Мы с Цапкариллосом поспали. Несколько часов. Сон был глубоким, без сновидений, и принёс долгожданное облегчение. Мы проснулись почти одновременно. Сначала я, открыв глаза и увидев тусклый свет, пробивающийся сквозь шторы, а затем заворочался и он, сладко потягиваясь, как большой кот.
Я повернулся к нему и, поддавшись внезапному порыву нежности, поцеловал его в ушко.
— Я знаю, что твой бывший хозяин имел исток в паре Корсон/Зиммимар... — прошептал я. — А ты всегда сияешь всеми цветами радуги, когда плачешь?
Цапкариллос смутился и уткнулся лицом в подушку, его щёки слегка порозовели.
— Это... это особенность моей энергетической структуры, — пробормотал он, не поднимая головы. — Мой исток смешанный, нестабильный. Когда я испытываю сильные эмоции, особенно такие... очищающие, как слёзы, моя аура не может сдержать энергию и начинает резонировать. Это... не всегда удобно.
Я улыбнулся и снова обнял его за плечи.
— Не смущайся. Это было... красиво. Как северное сияние.
Он поднял на меня глаза, в которых всё ещё блестели остатки слёз, и улыбнулся в ответ. В этой улыбке было столько благодарности и тепла, что я понял: я принял не просто верного слугу. Я приобрёл друга.
Мы лежали в тишине ещё несколько минут, просто наслаждаясь теплом друг друга и спокойствием утра.
Я потянулся, разминая затёкшие мышцы, и посмотрел на Цапкариллоса, который уже сидел на кровати, обхватив колени руками. Утренний свет играл на его лице, делая его моложе.
— Я знаю Корсона... Зиммимара гораздо меньше, но наслышан о нём... Корсон у нас тут в Схамбхале, ну или по-нашему в Шамбале, является владыкой времени и многих миров.
Я сделал паузу, вспоминая недавние события.
— Кстати... я ведь попытался совершить призыв Ватхитроса. Я нашёл древний ритуал его призыва в вашем мире, в одной из крепостей... Собственно, его тень и дала мне кольцо, с которым я смог пройти в пирамиду. Не знаешь, что это за технология, позволившая призвать его, даже мёртвого?
Цапкариллос задумался, его взгляд стал отсутствующим, словно он смотрел сквозь время.
— Это была его личная разработка. Он тоже ценил своё время и мог создавать нечто, напоминающее капсулы времени... но технологию объяснить не смогу. Я не инженер. Но это я раскидал по нашему миру эти свитки с описанием ритуала, — он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула искра надежды. — Надеялся, что пока я сплю, кто-нибудь придёт и найдёт... Правда, я рисковал... найти мог и враг.
Я кивнул. Это был рискованный, но гениальный ход. Предусмотрительность Ватхитроса не знала границ. Он не просто построил мир и умер. Он оставил завещание, систему наследования, которая сработала бы даже спустя тысячелетия.
— Ты всё сделал правильно, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Враг бы не смог пройти испытание пирамидой. Он бы не получил благословения хранителя. Система сработала идеально.
Цапкариллос улыбнулся, и эта улыбка была полна тихой гордости за своего бывшего хозяина.
— Он всегда говорил, что лучшая защита — это не стены, а правильно подобранный наследник.
Я посмотрел на него.
— Похоже, он не ошибся с выбором.
***
Мы с ним прошли в мой кабинет. Статуя Ватхитроса всё ещё стояла здесь, молчаливым стражем в углу. Цапкариллос остановился перед ней, его взгляд был полон нежности и скорби. Он нежно, почти ласково погладил статую по массивной бычьей голове... и пустил слезу.
— Сегодня похороны, — мягко напомнил я ему. — А статуя... здесь она маленько не к месту. Слишком большая. Я её отправлю скоро в музей. У нас тут есть несколько музейных комплексов. Выставим её в одном из залов как трофей... если тебя это не оскорбит.
Я подошёл к окну, глядя на просыпающийся Фейдуссиэс.
— К слову, там есть статуи и других демонов, и даже моя. Где я изображён верхом на крокодиле с идолом на позорном столбе. Что скажешь?
Цапкариллос оторвался от статуи и посмотрел на меня. В его глазах всё ещё блестели слёзы, но теперь к ним примешивалось понимание.
— Нет, хозяин, это меня не оскорбит, — тихо сказал он. — Наоборот... это достойное место для памяти о нём. Музей — это не склад трофеев. Это хранилище истории. И Ватхитрос был частью истории этого мира. Великой её частью.
Он снова посмотрел на статую.
— А ваша статуя... верхом на крокодиле? Это... это очень точно отражает вашу натуру, лорд Саллос. Сила, власть и... немного самоиронии.
Я усмехнулся.
— Да, скульптор знал своё дело.
Цапкариллос заметил наш рабочий сканер, стоящий в углу кабинета. Он с опаской покосился на гудящую машину, от которой исходило слабое фиолетовое свечение.
— А это что за агрегат? — спросил он, отступая на шаг.
— А это наш рабочий сканер душ и духов, — пояснил я, подходя к панели управления. — Позволяет неразрушительными методами исследовать тонкие тела приходящих с Земли душ. Да и не только с Земли, с других миров тоже.
Его глаза загорелись научным интересом, который, видимо, был частью его натуры ещё со времён службы у Ватхитроса.
— А... попробовать можно?
Я усмехнулся. Мне и самому было любопытно.
— Ну, встань на площадку. Самому интересно, что он сейчас выдаст.
Он осторожно ступил на светящийся круг в центре платформы. Сканер загудел громче, его лучи обвили фигуру Цапкариллоса, считывая данные. На экране побежали строки диагностики.
Результат сканирования:
* 7 инфернальных тел, древний демон.
* Сигнатурный код: Хранитель знаний
* Принадлежность сущего: Саллос.
* Первичная принадлежность: свободный элементаль полутьмы.
* Изначальный исток: Ашера 40%, Тиамат 45%, Хаос 5%.
* Текущий исток: Ашера 20%, Тиамат 50%, Саллос 30%.
* Программа: не установлено, нет данных.
* Повреждения инфернальных тел суммарно 25%. Причина: 4 млрд инферно-лет без перерождения
* ...и другие технологические данные...
Цапкариллос прочитал данные через моё плечо и присвистнул.
— Ого, умная машинка... А что это означает?
— Это означает, что всё более-менее с тобой в порядке, точнее может сказать только мой алхим, но он сегодня в отгуле — сказал я, выключая прибор. — Повреждения есть, но некритичные. Главное — я вижу твой исток. Теперь всё точно под контролем.
Я положил руку ему на плечо.
— Скоро на воплощение отправлю... ненадолго, правда. И не в человека, в животное пока. С недолгим сроком жизни. Просто воплощение предусматривает, что ты тут уснёшь, а мне пока надолго нельзя, чтобы ты дрых. Ну пойдём, по делам... Надо ещё тебе подобрать достойную мантию для похорон по моим обычаям. У нас ещё много дел с тобой...
— Иду, хозяин, — пробасил он. В его голосе звучала готовность служить.
Мы вышли из кабинета и отправились по делам. Впереди был долгий день.
Мы шли по улицам цитадели. Цапкариллос то и дело оборачивался, его глаза горели детским восторгом. Для него, проведшего тысячелетия в одиночестве мёртвого мира, всё было в диковинку. Оно и понятно.
Мы зашли в один из лучших магазинов мантий в Фейдуссиэсе. Хозяин, низший бес с подобострастной улыбкой, тут же засуетился вокруг нас.
— Лучшие ткани со всех измерений! — верещал он. — Парча из мира Асмодея, шёлк из Схамбхалы, шерсть адских баранов! Для вашего... нового сотрудника?
Я кивнул.
— Ему нужна парадная мантия. Траурная, но достойная.
Бес начал выкладывать на прилавок рулоны ткани. Цапкариллос смотрел на это изобилие с лёгким испугом. Он привык к аскетизму своего прежнего мира.
— Выбирай, — сказал я ему. — Что тебе по душе.
Он робко коснулся одного из рулонов. Ткань была глубокого бирюзово-синего цвета, и в её глубине, словно морские волны, переливались искры.
— Вот эта... — прошептал он. — Она... она похожа на цвет энергии в ядре нашего мира.
Я кивнул бесу.
— Эту. И подбери к ней всё необходимое.
Когда Цапкариллос облачился в новую мантию, произошла разительная перемена. Древний дух исчез, уступив место элегантному и величественному демону. Бирюзово-синий цвет ему очень шёл. Он подчёркивал его обновлённую, помолодевшую внешность и придавал ему вид не просто слуги, а знатного вельможи.
— Отлично выглядишь, — похвалил я.
Он посмотрел на себя в зеркало и впервые за всё наше знакомство искренне и широко улыбнулся.
— Спасибо, хозяин. Я чувствую себя... новым.
Я расплатился акрами с хозяином лавки. Конечно, я мог по праву владыки взять товар и бесплатно, но обижать владельца не хотелось. Получилось 470 акров.
Мы вышли из магазина и направились к замку. До времени похорон оставалось ещё часа три.
Мы вернулись в замок, и я вызвал по внешней связи цитадель Корсона.
— Уважаемый владыка Корсон, — начал я официально. — Имею честь пригласить вас на похороны, которые пройдут сегодня в полдень у меня на «белом» кладбище в ИаШинхарии. Дело в том, что мы с почестями хороним Ватхитроса, чьи бренные останки нашли в подаренном нам фиоре. Если вы знаете, Ватхитрос имел исток в вас и в Зиммимаре...
На экране Корсон, владыка времени, замер. Его вечно молодое лицо на мгновение стало по-настоящему древним, полным скорби. Он прошептал:
— Ватхитрос? Сынок... жаль... очень жаль...Он всегда мне говорил что скорее предпочтет смерть в одиночестве чем обновление через воплощение... Но я рад, что найдены хотя бы останки... Я сам сообщу Зиммимару, мы придём вместе...
— Ещё придут Роновэ и Раум, они его тоже знали, — добавил я.
Корсон словно очнулся от оцепенения, его взгляд снова стал сосредоточенным.
— Так значит, тот фиор оказался его миром?
— Да. Его родной мир, который он так упрямо и долго строил. Там сохранилась его технология и библиотека. Пока мы заменили только источники энергии и солнце. И начали разбирать один из заброшенных заводов на детали...
— Я буду рад повидать его творение, — кивнул Корсон. — И... спасибо тебе, брат Саллос. Ты оказал ему последние почести.
Я отключил связь.
Мой мир становился центром притяжения для самых могущественных иерархов. Сегодня здесь соберётся почти весь Совет.
***
Вернувшись в замок, я вызвал Харонтиила по внутренней связи.
— Всё ли готово для печальной церемонии? — спросил я его.
— Всё готово, почти, — откликнулся он. Он развернул передо мной голограмму. На ней был виден роскошный склеп из чистого золота с обсидиановой окантовкой, стоящий на аллее «белого» кладбища. Рядом парило изображение гроба, украшенного замысловатой резьбой и драгоценными камнями. Вокруг были разложены красивые венки из инфернальных цветов, которые никогда не вянут.
— Могила вырыта, — деловито продолжил Харонтиил. — Грунт подготовлен.
Я кивнул. Грунт на наших кладбищах был особенным — смесь некротического песка и тлена. Он идеально подходил для захоронения демонических сущностей, позволяя их остаточной энергии гармонично слиться с землёй. Такой грунт был у нас на обоих кладбищах, на «белом» и на «чёрном».
— Белое кладбище, обсидиановый сектор, всё верно? — уточнил Харонтиил, его голос был лишён эмоций, но в нём чувствовался профессионализм.
— Да, — подтвердил я. — Церемония состоится через три с половиной часа.
— Принято. Мы будем готовы.
Я отключил связь. Всё было под контролем. Похороны основателя мира, в котором теперь кипела новая жизнь, должны были пройти безупречно.
***
Пришёл скорбный час. Гости уже собрались внизу во дворе. Печально-торжественная процессия из двухсот шестидесяти офицеров и легионеров медленно шла за гробом Ватхитроса, который несли над головами шесть демонов из отдела ритуальных услуг. Их шаги были синхронны и беззвучны. Играл торжественный гимн ИаШинхарии — низкий, вибрирующий гул, от которого замирало сердце.
Я, Корсон, Зиммимар и Цапкариллос, а также Раум и Роновэ шли впереди, перед гробом.
Когда мы вошли на территорию мемориального комплекса, нас встретила группа бойцов Каурумахатиила. Они стояли ровным строем, держа на плечах трофейные пушки, оставшееся от какой-то средневековой битвы. Всего шесть штук. По моему сигналу они дали торжественный залп в небо. Грохот разорвал тишину, эхом прокатившись по всей цитадели.
Могила была подготовлена. Яма в грунте из некротического песка и тлена ждала своего вечного обитателя.
Красиво и торжественно, с максимальной бережливостью, гроб был установлен на специальном основании для прощания. Тишина повисла над кладбищем.
Сначала подошёл Цапкариллос. Он долго стоял у гроба, его рука нежно гладила перебальзамированную мумию через стекло. По его щеке скатилась одинокая слеза, тут же вспыхнувшая ореолом радуги.
Затем подошли Корсон и Зиммимар. Они просто молча склонили головы, отдавая дань уважения своему сыну.
Я вышел вперёд. Все взгляды обратились на меня. Я приготовил заготовленную речь.
— Дорогие легионеры, уважаемые приглашённые гости, Зиммимар, Корсон, Роновэ и Раум! — мой голос звучал ровно и сильно, разносясь по всему комплексу. — Сегодня мы собрались здесь по торжественно-печальному поводу. Мы хороним основателя мира. Мира, который достался мне в подарок как трофей... демона Ватхитроса.
Я сделал паузу, обводя взглядом собравшихся.
— Я совершенно мало о нём знаю... но тут есть те, кто знал его при жизни. Позже им будет предоставлено слово. А пока хочу сказать, что смерть демонов, да ещё такая, какую пожелал принять он — крайне уникальное и редкое событие. Я впервые встретил столь уникальную личность... хоть и усопшую.
Я говорил много общих фраз: о долге, о памяти, о том, что каждый оставляет после себя наследие. О том, что мир Ватхитроса теперь стал частью нашего дома и что мы будем хранить его память.
— Слово предоставляется вам, Корсон, — закончил я и отступил в сторону.
Владыка Времени медленно подошёл к гробу. Он смотрел на мумию своего сына, и в его глазах читалась скорбь тысячелетий. Когда он заговорил, его голос не был громким, но он проникал в самое сознание, минуя слух.
— Мой сын был очень своеволен и упрям. Точнее, даже не только мой, наш с моим другом Зимми. И он был не совсем законнорождённый. Это был энергетический плод древней искры между нами... случайный, но прекрасный. Мы не могли дать ему семью в привычном понимании, но мы дали ему нечто большее — свободу. И он использовал её, чтобы создать свой мир. Не захватить, а именно создать. С нуля.
Он замолчал, собираясь с мыслями.
— Он всегда был одиночкой. Гордым. Он отказался от службы в моих легионах, отказался от места в Совете. Он сказал: «У меня будет свой мир, и я буду сам себе законом». И он им стал. Он построил не просто цитадель, он построил дом. Для себя и для тех, кто был ему верен.
Корсон повернулся к Зиммимару.
— Прости, друг, что я говорю один. Но ты знаешь, слова всегда давались мне легче.
Он снова посмотрел на гроб.
— Прощай, сын. Ты выбрал свой путь до конца. И твой путь был достойным.
Он отошёл от трибуны.
— Слово предоставляется Зиммимару.
Зиммимар с некоторым трудом, тяжело ступая, подошёл к трибуне. Он был владыкой чего-то древнего и непостижимого, и его присутствие само по себе было речью.
— Ватхитрос... — его голос был похож на шорох песка в пустыне времени. — Он был светом. Не ярким пламенем, как многие из нас. А ровным, тёплым светом. Он не любил войну. Он любил созидание. Я помню его молодым... таким упрямым. Он говорил: «Зачем разрушать чужое, если можно построить своё? И сделать его лучше». Он ненавидел нашу вечную грызню за власть.
Он замолчал, глядя на золотой гроб.
— Он ушёл так, как и жил. По-своему. Не как воин на поле брани, а как мудрец в своей башне. Он просто... позволил времени взять своё. И это тоже был его выбор. Его последний акт воли.
После выступили Раум и Роновэ. Раум говорил о хитрости Ватхитроса, о его способности находить выход из любых ситуаций и о том, что он никогда не лез в чужие интриги, предпочитая свои собственные. Роновэ говорил о нём как о гениальном инженере-самоучке, чьи технологии опередили своё время и до сих пор ставят его в тупик.
Затем Цапкариллос произнёс длинную-долгую речь. Основной смысл которой сводился к тому, что он рад, что похороны всё же состоялись... и что он как его хозяин не погиб один в том мире. Что теперь его долг исполнен, и он может служить новому господину со спокойной душой.
Затем гроб начали торжественно опускать в могилу. Грянули один за другим шесть пушечных выстрелов. Естественно, холостыми. Шесть - одно из древних магических чисел Шамбалы, означающее единство духа и материи.
Похороны были окончены.
Корсон и Зиммимар подошли ко мне. Их лица, обычно непроницаемые, сейчас были полны тихой, глубокой скорби.
— Мы бы хотели, с твоего разрешения, посетить его мир, — сказал Корсон. — Взять что-нибудь оттуда на память.
— Разумеется, у вас будет такая возможность, — кивнул я. — Вы сами телепортируетесь или нужен виман?
— Мы и сами могём, — тихо ответил Зиммимар. — Система защиты пропустит?
Я дал им пару колец временного доступа, сделанных вчера в трофейном мире на специальном агрегате, который показал Цапкариллос.
Два архикороля, сказав «спасибо», телепортировались куда надо. Мгновенно.
Через полчаса они вернулись. Они не стали задерживаться на поминках или разговорах. Они не имели права надолго оставлять свои миры.. Они пришли сразу ко мне в кабинет, где были мы с Цапкариллосом. В их руках были два изящных стула с промышленного комплекса и пара свитков из библиотеки.
— Вот, — просто сказал Корсон, протягивая их мне для осмотра. — Это будет нам напоминанием о нём.
Затем они ушли окончательно. Просто растворились в воздухе, оставив после себя лишь эхо своей древней силы.
Цапкариллос нарушил тишину, повисшую в кабинете после их ухода.
— Они забрали мебель из его любимого гарнитура... — прошептал он, — И его личные записи. Это... это правильно.
Я посмотрел на него, потом на пустое место, где только что стояли отцы Ватхитроса.
Сегодня мы все стали свидетелями того, что даже у самых могущественных иерархов есть сердце. И сегодня оно было разбито.
