Весной 2020 года в деревню Борисовского района Беларуси пришла медведица. Маленькая, голодная, испуганная — она едва держалась на лапах. Ей было около трёх месяцев, и она искала не опасности. Она искала маму.
Мамы не было.
Как она появилась
Бурые медведицы — невероятно преданные матери. Они выкармливают медвежат почти полтора года, не отходят от них ни на шаг в первые месяцы, готовы броситься на любого, кто приблизится к детёнышам.
Медведица-мать никогда не бросает своих малышей — никогда, пока жива. Если медвежонок остался один, значит, с ней случилось что-то непоправимое.
Что произошло с мамой Василисы — так и осталось неизвестным. Возможно, болезнь. Возможно, браконьеры. Возможно, несчастный случай в лесу. Следов не нашли.
Егеря и охотоведы два дня прочёсывали окрестные леса — безрезультатно.
А медвежонок тем временем вышел к людям и просто сел посреди деревни. Голодный, маленький, с большими растерянными глазами.
Фермер Николай
Николай Терлецкий — владелец фермерского хозяйства «Коляныч». Человек практичный, знающий законы, привыкший решать задачи с холодной головой. Он сразу понял: просто так взять дикого зверя нельзя.
Бурый медведь занесён в Красную книгу Беларуси, и за незаконное содержание такого животного грозит серьёзное наказание.
Поэтому он начал звонить. Во все инстанции подряд. В зоопарки, в цирки, в заповедники.
Ответы были примерно одинаковые: трёхмесячных медвежат не берём, слишком маленькие. А некоторые добавляли и вовсе страшное: выпустите обратно в лес или... усыпите.
— Усыпить? — Николай даже переспрашивать не стал. Ответ был очевиден.
Медвежонок к тому моменту уже вовсю ползал по его кухне, играл с кошачьими игрушками и смешно чихал, когда нюхал незнакомые запахи.
Фермер оформил на неё все документы — получил официальный паспорт на животное. Медвежонка назвали Василисой, Васькой по-простому.
Семья
Васька росла как ребёнок — и жила как ребёнок.
Николай кормил её каждые три-три с половиной часа: детские смеси, перетёртые овощи и фрукты. Она буквально ходила за ним по пятам — куда он, туда и она.
По двору носились коты и собаки хозяйства, и медвежонок с удовольствием гонялся за всеми подряд, не особо разбирая, кто больше пугается.
Когда на ферму приезжали посетители, Васька первым делом обследовала карманы. Потом — рукава. Потом лезла обниматься.
Николай строил для неё будущее. Буквально: вместе с сыновьями и их друзьями он взялся за строительство целого «медвежьего поместья» — два дома, переход в лес, полтора гектара молодого сосняка, специально огороженных для Василисы.
В домике уже стоял пень — Васька за несколько дней выгрызла и выцарапала в нём настоящее дупло. Рядом — система прудов, в которых Николай разводил рыбу.
Он уже мечтал вслух: туристы будут приезжать, наблюдать за медведицей, рыбачить...
Когда после публикаций в газетах ему позвонили и предложили десять тысяч долларов за медвежонка, он даже не задумался.
— Разве я могу продать своего ребёнка? — сказал он просто.
Комиссия
Они приехали, когда Василисе исполнилось четыре месяца. Пятнадцать человек на четырёх машинах.
Специалисты охраны природы осмотрели строящийся вольер и составили протокол: условия содержания не соответствуют нормативам. Нужный размер — тридцать квадратных метров и три метра в высоту.
У Николая было двадцать и чуть ниже нормы. Плюс — пока шло строительство, медвежонок жил в доме. Это тоже нарушение.
Дали месяц. Потом ещё один — Николай попросил, объяснил, что решётки сварены, крыша готова, осталось собрать. Но регламент есть регламент.
В тот день, когда Ваську увозили, плакали все — дети, внучка, сам Николай. Её любимую игрушку-курицу-пищалку не взяли. Лакомства, которые он собрал в дорогу — тоже. Сказали: будет питаться медвежьей едой.
Попрощаться не дали.
Как она сейчас
Василиса оказалась в Березинском биосферном заповеднике — одном из старейших и крупнейших природоохранных учреждений Беларуси, в 120 километрах от Минска.
Там её ждал отдельный просторный вольер: домик, колесо, живые деревья.
Сотрудники заповедника привязались к ней быстро. Говорили, что она набирает вес, качается как ребёнок на своём колесе, радует гостей. Называли её «наша звезда».
В марте 2023 года, когда журналисты приезжали в заповедник на репортаж про медвежью спячку, они познакомились с двумя медведицами — восьмилетней Умкой и трёхлетней Василисой.
Обе ручные, обе выросли среди людей, обе навсегда останутся в заповеднике: медведица, однажды привыкшая к человеку, уже не может вернуться в дикую природу — она будет тянуться к людям, а это опасно и для неё, и для них.
Вернуться в лес по-настоящему — уже не судьба. Но в Березинском заповеднике — густые сосны вокруг, чистый воздух и люди, которые относятся к ней с теплотой.
Для медведицы, которая весной 2020 года умирала с голоду в незнакомой деревне, это очень неплохая история.
Николай Терлецкий, говорят, до сих пор вспоминает её. Маленькую, лохматую, которая носилась по двору и опрокидывала всё подряд. Которую он кормил с рук каждые три часа и называл своим ребёнком.
Иногда человек встречает животное — и между ними возникает что-то настоящее. Что-то, для чего нет правильного слова в законах и протоколах.
А как вы думаете — было ли правильным решением забрать Василису у фермера? Или есть случаи, когда сердце важнее регламента?