Утро началось как обычно. Я встала в шесть, хотя могла бы поспать подольше. Но привычка – вторая натура, как говорится. Да и внуков надо было в садик собрать. Миша в старшую группу ходит, а Вероника только-только начала. Плачет каждое утро, к воспитательнице не идёт. Вот и приходится мне вставать пораньше, чтобы успокоить девочку, поговорить с ней.
На кухне я принялась готовить завтрак. Сварила кашу, нарезала бутерброды, заварила крепкий чай. Невестка моя, Ольга, не ест по утрам ничего, только кофе пьёт. Говорит, фигуру бережёт. А вот сын мой, Андрюша, всегда с аппетитом завтракает. В него пошёл, я тоже всегда хорошо ем.
Дети проснулись около семи. Миша сразу за планшет схватился, а Вероника заплакала.
– Бабуль, я в садик не хочу! – кричала внучка, уткнувшись мне в халат.
– Ну что ты, солнышко моё. Там же игрушки, детки. Воспитательница Марья Ивановна тебя ждёт, – уговаривала я девочку.
– Не пойду!
Ольга вышла из спальни уже полностью одетая, с макияжем. Посмотрела на рыдающую дочь и поморщилась.
– Мама, ну сделайте что-нибудь. У меня совещание в девять, мне некогда с этими капризами возиться.
Мама. Она меня всегда мамой называла, хотя я ей свекровь. Сначала мне это даже приятно было. Думала, значит, уважает, как родную считает. Потом поняла – просто удобно ей так. Мама сделает, мама поможет, мама присмотрит.
– Не волнуйся, Оленька, я справлюсь. Иди собирайся спокойно.
Андрей вышел следом за женой, зевая и потягиваясь. Работает он программистом, может из дома работать, но всё равно каждый день в офис ездит. Говорит, дома не может сосредоточиться.
– Доброе утро, мам. Что-то вкусненькое приготовила?
– Каша, бутерброды. Садись, сынок.
За завтраком Ольга листала телефон, Андрей тоже в свой уткнулся. Миша в планшете сидел, мультики смотрел. Вероника потихоньку перестала плакать, ела кашу маленькой ложечкой. Я сидела рядом, подкладывала всем, подливала чай, убирала со стола.
После завтрака началась обычная суета. Ольга убежала первая, даже не попрощавшись толком. Андрей собирался чуть дольше, искал какие-то документы.
– Мам, ты не видела папку синюю? Там договоры важные.
– На полке в прихожей лежит, я вчера видела.
– Спасибо, ты у меня самая лучшая!
Он чмокнул меня в щёку и убежал. А я осталась с внуками. Стала одевать их в садик, собирать сумки. Мишке нужно было физкультурную форму дать, а у Вероники сменка грязная оказалась. Пришлось быстро протереть тряпочкой.
В садик мы добирались на автобусе. Идти минут двадцать пешком, а потом ещё стоять в очереди в раздевалку. Вероника снова начала капризничать при виде воспитательницы, пришлось долго уговаривать. Другие бабушки на меня смотрели с сочувствием. Некоторые переглядывались и шептались. Я делала вид, что не замечаю.
Домой вернулась уже к одиннадцати. Устала так, будто целый день отработала. А ведь впереди ещё уборка, готовка обеда и ужина, стирка. Ольга перед уходом попросила постирать шторы в гостиной. Сказала, что давно собиралась, но времени нет.
Шторы я постирала, повесила сушиться на балконе. Потом пропылесосила всю квартиру, протёрла пыль. В холодильнике посмотрела, что есть. Решила сварить борщ и пожарить котлеты. Андрюша мои котлеты любит, всегда просит.
Пока готовила, вспомнила, как год назад они позвали меня к себе переехать. Я тогда в своей однушке жила, на другом конце города. Квартирка хорошая была, светлая, мне её покойный муж ещё оставил. Я там двадцать лет прожила после его ухода. Привыкла уже.
Андрей приехал как-то вечером, сел напротив меня на кухне.
– Мам, нам с Олей надо с тобой поговорить.
– Что-то случилось?
– Нет, всё хорошо. Просто мы тут подумали. Зачем тебе одной в этой квартире сидеть? Переезжай к нам. У нас трёшка, места много. Детям нужна бабушка рядом. Да и тебе веселее будет, не одна.
Я тогда обрадовалась. Правда обрадовалась! Думала, значит, любят меня, ценят. Хотят, чтобы я рядом была. Внуков я обожала, видела их редко – далеко ездить, да и ноги уже побаливали.
– А как же? У вас и так тесно.
– Мам, мы уже всё продумали. Сделаем перепланировку, объединим комнату с балконом, тебе отдельную комнату выделим. Только это денег стоит. Если ты свою квартиру продашь, вложишь в ремонт, останется ещё и тебе на жизнь хватит.
Я тогда не сразу согласилась. Всё-таки своё жильё – это надёжность какая-то. Но Андрей так уговаривал, Ольга потом приезжала, тоже говорила, как им нужна моя помощь. Внуки, мол, без бабушки скучают.
В итоге я согласилась. Продала квартиру, деньги отдала на ремонт. Мне обещали, что оформят дарственную на долю в квартире. Андрей говорил, что это правильно, по-честному. Но как-то всё откладывалось. То некогда к нотариусу съездить, то документы не все готовы.
Ремонт делали долго, месяца три. Я в это время у подруги жила, Валентины. Она меня предупреждала тогда.
– Галь, ты подумай хорошенько. Квартиру продаёшь, деньги отдаёшь. А вдруг что?
– Да что ты, Валь! Это же мой сын. Он меня не обидит.
– Сын-то твой, а вот невестка? Я эту Ольгу твою видела пару раз. Холодная какая-то. Расчётливая.
– Ну что ты! Оля хорошая, просто сдержанная. Не все же эмоциями кидаться.
Подруга только головой покачала.
Когда ремонт закончился, я переехала. Комната действительно хорошая получилась, светлая, с новой мебелью. Только вот отдельного входа не было, приходилось через гостиную проходить. Но я не жаловалась. Главное – рядом с семьёй, с внуками.
Первые месяцы всё было нормально. Я помогала по хозяйству, с детьми возилась. Ольга работала допоздна, Андрей тоже задерживался часто. Я готовила ужин, убирала, стирала. Мне это в радость было. Думала, так и должно быть в семье – все помогают друг другу.
Потом стало тяжелее. Ольга начала оставлять мне всё больше дел. То шторы постирать попросит, то ковры почистить, то в химчистку свои вещи отнести. Я не отказывала, делала всё. Только уставать стала сильно. Ноги болели, спина ныла. Мне уже шестьдесят, не двадцать.
С внуками тоже непросто оказалось. Миша хороший мальчик, но активный очень. То разобьёт что-нибудь, то подерётся с кем-то в садике. А Вероника капризная. Могла час плакать из-за того, что платье не то надели.
Однажды я попросила сына забрать детей из садика самому.
– Андрюш, я сегодня так устала. Может, ты сам съездишь? Я обед приготовлю, стол накрою, а ты только детей заберёшь.
– Мам, ну у меня совещание важное. Не могу я сегодня. Ты же понимаешь.
– Но я каждый день езжу. Может, хоть иногда ты?
– Мам, ну мы же договаривались. Ты помогаешь с детьми, это было условие переезда.
Я тогда промолчала. Но осадок остался. Какое условие? Я думала, мы семья. А получается, что меня наняли как домработницу.
Ольга в последнее время вообще со мной почти не разговаривала. Только поручения давала.
– Мама, купите, пожалуйста, продукты. Вот список.
– Мама, постирайте Мишину форму, завтра физкультура.
– Мама, приготовьте что-нибудь к ужину, к нам гости придут.
Я всё делала, не спорила. Но внутри что-то копилось. Обида какая-то, усталость.
А потом случилось то, что окончательно всё изменило.
Было это в прошлом месяце. Я проснулась утром и поняла, что не могу встать. Голова кружилась, тело ломило. Давление, наверное, скакнуло. У меня оно иногда так бывает.
Я лежала и думала, что же делать. Надо детей в садик собрать, завтрак приготовить. Но встать не могла, правда не могла. Попыталась подняться – потемнело в глазах, чуть не упала.
Андрей зашёл ко мне около восьми.
– Мам, а где завтрак? Дети голодные, Оля на работу опаздывает.
– Сынок, я плохо себя чувствую. Не могу встать. Голова кружится очень.
– Ну мам, надо было вчера таблетки выпить. Мы же говорили тебе, следи за давлением.
– Я слежу. Просто оно само скакнуло.
– Ладно, полежи. Только что нам делать? Оля уже нервничает, у неё презентация сегодня. А мне тоже рано выезжать надо.
– Может, возьмёте выходной? Один раз.
– Мам, ты что! У меня проект горит, сдача на днях. Не могу я.
Он вышел, я слышала, как он с Ольгой разговаривает на кухне.
– Твоя мать заболела. Говорит, встать не может.
– Вот как всегда! Специально, наверное. Видит, что у меня презентация.
– Да ладно, Оль, не специально же.
– А мне какая разница? Мне детей кто в садик отведёт? Кто ужин приготовит?
– Ну закажем еду, не умрём же.
– Андрей, ты понимаешь, сколько это стоит? Каждый день заказывать? У нас и так расходы большие.
Они ещё долго спорили. Потом Ольга зашла ко мне в комнату.
– Мама, ну как вы себя чувствуете? Может, не так уж всё плохо? Детей надо в садик вести.
– Оленька, я правда не могу. Давление высокое, голова кружится. Может, вызовите врача?
– Врача? Да вы что! Сейчас же понедельник, у всех работа. Кто ждать будет? Полежите, попейте таблеток. К вечеру полегчает.
Она ушла. Я осталась одна. Слышала, как они собираются, как дети плачут, не хотят в садик без меня. Потом хлопнула дверь – все ушли.
Я лежала и плакала. От обиды, от бессилия. Неужели я для них только прислуга? Даже врача пожалели вызвать.
К обеду мне полегчало. Я встала, выпила чаю, приняла лекарство. Думала, вечером поговорю с Андреем. Скажу, что мне тяжело, что надо помощь какую-то. Может, няню нанять к детям, а я буду помогать, но не всё делать.
Вечером вернулись все уставшие и злые. Дети капризничали, Ольга хмурая ходила. Андрей сразу в свою комнату ушёл, за компьютер сел.
Я ужин разогрела, накрыла на стол. Поела с ними молча. Потом, когда дети разошлись по комнатам, решилась заговорить.
– Андрюш, нам надо поговорить.
– О чём, мам?
– Мне тяжело стало. Я устаю очень. Может, помощницу какую наймём? Или няню к детям? Я не справляюсь одна.
– Мам, ты что! Это же огромные деньги! Няни сейчас по пятьдесят тысяч в месяц берут. У нас таких денег нет.
– Но как же? Я каждый день с утра до вечера кручусь.
– Мам, ну мы же тебя не заставляем. Ты сама хочешь помогать.
Ольга вмешалась в разговор.
– Галина Петровна, если вам тяжело, может, вы отдохнёте? Съездите куда-нибудь, к подругам своим. Мы как-нибудь справимся.
– Но дети, садик...
– Найдём выход. Не впервые.
Я почувствовала, что они меня выпроваживают. Как будто говорят – не нравится, уходи.
– Я не об отдыхе. Я просто хочу, чтобы вы тоже участвовали. Это же ваши дети. Почему я одна всё делаю?
– Мама, мы работаем, – резко ответила Ольга. – Деньги зарабатываем. На эту квартиру, на еду, на одежду. А вы сидите дома.
– Я не просто сижу! Я с вашими детьми целый день вожусь, всю квартиру убираю, готовлю на всех!
– Мама, ну хватит устраивать сцены, – вмешался Андрей. – Честно говоря, ты нам только мешаешь. Мы привыкли сами всё делать, а ты лезешь везде. То не так приготовила, то не так убрала.
Я замерла. Мешаю? Я им мешаю?
– Как это мешаю?
– Да вот так. Мы могли бы наладить свой быт, а ты постоянно вмешиваешься. С детьми балуешься, они избалованные стали. Вероника теперь без тебя вообще в садик не идёт.
– Но вы же сами меня звали! Говорили, что нужна помощь!
– Мама, мы думали, будет по-другому. А ты устраиваешь тут диктатуру какую-то. Везде своё мнение имеешь.
Я не верила своим ушам. Диктатура? Я?
– Андрей, как ты можешь?
– Вот видишь, опять обижаешься. Мама, если тебе тут плохо, может, правда, подумаешь о том, чтобы переехать? Снимешь себе квартирку небольшую, будешь жить спокойно.
– На что мне снимать? У меня только пенсия. Деньги от квартиры все на ваш ремонт ушли.
– Ну это же было твоё решение. Мы тебя не заставляли.
– Вы обещали оформить мне долю!
– Мам, мы оформим, конечно. Но это процедура долгая. Нужны документы собрать, к нотариусу ехать. У нас времени нет сейчас.
Ольга встала из-за стола.
– Я устала от этих разговоров. Галина Петровна, если вы хотите жить с нами, живите. Но тогда не надо претензий. Если не хотите – ищите варианты. Мы вас не держим.
Она ушла в спальню. Андрей посмотрел на меня виноватым взглядом.
– Мам, не принимай близко к сердцу. Оля устала просто. У неё стресс на работе.
– А у меня нет стресса? Я что, робот?
– Мам, ну ты же на пенсии. У тебя времени много. А у нас работа, дети, куча дел.
– Это я без дела сижу, по-твоему?
Андрей вздохнул.
– Слушай, я спать пойду. Поговорим завтра на свежую голову.
Он тоже ушёл. Я осталась на кухне одна. Села и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал.
Ночью я не спала. Лежала и думала. Вспоминала всё с самого начала. Как они уговаривали меня переехать. Как я продавала свою квартиру, радовалась, что буду с семьёй. Как вкладывала все деньги в их ремонт, даже не оставила себе на чёрный день.
А теперь я тут никому не нужна. Даже мешаю им.
Утром я встала рано, как обычно. Но завтрак готовить не стала. Оделась, взяла сумку и ушла из квартиры. Поехала к Валентине.
Подруга открыла дверь, увидела меня заплаканную.
– Галка! Что случилось?
Я рассказала ей всё. Про вчерашний разговор, про слова Андрея. Валентина слушала и качала головой.
– Я же говорила тебе. Предупреждала.
– Что мне теперь делать? У меня даже своего угла нет. Все деньги отдала.
– А долю тебе оформили?
– Нет. Говорят, некогда.
– Галь, это серьёзно. Надо к юристу идти. Ты имеешь право на компенсацию, раз вложила деньги.
Мы с Валентиной поехали к юристу. Объяснили ситуацию. Юрист, мужчина средних лет, внимательно выслушал.
– Скажите, у вас есть документы, подтверждающие передачу денег?
– Нет. Я просто отдала сыну наличными после продажи квартиры.
– Расписку брали?
– Нет. Он же мой сын, я ему доверяла.
Юрист покачал головой.
– Это плохо. Без документов сложно что-то доказать. Но попробовать можно. Если найдутся свидетели, чеки на ремонт. Нужно подавать иск о признании права собственности на долю или о компенсации вложенных средств.
– А это долго?
– Суд может идти несколько месяцев. И не факт, что выиграете.
Я вышла от юриста совсем подавленная.
– Валь, что же делать? Суд долго, деньги нужны на адвоката. А у меня ничего нет.
– Подожди паниковать. Давай для начала с сыном по-нормальному поговорим. Может, он одумается.
Вечером я вернулась домой. Андрей уже был дома, сидел на кухне.
– Мам, где ты была? Мы волновались.
– У подруги. Андрюша, нам надо серьёзно поговорить. Садись.
Я рассказала ему, что была у юриста. Что имею право на долю в квартире или на компенсацию вложенных денег.
– Мам, ты что, в суд на меня подавать собралась?
– Я хочу справедливости. Мы договаривались, что вы оформите мне долю. Прошёл год, а ничего не сделано.
– Мам, ну мы сделаем. Просто сейчас не до того.
– Андрей, мне нужны гарантии. Я хочу письменное обязательство или компенсацию. Мне надо где-то жить.
– То есть ты хочешь съехать?
– Я хочу знать, что у меня есть своё. Что я не останусь на улице.
Андрей позвал Ольгу. Они сидели напротив меня, как на допросе.
– Галина Петровна, если вы хотите разъехаться, мы не против, – спокойно сказала Ольга. – Но денег у нас нет. Все ушли на ремонт, это правда. Мы можем оформить вам долю, но это займёт время.
– Сколько времени?
– Месяц, может, два. Нужно документы собрать.
– Хорошо. Я подожду два месяца. Но если через два месяца ничего не будет сделано, я пойду в суд.
Они переглянулись.
– Ладно. Мы всё сделаем.
Следующие недели были напряжёнными. Я продолжала жить с ними, но уже не делала всего, что раньше. Детей в садик водила, но готовить для всех перестала. Готовила только себе. Убирала только свою комнату.
Ольга возмущалась.
– Мама, что это значит? Почему ужин не готов?
– Я устала. Сами готовьте.
– Но мы же на работе весь день!
– Я тоже не на отдыхе. Водила ваших детей, стирала их вещи. Остальное – ваша забота.
Андрей пытался меня уговорить.
– Мам, ну не надо так. Мы же семья.
– Семья должна помогать друг другу. А у вас получается, что только я помогаю, а мне никто.
Конфликты были каждый день. Я держалась, хотя внутри всё болело. Это же мой сын, мой единственный ребёнок. А мы теперь как чужие.
Прошло полтора месяца. Я напомнила про долю в квартире.
– Андрюш, как дела с документами?
– Мам, мы в процессе. Скоро всё будет.
– Ты обещал два месяца. Остался всего две недели.
– Мам, ну не дави на меня! У меня дедлайны на работе, проблемы! Не до твоих бумаг сейчас!
– Не до моих бумаг? Это моя жизнь!
– Твоя жизнь? А моя что, не жизнь? Я работаю с утра до ночи, чтобы всех обеспечить!
– Обеспечить? Вы меня даже пожалели! Когда мне плохо было, врача не вызвали!
– Мам, хватит уже! Достала со своими претензиями! Мы тебе дом дали, еду, всё! Чего ещё надо?
– Уважения. Мне нужно уважение.
Андрей махнул рукой и ушёл.
На следующий день я пошла подавать документы в суд. Валентина пошла со мной.
– Галь, ты уверена?
– Да. Устала терпеть.
Через неделю Андрею пришла повестка. Он прибежал ко мне весь красный.
– Мама! Ты правда в суд подала?
– Подала.
– Как ты могла? Я же твой сын!
– Именно поэтому я и ждала так долго. Надеялась, что ты сам всё сделаешь. Но ты не сделал.
– У нас нет денег тебе платить!
– Значит, оформите долю. Юрист сказал, суд может обязать.
– Ты понимаешь, что после этого мы не сможем общаться?
– Андрей, мы и сейчас не общаемся. Ты меня как прислугу используешь.
Суд шёл два месяца. Я переехала к Валентине. Оттуда ездила на заседания. Адвоката мне нашла подруга, знакомый её племянницы. Взял недорого, сказал, что дело почти беспроигрышное.
Свидетели подтвердили, что я вложила деньги в ремонт. Нашлись чеки на стройматериалы, оплаченные в тот период. Сумма примерно совпадала с ценой моей проданной квартиры. Андрей пытался доказать, что это был подарок, но не смог. Не было никаких документов.
Суд обязал сына выделить мне долю в квартире, пропорциональную вложенным средствам. Получилось около трети. Или выплатить компенсацию в размере текущей рыночной стоимости этой доли.
Андрей выбрал компенсацию. Деньги он взял в кредит. Выплатил мне их через нотариуса.
Когда я получила деньги, то поняла, что свободна. У меня есть средства начать новую жизнь. Мне шестьдесят, но это не конец. Это начало.
Я сняла однокомнатную квартиру в хорошем районе. Небольшую, уютную. Сделала ремонт по своему вкусу. Купила новую мебель. У меня теперь есть свой дом, где никто не скажет, что я мешаю.
С внуками я вижусь редко. Андрей обиделся, почти не звонит. Но иногда Миша и Вероника приезжают ко мне на выходные. Я пеку им пироги, мы гуляем в парке. Они рады, я тоже.
Валентина говорит, что я молодец. Что не каждая в моём возрасте решится на такое. Но я просто устала быть удобной. Хотела жить для себя.
Недавно я записалась на курсы английского языка. Всегда мечтала выучить. Познакомилась там с интересными людьми. Мы теперь вместе в театр ходим, на выставки.
У меня появилась подработка. Помогаю соседке по дому за небольшую плату. Но это моё решение, мой выбор. И я могу отказаться в любой момент.
Иногда мне грустно. Жалко, что с сыном так получилось. Но я не жалею о своём решении. Я поняла главное – нельзя жертвовать собой полностью. Даже ради детей. Каждый человек имеет право на свою жизнь, на своё счастье.
Мне шестьдесят, и я наконец-то живу так, как хочу. Никому не мешаю и сама распоряжаюсь своим временем. Это дорогого стоит.