец вьетнамской армии срезал его очередью. Я осматриваю планшет. Карты с координатами складов боеприпасов АРВ в Хюэ. Документы – ценные. Передаю через Соколова в штаб фронта.
К 08:00 1 мая Куангчи пал. Над цитаделью поднят флаг НФОЮВ. Я нахожусь на северном бастионе. Вокруг – десятки сгоревших M41 и M48. Наши трофеи: три гаубицы M101, 200 тонн боеприпасов, два склада с рисом.
Докладываю «Старшему»: «Задача выполнена. Город наш. Потери 308-й: убитыми 1800, ранеными 4200. Танков 203-го полка потеряно 34 единицы. Боеприпасы на исходе. Требуется пополнение».
Ответ из Ханоя: «Продолжать наступление на Хюэ. Соединиться с центральным фронтом».
Внутренний голос подсказывает: зря. Мы выдохлись. Артиллерия АРВ при поддержке американских ВМС (линкор «Нью-Джерси» начал работать с моря) перемалывает наши тылы. Но приказ есть приказ.
Глава 5. Воздушный ад. Контрнаступление.
08.05 – 20.06.1972. Район южнее Куангчи. Дорога QL-1.
Вот тут началось то, о чем я предупреждал. Авиация США включилась на полную. Тактика: B-52 работают коврами. Впервые в жизни я испытал страх перед «стратегами». Когда земля ходит волной на удалении километра – это не война, это геокатаклизм.
8 мая. Координаты YD 201 115. Двигаемся на юг. Колонна 308-й дивизии. В 11:00 налет F-4 «Фантом». Идут парами, сбрасывают напалм. Я в кабине трофейного М113, который мы отбили у АРВ. Жара +35, люк открыт.
Вижу, как загораются три танка Т-54. Бьют «Тоу» (ПТУР) с вертолётов AH-1 «Кобра». Это новое оружие. Наши ЗСУ-57-2 не успевают реагировать. Темп наступления падает до нуля.
12 мая. Связываюсь со штабом фронта. Требую прикрытия с воздуха. МиГи приходят, но поздно. Господство в воздухе – абсолютное у янки.
В конце мая южновьетнамцы при поддержке американской авиации перешли в контрнаступление. Они бьют именно туда, куда я указывал в своих предупреждениях: по флангам, перерезая коммуникации.
28.05.1972. 16:20. Район «Феникс».
Попадаю под артналет. Снаряды 155-мм (длинные, слышно по звуку). Успеваю упасть в воронку от бомбы. Рядом разрывы. Контузия легкая, кровь из ушей. Соколова убило. Ковальчука ранило в ногу.
Сам выбираюсь. Беру рацию Ковальчука. Выхожу на связь с нашими. Координаты передаю шёпотом. Вызываю огонь на себя по скоплению пехоты АРВ в 300 метрах. Артиллерия 308-й сработала четко – накрыла. За это меня потом чуть не расстреляли свои же, когда узнали, что я не ушёл на корректировку, а использовал себя как приманку. Но деваться было некуда.
Потери в дивизии катастрофические. От первоначального состава 308-й осталось около 40% личного состава. Танков Т-54 – 5 штук на всю дивизию.
Глава 6. Отход. Оборона.
10.06 – 20.07.1972. Северный берег реки Тхатьхан (снова).
Мы отошли к реке. Занимаем ту же полосу, откуда наступали в марте. Теперь здесь мы – оборона. АРВ рвётся вернуть Куангчи. Я организовываю противотанковый опорный пункт на высоте 101.
Вооружение: три трофейных 105-мм гаубицы M101 (снаряды – из захваченных складов), два СПГ-9 (противотанковые гранатомёты на станке) и один Т-54 с повреждённой ходовой, используемый как неподвижная огневая точка.
14 июня. Утро. Туман рассеялся к 09:00. Противник бросил на нас M48 и M113. Я лично навожу СПГ-9. Первый выстрел – в лоб M48. Броню не пробил, но гусеницу сорвал. Машина крутанулась. Второй выстрел – в борт, добили.
Бой длился 6 часов. Моя высота – главная. Когда кончились выстрелы к СПГ, лёг под трофейный M2 Browning (крупнокалиберный пулемёт), снятый с подбитого бронетранспортера. Стрелял по смотровым щелям. К вечеру противник отошёл.
Командир полка, вьетнамец, подошел ко мне, молча пожал руку. Наши потери на высоте: 18 убитых, 47 раненых. Подбито 4 танка АРВ и 6 БТР. Оценка: высота удержана.
Но это локальный успех. В конце июня 308-ю вывели на переформирование. Куангчи остался за АРВ в сентябре, но это уже не моя история. Меня 20 июля отозвали в Ханой для доклада.
Глава 7. Анализ. Итоги.
Ханой. Июль 1972.
Докладываю лично советнику по оборонным вопросам при посольстве. Без прикрас. Факты.
Оценка операции «Нгуен Хюэ» с военной точки зрения:
1. Цели. Стратегическая цель (разгром АРВ, взятие Хюэ, выход на переговоры с позиции силы) не достигнута. Тактическая цель (северный фронт) выполнена частично – Куангчи взят, но удержать не смогли.
2. Планирование. Недооценена роль американской авиации. При планировании исходили из того, что «янки ушли». Они не ушли. B-52 и тактическая авиация сделали 70% работы по срыву наступления. Наша ПВО оказалась не готова к интенсивным ударам.
3. Управление. Войска показали высокий моральный дух, но низкую тактическую грамотность среднего звена. Атаки лобовые, фланги не обеспечивались. Связь «танки-пехота-артиллерия» работала только там, где были мы – советские советники. На участках, где нас не было, потери были выше в 2-3 раза.
4. Материальная часть. Т-54 на начало 1972 года – отличная машина. Но они гибли от «Тоу» и M72 из-за отсутствия динамической защиты и дымовых гранат на люках командиров. 130-мм пушки М-46 показали себя превосходно, но их было мало.
5. Снабжение. «Велосипедный» батальон не прокормит танковую армию. Требуется механизация тыла. Критический момент – переправа через Тхатьхан. Выиграли время за счёт наглости, но стратегически потеряли темп из-за нехватки понтонов.
Моё личное участие (скромно, по сути):
Находился на передовой с 30 марта по 20 июля. Непосредственно участвовал в 14 боестолкновениях. Организовал форсирование реки Тхатьхан в ночь с 6 на 7 апреля, что позволило избежать многодневной задержки. Координировал артиллерию при штурме Цитадели Куангчи, обеспечив пролом стены. Руководил обороной высоты 101 14 июня, предотвратив прорыв танков АРВ к переправам.
Потери среди подчиненных мне советников (группа из 7 человек): двое убиты (Соколов, мл. лейтенант Петренко), трое ранены. Сам контужен, отказался от эвакуации. Награждён вьетнамским орденом «За боевые заслуги» 1 степени (без публичной церемонии, в рабочем порядке).
Выводы:
Операция стала школой большой войны для вьетнамской армии. Потери (около 100 тысяч убитыми) – страшная плата за опыт. Мы, советские специалисты, сделали всё возможное в условиях чужого театра военных действий и языкового барьера. Техника наша показала себя надежно, но тактика применения устарела на фоне насыщения противника высокоточным оружием.
Вьетнамцы – стойкие солдаты. Если Зиапа отстранили от командования – правильно. Его эйфория стоила нам тысяч жизней. Война не кончена. Они возьмут Сайгон, но не в этом году, а через три, когда мы подготовим им нормальное наступление – с управлением, связью и железными дорогами для снабжения. А пока – ничья с большим перевесом в потерях.
Доклад окончил 25 июля 1972 года.
Полковник [позывной «Днепр»].
Приложение:
– Схема форсирования Тхатьхан (рукописная, на кальке).
– Список выявленных частей ПВО США, работавших в зоне северного фронта.
– Образцы документов американского советника, изъятые в Цитадели (переданы в 3-е управление).
Расшифровка дневниковых записей: Цецен Балакаев
27 марта 2026 года
Санкт-Петербург