В понедельник утром Серёга появился в офисе не как обычно — с царапинами или синяками, а… смеющийся. Он зашёл, держа в руке стаканчик с кофе, и просто стоял в дверях и трясся. Кофе плескался, но Серёга даже не пытался его пить, потому что от смеха у него тряслись руки, плечи, и вообще он напоминал желе на корпоративе.
Костя первым заметил это безобразие.
— Серега, ты чего? — спросил он, подходя ближе. — Тебя жена так долбанула, что у тебя крыша поехала?
— Нет, — выдавил Серега, пытаясь взять себя в руки. — Не-е-ет.
— А что тогда? — спросил я. — Что за хи-хи словил?
Серега поставил кофе на стол, глубоко вздохнул, вытер глаза и начал:
— По пути на работу Петьку встретил. Помните Петьку? Того самого, с букетом?
— Того, из-за которого ты стал похож на человека, пережившего войну с кактусами? — уточнил Костя.
— Да, — Серега снова начал хихикать. — Говорю ему: «Ну, подставил ты меня. Теперь должен будешь на свадьбу пригласить». А он мне: «Да и не знаю, будет ли свадьба». И начинает рассказывать…
— Давай, не томи, — сказал я.
Серега выдержал театральную паузу и начал:
— Та девушка, с которой он тогда был, старше его. Восемнадцать лет, зовут Светлана. Она ему говорит: «У меня родители уезжают. Приходи ко мне. Только они поздно уедут, в два часа ночи приходи. И ничего не покупай — ты ещё маленький. Сама куплю. Тем более цветы не покупай».
— Мудрая девушка, — заметил Костя. — Цветы — это вообще зло.
— Не перебивай, — остановил его Серега. — Петька, естественно, рад. Но до ночи нужно как-то дождаться. Он ходил, бродил, забрёл на ВДНХ. Там уже темно, народу мало. Он думает: дай-ка на колесе обозрения «Солнце Москвы» прокачусь. Красота, огни, романтика.
— И что? — спросил я.
— А то, что там на входе охраны почти нет. Он прошёл один пункт досмотра — никто не обратил внимания. Второй — пара работников посмотрели, но ничего не сказали. В общем, шмыгнул он в кабинку и рад. Думает: бесплатно прокачусь! На всякий случай от стекла отошёл, чтобы его снаружи не заметили. Стоит, смотрит, Москвой сверху любуется. Ляпота!
— И что, никто не заметил? — я уже начал догадываться, куда всё катится.
— До верха доехал. Красота. Но что-то не задумался, что ни перед ним, ни за ним в кабинке никого нет. Ну, думает, не выходной, народу мало.
— А дальше? — Костя уже подавался вперёд.
— Кабинка опустилась немного вниз, и колесо встало. Петька сначала подумал: ненадолго, сейчас запустят. А потом смекнул: это на ночь остановили.
— На ночь?! — я не поверил своим ушам.
— На ночь. Он думал вызвать помощь, а потом прикинул: выставят же счёт за внеочередной оборот колеса. Решил не лезть на рожон. Сначала сидел, потом лёг. В два часа Света позвонила. Он сказал, что прийти не сможет. Она его обругала, послала и сказала, чтобы больше не появлялся.
— Бедный Петька, — сказал я.
— Это ещё не всё, — Серега уже еле сдерживался. — Он дальше лёг спать. И всё бы ничего, но часов в семь ему захотелось в туалет.
— О, — сказал Костя. — Это уже серьёзно.
— Сначала не очень сильно, а потом уже прилично. Он думал слить в кабинке, но сообразил: бесплатный проезд ему, может, и простят, а изгаженную кабинку — точно нет. Кое-как дождался, когда в одиннадцать часов колесо запустили. У него уже в почках боль пошла такая, что он готов был заплатить за оборот любые деньги.
— И что, запустили? — спросил я.
— Запустили. Но опускалось колесо минут восемь, а ему казалось, что не меньше часа. Он уже план побега в голове прокручивал. Но когда кабинка опустилась, его ждал сюрприз.
— Какой?
— Там стояли две уборщицы и охранник. Петька хотел мимо них прошмыгнуть в туалет, но охранник его обратно в кабинку запихнул и сам туда зашёл. Говорит: «Разговор есть». И тут Петька понял, что охрана, видимо, в гестапо курсы повышения квалификации проходит.
— Ох, — сказал Костя. — И что было?
— А колесо ещё почти двадцать минут круг давало. Охранник его спрашивал, как он тут оказался, не нагадил ли и почему в том углу мокрое пятно. Петька как мог отвечал, хотя уже и говорить с трудом мог, и стоять толком — так в туалет хотел. Он потом сказал, что эти девятнадцать минут ему сутками показались. Он уже готов был признаться во всём, даже в том, чего не делал, лишь бы его выпустили.
— И охранник? — спросил я.
— Охранник на него посмотрел, сжалился. Но колесо остановить не мог. Так они и ехали по кругу, пока Петька не начал тихонько подвывать. Наконец спустились. Петька вылетел из кабинки и, как мог, добрался до туалета. Охранник даже бежать за ним не стал — понял, что парень и так наказан.
— И что теперь? — спросил Костя.
— Теперь Петька не знает, как со Светой объясняться, — Серега наконец-то взял себя в руки. — Сидит, думает: писать ей, звонить? А что писать? «Извини, я не пришёл, потому что меня заперли на колесе обозрения»? Она же не поверит. Решит, что оправдывается.
— А если правду скажет? — спросил я.
— Какую правду? Что он бесплатно хотел прокатиться, а его заперли на всю ночь, а потом он чуть не обделался? — Серега снова засмеялся. — Это же не правда, это диагноз. Она после такого вообще с ним знаться не захочет.
Мы сидели молча, переваривая услышанное. Потом Костя сказал:
— Слушай, Серега, а ведь это не просто так. Это у вас дом такой проклятый. Сначала ты с букетом влип, потом Петька на колесе застрял. Может, вам пора переезжать?
— Куда? — спросил Серега.
— Куда угодно.
— Ну уж нет, — сказал Серега. — Мы все родные. Привыкли друг к другу..
Я допил кофе и подумал. А ведь в истории Петьки есть своя мораль. Если ты решил бесплатно прокатиться на аттракционе, убедись, что у тебя есть запасной план на случай, если колесо остановят на ночь. И что у тебя нет планов на эту ночь. И что рядом есть туалет. И что у тебя нет свидания, на которое ты должен прийти в два часа ночи. И вообще, лучше покупай билет. Потому что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Или в кабинке колеса обозрения, которая на ночь останавливается на самой верхней точке.
Мы снова засмеялись. Серега наконец-то отпил свой остывший кофе, поморщился и пошёл к себе. А я сидел и думал: как же хорошо, что у меня нет ни колеса обозрения, ни Петьки, ни свиданий в два часа ночи. У меня есть Лена, которая ждёт меня к ужину, и кот Васька, который ждёт, чтобы его покормили. И это приключения, с которыми я справляюсь. Пока что.
Так-то.