— Толя, ты только посмотри на этот индекс потребительских цен в отдельно взятой кастрюле с тефтелями, — Света с грохотом опустила половник на подставку, отчего тот жалобно звякнул. — Твоя мама считает, что пять миллионов — это такая сумма, которую можно просто раздать прохожим за красивые глаза, а точнее, за ее неоценимый вклад в развитие нашей ячейки общества.
— Светуль, ну чего ты сразу заводишься, март на дворе, весна, коты вон на козырьке подъезда поют громче Кобзона, — Толя попытался изобразить на лице миролюбие, но вышло как-то криво, будто у него внезапно разыгрался флюс. — Мама просто рассуждает вслух. Имеет право пенсионер на полет фантазии?
Света посмотрела на мужа так, как смотрят на нерадивого ученика, который пытается доказать, что Земля имеет форму чемодана. Она вытерла руки о кухонное полотенце с изображением упитанных гусей и присела на табурет. На кухне пахло свежезаваренным чаем и немного — сыростью от подтекающего крана, который Толя обещал починить еще к Новому году, но, видимо, ждал особого расположения планет.
— Вслух она рассуждает, значит? — хмыкнула Света. — А то, что она уже присмотрела себе «скромный домик» в пригороде с участком под огурцы, это тоже полет фантазии? Толя, эти деньги мне папа оставил. Царство ему небесное, он на Севере здоровье оставил, чтобы у меня хоть какая-то подушка безопасности была, а не подкладка от старого пальто.
Ситуация в семье Савельевых накалилась быстрее, чем электрочайник. Наследство свалилось как снег на голову, причем в марте, когда этот самый снег превращался в грязную кашу под ногами. Пять миллионов рублей — сумма по нынешним меркам и не заоблачная, но вполне осязаемая, если подходить к ней с головой, а не с аппетитами Ольги Ивановны.
Ольга Ивановна, свекровь Светы, жила в соседнем квартале и обладала удивительным даром: она всегда оказывалась в курсе всех финансовых потоков в радиусе трех километров. Как только Света оформила документы, свекровь развила такую бурную деятельность, что позавидовал бы любой антикризисный менеджер.
— Светочка, — вещала Ольга Ивановна накануне, прихлебывая чай из своей любимой чашки с золотой каемкой, которую она приносила с собой «для гигиены», — ты же понимаешь, что деньги — это испытание. И делить их надо по совести. А совесть говорит, что я вам всю жизнь спину подставляла. Кто Юлечку из садика забирал, когда вы по работам бегали?
— Вы, Ольга Ивановна, — покорно согласилась Света, про себя добавив: «Три раза за пять лет, и каждый раз после этого я выслушивала лекцию о том, что у ребенка колготки не того оттенка».
— Вот! — торжествующе подняла палец свекровь. — А кто вам на диван одалживал, когда старый пружиной Толика в бок колол? Тысячу рублей я тогда дала, и ведь не требовала назад три месяца!
Света вспомнила тот диван. Тысяча рублей тогда составляла примерно пять процентов от его стоимости, но в мемуарах Ольги Ивановны этот эпизод уже сравнялся по значимости с планом Маршалла.
— Я планирую взять квартиру для Юльки, — твердо сказала Света, нарезая сыр аккуратными ломтиками. — Пять миллионов как первоначальный взнос, остальное в ипотеку. Юле девятнадцать, ей пора о своем гнезде думать, а не в одной комнате с нашими мечтами о тишине тесниться.
— Квартиру? — Ольга Ивановна аж поперхнулась. — Опять в кабалу? В эти бетонные мешки? Света, ты о матери подумай! У меня на даче забор падает, ноги крутит, а воздух там — чистый хрусталь! Поделили бы по-честному, пополам. Мне два с половиной — и я доживаю свой век как королева, не отсвечивая в ваших делах. А на оставшиеся — ну, купите Юле машину. Маленькую такую, красненькую.
— Игрушечную, — отрезала Света. — Ольга Ивановна, наследство — оно от слова «наследовать», а не «раздавать всем, кто мимо проходил».
Дочь Юля в это время сидела в комнате и, судя по звукам, пыталась совместить подготовку к зачетам с прослушиванием чего-то ритмичного. Она в конфликт не лезла, зная, что мама в гневе — это стихийное бедствие, которое лучше переждать в укрытии. Юля была девочкой современной, понимала, что своя жилплощадь — это не роскошь, а средство выживания в мире, где аренда съедает половину зарплаты.
— Мам, — Юля заглянула на кухню, когда свекровь уже отчалила, оставив после себя шлейф обиды и запах недорогого мыла. — А бабушка правда думает, что ты ей два с половиной миллиона просто так отдашь? За то, что она мне в детстве сказки про репку читала?
— Она не думает, Юлек, она планирует, — вздохнула Света, вытирая стол. — У нее в голове уже и забор стоит, и теплица из поликарбоната закуплена, и, небось, коза породистая в планах значится.
Толя в это время усиленно делал вид, что изучает квитанцию за электроэнергию. Он был человеком мирным, из тех, кто предпочитает переждать грозу в погребе. С одной стороны — жена, с которой жить и которая кормит, с другой — мама, которая «жизнь положила».
— Свет, ну может, правда, какую-то часть... — осторожно начал Толя. — Ну не половину, конечно. Ну, там, пятьсот тысяч? Чисто для спокойствия в мировом масштабе?
— Для спокойствия, Толик, надо было тебе в детстве меньше мультики смотреть, а больше характер закалять, — Света грозно посмотрела на мужа. — Пятьсот тысяч — это цена спокойствия ровно на две недели. Потом ей захочется веранду, потом поездку в санаторий «для поправки нервов, расшатанных вашей неблагодарностью». Мы берем квартиру. Точка. В марте как раз застройщики скидки предлагают, я уже два варианта присмотрела.
Вечером того же дня телефон Светы разрывался от сообщений в семейном чате. Ольга Ивановна заходила с козырей. Она скидывала фотографии старых, потрепанных ботинок Толика из его глубокого детства, подписывая: «Вот в чем я его водила, во всем себе отказывала, лишь бы копеечку сберечь». Затем пошли цитаты из классиков о сыновнем долге и, наконец, тяжелая артиллерия — фото тонометра с цифрами 180 на 100.
— Смотри, Толя, — Света сунула телефон мужу под нос. — Мамино давление напрямую коррелирует с моими миллионами. Как только я заикнулась про ипотеку, столбик ртути пополз вверх. Прямо чудо природы, можно в учебники по биологии заносить.
— Ох, Света, ну доведешь ты ее, — простонал Толя, хватаясь за голову. — Она же завтра придет. С вещами придет или с нотариусом, я ее знаю.
И она пришла. Не с нотариусом, но с таким выражением лица, будто ее только что сняли с креста, причем делали это неохотно. Ольга Ивановна присела на край стула в прихожей, не снимая пальто, всем своим видом показывая, что она здесь ненадолго — ровно до того момента, пока ее не выгонят бессердечные родственники.
— Я пришла сказать, что я не претендую, — слабым голосом произнесла она. — Живите как хотите. Пусть я на свою пенсию буду доедать последний хрен без соли, зато у внучки будет бетонная коробка в кредит. Только одно прошу: когда я откинусь от гипертонического криза, похороните меня в приличном месте, а не за оградой. На это, надеюсь, у тебя, Светочка, из наследства отложено?
Света, которая в этот момент чистила картошку для ужина, даже не обернулась.
— Ольга Ивановна, до кладбища вам еще далеко, вы нас всех переживете, с вашей-то энергией. А насчет «доедать» — так я вчера видела, как вы в супермаркете икру по акции брали. Видимо, для укрепления сосудов?
Свекровь мгновенно сменила тональность. Голос окреп, в глазах появился недобрый блеск.
— Икра была по скидке! Имею право на маленькую радость перед концом! А ты, Света, злая. Гордая ты стала с деньгами-то. А ведь деньги — это пыль. Сегодня есть, завтра инфляция, дефолт, цунами... А мать у Толика одна!
— Вот именно, что одна, — подала голос Юля из комнаты. — Бабуль, ну зачем тебе столько денег сразу? Давай мы тебе телевизор новый купим, с большой диагональю, будешь свои сериалы в полный рост смотреть.
— Телевизор? — Ольга Ивановна фыркнула так, что занавески качнулись. — Вы мне еще радио точку предложите. Мне нужна уверенность в завтрашнем дне! И вообще, я с Толиком поговорить пришла. Сын он мне или где?
Толя, как истинный дипломат, застрявший между Сциллой и Харибдой, попытался бочком ускользнуть в туалет, но был перехвачен матерью за рукав свитера.
— Толик, скажи ей! Скажи, что мать заслужила! Я же для вас... я же когда вы на море уезжали, кактус поливала! Он же зацвел у меня! Это знак был!
Света поняла, что пора переходить к решительным действиям. Она вытерла руки, вышла в прихожую и встала напротив свекрови, уперев руки в бока.
— Значит так, мама. Квартира выбрана. Завтра мы идем в банк. Юля едет со мной. Толя остается дома — чинить кран, раз уж у него внезапно проснулась сыновняя почтительность. А вы, Ольга Ивановна, если хотите «уверенности», можете рассчитывать на ежемесячную прибавку к пенсии в три тысячи рублей. От меня лично. Но при условии — до конца года я про ваши болезни, заборы и «тяжелую долю» не слышу ни слова.
Ольга Ивановна открыла было рот, чтобы возмутиться ничтожностью суммы, но взгляд Светы был настолько красноречив, что свекровь предпочла захлопнуть «ракушку».
— Три тысячи... — пробормотала она. — Это же даже на приличные таблетки не хватит...
— Хватит на пустырник, — отрезала Света. — И на чай с бергамотом. Идите, мама, идите. Март — коварный месяц, простудитесь еще на моих глазах, потом лечи вас.
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только мерным «кап-кап» из ванной. Света посмотрела на мужа. Толя выглядел как побитый пес, которому запретили лаять на прохожих.
— Ну что, Толик? Думаешь, сдалась она? — спросила Света, возвращаясь к картошке.
— Думаю, она что-то замышляет, — вздохнул муж. — Она когда так молчит, у нее в голове шахматная партия происходит. Гроссмейстер О.И. Савельева.
Света только усмехнулась. Она знала свою свекровь как облупленную. Но на следующее утро произошло то, чего Света никак не ожидала.
Раздался звонок в дверь. На пороге стояла Ольга Ивановна, но не в привычном амплуа «умирающего лебедя», а в полной боевой раскраске: на губах яркая помада, в руках — папка с какими-то бумагами, а за спиной маячил какой-то невзрачный мужчина в сером костюме с кожаным портфелем.
— Доброе утро, — лучезарно улыбнулась свекровь, проходя в квартиру без приглашения. — Света, познакомься, это Эдуард Аркадьевич. Мой юрист. Мы тут посмотрели кое-какие документы по поводу приватизации вашей текущей квартиры, в которой я, между прочим, тоже имею свою долю, о которой вы так удобно забыли...
Света застыла с чашкой кофе в руке. План Ольги Ивановны оказался куда изящнее и коварнее обычного нытья, но она и представить не могла, что удумала ее невестка в ответ на этот юридический десант.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜