Пьеса для православного театра, основанная на житии святой блаженной схимонахини Марфы Московской. Текст построен на контрасте внешнего безумия и внутренней мудрости, с использованием афористичного языка и символических образов.
Посвящение
Дорогие мои сёстры – монахини, инокини, насельницы и прихожанки святой обители Ивановского женского монастыря
Вам, стоящим на молитве у стен, помнящих шаги блаженной Марфы, – посвящается это смиренное сочинение.
Вам, кто ныне восстанавливает то, что было порушено, но не забыто.
Вам, чьи свечи теплятся пред иконами в том самом храме, где под белым мрамором упокоились честные останки подвижницы, – посвящается.
Вы знаете то, что миру неведомо: святость не громогласна. Она ходит босиком по московской земле, она избирает своим изголовьем камень, а ризой – рубище. Она говорит загадками, чтобы слышали не уши, а сердце.
Вы наследуете ту же Иордань, что и она, – терпение. Вы несёте тот же крест, что и она, – послушание. Вы ищете того же Жениха, что и она, – Христа.
Вам, насельницам обители, где сама царица Евдокия искала молитвенной помощи, – вам ведомо, что материнство бывает не только плотским, но и духовным. Вы рождаете души для Неба в муках молитвенных стояний. И блаженная Марфа, некогда молившаяся за царских детей, ныне молится о вас – своих сёстрах.
Примите же эту пиесу как малую лепту в великое дело памяти.
Пусть слово, написанное здесь, будет подобно вербе, которую Марфа принесла с Воробьёвых гор: сухой на вид, но цветущей верой. Пусть оно напомнит, что юродство Христа ради – это не безумие, но высшая мудрость, сокрытая от мудрых века сего и открытая младенцам.
А вы, сёстры, и есть те младенцы духом, которые принимают Царствие Божие, как принимала его Марфа – всем существом, без остатка, до последней капли крови сердечной.
С молитвой о вашем многолетнем здравии и спасении,
с надеждой, что когда-нибудь имена ваши,
как имя блаженной Марфы,
будут вписаны в скрижали вечной памяти,
брат ваш Цецен.
«Аще и житие твоё неведомо миру, и мощи твоя от человек сокрыты, но духом близ есть всем чтущим тя...»
(из кондака святой блаженной Марфе Московской)
Да будет благословен труд ваш, сёстры. Да теплится лампада вашей веры пред Господом, как теплилась она у камня, на котором молилась угодница Божия Марфа.
---
Цецен Балакаев
МАРФА. КАМЕНЬ НА ВОРОБЬЁВЫХ ГОРАХ
Пьеса в двух действиях для православного театра, основанная на житии святой блаженной схимонахини Марфы Московской
Московскому Ивановскому женскому монастырю и моим сестрицам
Действующие лица:
МАРФА (в миру Дарья) – схимонахиня, Христа ради юродивая.
ЦАРИЦА ЕВДОКИЯ Лукьяновна – супруга царя Михаила Феодоровича.
МАТУШКА ИГУМЕНЬЯ – настоятельница Ивановского монастыря.
СЕСТРА МАРИЯ – молодая монахиня, простая, но с чистым сердцем.
КНЯЗЬ – боярин, человек гордый и рассудочный.
НИЩИЙ – тайный посланник (символ мира иного).
ГОЛОС (за сценой) – может быть записан или исполнен чтецом.
Время: 1628–1638 годы.
Место: Ивановский девичий монастырь в Москве, Воробьёвы горы, царские палаты.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА 1
Монастырская келья. Скупо. Посреди – большой, необработанный камень. Слышно заунывное, но светлое монастырское пение (знаменный распев).
СЕСТРА МАРИЯ одна. Она перебирает чётки, но то и дело тревожно оглядывается на дверь. Входит МАТУШКА ИГУМЕНЬЯ. Она сурова, но в глазах – тревога.
ИГУМЕНЬЯ: Всё нет?
МАРИЯ: (кланяясь) С самой полуночи ушла, матушка. На Воробьёвы горы. Камень её изголовный здесь остался. Без него уходит.
ИГУМЕНЬЯ: Тридцать верст туда и обратно. По болотам, по лесам. Босиком. А к заутрене – как ни в чём не бывало.
МАРИЯ: Зачем она это, матушка? Господь везде слышит. Зачем на горы?
ИГУМЕНЬЯ: (садится, устало) Зачем мы схиму принимаем? Зачем обеты даём? А она сверх обета – юродство взяла. Это крест выше нашего разумения. Мир говорит: «Безумна». А Господь говорит: «Премудра».
МАРИЯ: Я боюсь её, матушка. Вчера, когда я шла с просфорами, она на меня залаяла по-собачьи. А потом вдруг заплакала и сказала: «Собака и та не ест святыни, а ты...» – и не договорила. Я всю ночь каялась, вспоминала, не съела ли крошку на ходу без молитвы.
ИГУМЕНЬЯ: То-то и оно, Мария. Юродивый – это обнажённая совесть. Он видит грех там, где мы его не замечаем. И кричит о нём, чтобы спасти. Смирение её таково, что себя она хуже скота ставит, чтобы мы, глядя на неё, о душе вспомнили.
МАРИЯ: А говорят, к ней сама царица ходит...
ИГУМЕНЬЯ: (строго) Не «говорят», а так и есть. Не к ней, а к Богу через неё. Замолчи. Слышишь?
Тишина. Затем звук тяжёлых, шаркающих шагов. Дверь с грохотом открывается. Входит МАРФА. На ней рваное, перепачканное в глине одеяние. Лицо бледное, глаза глубокие, светятся нездешним светом. Она тяжело дышит, будто только что совершила великое дело. В руках – ветка вербы с уже распустившимися почками.
МАРИЯ в ужасе отступает к стене. ИГУМЕНЬЯ встаёт и кланяется в пояс.
МАРФА: (не глядя на них, идёт к камню, падает на колени перед ним, обнимает его)
Здравствуй, камешек... (шепчет) Стоял, стерёг. Где я – там и ты. Ты – моя голова, а я – твоя тень.
ИГУМЕНЬЯ: Благослови, матушка Марфа.
МАРФА: (вздрагивает, оборачивается. Смотрит на ИГУМЕНЬЮ долгим, пронзительным взглядом)
Власть... Ключи... Пояс железный... (усмехается) Благословляю тебя, мать-игуменья, на послушание... горшкам. Горшки в печи стонут сегодня. Иди, сними, не то разорвутся от гордости.
ИГУМЕНЬЯ: (смиренно) Слушаюсь. (быстро уходит)
МАРФА: (остаётся с МАРИЕЙ. Смотрит на неё)
Что застыла? Крестик проглотила?
МАРИЯ: (дрожа) Матушка... я... боюсь.
МАРФА: (вдруг меняется, лицо становится спокойным, почти детским)
И правильно. Бойся. Бояться надо не волка в лесу, а себя в чистом поле. (Подходит вплотную, берёт лицо МАРИИ в ладони)
Мария... Мария... красивое имя. Тихое. А в душе у тебя – крылья. Крылья, Мария. Ты думаешь – я по горам шастаю? Нет. Я лечу. А ты стоишь. Расправь! (отталкивает её) Расправь, говорю!
МАРИЯ падает на колени, начинает плакать.
МАРФА: (поднимает с полу вербу, протягивает ей)
На, возьми. Вчера на горах она была сухая. Сегодня – цветёт. Потому что там, где человек молчит, земля говорит. А где земля молчит – там небо. Поняла?
МАРИЯ: (сквозь слезы) Не... не понимаю, матушка.
МАРФА: И не надо. Верь. Верь, что цветёт. Это и есть вера.
МАРФА отворачивается, ложится на камень, закрывает глаза. МАРИЯ, держа вербу, выходит на цыпочках. На сцене остается только МАРФА, лежащая на камне, и луч света на ней.
ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ: (читает из Песни Песней)
«Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему... Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою...»
Свет медленно гаснет.
СЦЕНА 2
Царские палаты. Богато, но сурово. ЦАРИЦА ЕВДОКИЯ стоит у окна. Она молода, но лицо её печально. Рядом – КНЯЗЬ в боярской шапке, говорит с надменной учтивостью.
КНЯЗЬ: Государыня, негоже тебе пешком ходить в Ивановский монастырь. Там ныне стены почернели, нищета, а привратница юродивая, которая всех собою стращает.
ЕВДОКИЯ: (не оборачиваясь) Князь, ты детей имеешь?
КНЯЗЬ: Бог дал, государыня. Двух сыновей.
ЕВДОКИЯ: И я имею. Сыновей. И дочерей. Господь посылает мне плод чрева, но каждый раз... страх велик. Каждый раз смерть рядом ходит. (оборачивается) А там, в монастыре, есть старица, которая стоит на камне и говорит с Богом. Ты скажешь – безумна. Но я знаю: она слышит то, чего мы слышать не умеем.
КНЯЗЬ: Государыня, есть лекари, есть повитухи учёные...
ЕВДОКИЯ: (перебивает) Лекари лечат тело. А она – душу. И через душу – тело. Она мне сказала однажды: «Не бойся, царица. Рожай. Твоя боль – это не наказание, это крест. А крест всегда заканчивается Воскресением». Кто из лекарей скажет так?
КНЯЗЬ: (качая головой) Прости, государыня, но это суеверие. Юродство – это... поруха разуму, данному Богом.
В этот момент за дверью слышен шум, возня, голос стражи: «Стой! Куда прёшь?!». Дверь распахивается. Вбегает МАРФА. Охрана пытается её удержать, но она вырывается, подбегает к ЦАРИЦЕ и падает перед ней на колени, кланяясь в ноги.
МАРФА: (громко, на всю палату)
Прости, государыня! Прости, матушка! Прости, голубушка!
ЕВДОКИЯ: (протягивая руки) Марфушка... что ты? Встань! За что прощать?
МАРФА: (поднимает лицо, полное слёз)
За то, что сегодня ночью я стояла на горах и молилась, а ты... ты в это время кровью мучилась. Я не успела. Не успела долететь. Прости!
ЕВДОКИЯ: (бледнея) Что? Что ты говоришь?
МАРФА: У тебя вчера болело. Сильно. Ты думала – дитя теряешь. Но нет. Господь сохранил. Ядро. Ядро твоё. Крепкое.
ЦАРИЦА хватается за сердце. КНЯЗЬ в изумлении отступает. ЕВДОКИЯ говорит тихо:
ЕВДОКИЯ: Это правда... Вчера... Вчера ночью... Никто не знал.
МАРФА: (встаёт, подходит к ЦАРИЦЕ, шепчет ей на ухо, так что зритель не слышит слов)
ЦАРИЦА кивает, крестится, глаза её полны слёз.
МАРФА: (отходит, обводит взглядом палаты)
Золото... много золота. А души – как свечи на ветру. (Смотрит на КНЯЗЯ)
А ты... Ты умный, князь. Семь пядей во лбу. А где твой лоб, когда Бог стучится? В книгах? В указах? (Схватывает тяжелую книгу со стола, поднимает над головой)
Вот твой Бог! Толстый, тяжёлый! Попробуй, съешь его! Сыт будешь?
Она швыряет книгу на пол. КНЯЗЬ в бешенстве.
КНЯЗЬ: Бесноватая!
МАРФА: (хохочет)
Да, бесноватая! От беса, который в тебе сидит, – бесноватая! А от Бога – тихая. (К ЦАРИЦЕ, уже спокойно)
Буду я у тебя, государыня. Буду. Пока не родишь. А как родишь – меня Бог приберёт. Так и знай.
ЕВДОКИЯ: (хватает её за руку) Не говори так, матушка.
МАРФА: (высвобождает руку, идёт к выходу. На пороге оборачивается, говорит, чеканя каждое слово.
Запомните: юродство – это не когда ума нет. А когда ума так много, что мир его не вмещает. И тогда Бог прячет этот ум под рубищем, чтобы гордые не растоптали, а смиренные – увидели.
Уходит. Тишина. КНЯЗЬ смотрит на ЦАРИЦУ. Та улыбается сквозь слёзы.
СЦЕНА 3
Монастырское подворье. Ночь. На заднем плане – горящая Москва после пожара 1628 года (условно: красный свет, звук колоколов).
МАРФА сидит на камне. К ней подходит НИЩИЙ, скрывающий лицо. Он протягивает руку.
НИЩИЙ: Подай, Христа ради.
МАРФА: (не глядя) А ты не Христос ли? Проверить пришёл?
НИЩИЙ: (усмехается) А если и так?
МАРФА: Тогда мне нечего тебе дать. У меня всё – Твое. А если ты вор, который хочет украсть мое убожество – бери. Мне не жалко.
НИЩИЙ: Мудрая ты, Марфа. Но зачем ты молчишь? Зачем говоришь загадками? Могла бы быть великой наставницей.
МАРФА: А я и есть наставница. Только не словами. Камнем. Молчанием. Холодом. Голодом. Если бы я говорила понятно – меня бы поняли. А раз поняли – успокоились. А успокаиваться грешно. Господь сказал: «Бодрствуйте». А не «успокаивайтесь».
НИЩИЙ: Тяжек твой подвиг.
МАРФА: (встаёт, смотрит на зарево пожара)
Тяжелее камня – только камень. Тяжелее молчания – только ложь. Я выбрала камень. Господь из камня воду источает. И я из себя – источаю. Мало? Мало кому. Но хватит тем, кто жаждет не воды, а правды.
НИЩИЙ снимает капюшон. Зритель видит его лицо – это обычный человек, но в глазах – глубина.
НИЩИЙ: Благослови, Марфа.
МАРФА: (крестит его широким крестом)
Иди. И скажи там... скажи, что я – всё та же. Дарья. Которая не любила мира и яже в мире. А теперь – люблю. Люблю так, что больно. Потому что Христос мир возлюбил. А я – за Ним.
НИЩИЙ уходит. МАРФА остаётся одна на фоне зарева. Свет начинает меркнуть.
Конец первого действия.
---
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА 1
Монастырский храм. Год 1638, март. В центре – гробница, ещё не закрытая. Вокруг – сёстры, ИГУМЕНЬЯ, ЦАРИЦА ЕВДОКИЯ в трауре. Звучит панихидное пение.
ИГУМЕНЬЯ читает молитву. ЦАРИЦА плачет, припав к гробу.
ЕВДОКИЯ: (сквозь слёзы) Отошла... Не дотерпела. Сказала ведь: как родишь – меня Бог приберёт. А я... я всё ждала, что она увидит Алексея, царевича. Пусть бы взглянула на него разок.
ИГУМЕНЬЯ: (тихо) Она уже всё видит, государыня. Она теперь там, где нет ни болезни, ни печали. Только радость.
Входит МАРИЯ. Она изменилась: взгляд твердый, спокойный. В руках – та самая верба, что дала ей МАРФА. Верба засохла, но на ней висит маленькая икона.
МАРИЯ: (становится на колени у гроба) Матушка Марфа... прости меня. Я всё боялась. А теперь... теперь ты мой камень. (Кладёт вербу на гроб)
ИГУМЕНЬЯ: Поднимитесь, сёстры. Царским указом велено гроб не зарывать в землю. Поставим его в храме. Да будет здесь, среди нас, напоминанием о том, что святость не в пышности, а в смирении.
Сёстры подходят, начинают обкладывать гроб кирпичом. ЦАРИЦА стоит в стороне. К ней подходит КНЯЗЬ (тот самый, что был в первом действии, но теперь он старше, и лицо его смягчилось).
КНЯЗЬ: (тихо) Государыня... Я был неправ. Тогда. Она сказала, что ум её не вмещает мир. Я не понял. Теперь – понял. Прости меня, как она простила.
ЕВДОКИЯ: Она и не держала зла, князь. Она всех любила. Даже тех, кто кидал в неё камни. Ибо сама была – камень, на котором зиждется вера.
Из алтаря выходит священник. Начинается лития.
СЦЕНА 2
Видение. Сцена погружена в синий, неземной свет.
МАРФА стоит на Воробьёвых горах. Одежды её светлые, чистые. Рядом – тот самый камень. Но камень теперь сияет.
Появляются фигуры – это те, кто приходил к ней за помощью: ЦАРИЦА с младенцем на руках, МАРИЯ, несколько сестёр, даже КНЯЗЬ стоит на коленях в отдалении.
МАРФА: (не оборачиваясь)
Не плачьте. Я не ушла. Я всегда здесь. Слышите колокол? Это я. Слышите ветер? Это я молюсь. А камень мой... он теперь у вас. Изголовье моего покоя.
Она поворачивается. Лицо её озарено светом.
МАРФА:
Помните:
Юродство – это крест, на котором распинают гордость.
Смирение – это не слабость, это сила, которая не хочет себя показывать.
Молчание – это не пустота, это полнота, которая не вмещается в слова.
А любовь... любовь – это когда ты становишься камнем, чтобы тобой придавило грех, и ступенькой, чтобы по тебе взошли к Богу.
Она поднимает руки к небу.
МАРФА:
Господи! Ты дал мне разум, а я его скрыла. Ты дал мне силу, а я её умалила. Ты дал мне слово, а я молчала. Ибо Тебе угоднее не слово мудрое, а сердце чистое. Прими же меня, как камень, который Ты положил в основание Твоего Царства.
Свет становится нестерпимо ярким. Фигуры исчезают. Остаётся только камень, сияющий.
СЦЕНА 3
Эпилог. Современность.
Ивановский монастырь. Восстановленный храм. У левого столба – белая мраморная гробница.
На сцене – МАРИЯ (теперь она уже старая схимница) и молодая ПОСЛУШНИЦА.
ПОСЛУШНИЦА: Матушка, а говорят, она и сейчас помогает. Кто пьёт горькую – исцеляется. Кто в темнице сидит – освобождается. Правда?
МАРИЯ: (сидит у гробницы) Правда, дочка. Только она не колдунья. Она – предстательница. Она всю жизнь свою положила на то, чтобы быть мостом между землёй и небом. И теперь, когда мы молимся ей, она не нас слышит – она нас видит. Тем самым своим светлым, безумным взглядом.
ПОСЛУШНИЦА: А что это за камень тут, сбоку?
МАРИЯ: Это её камень. Изголовье. Когда хоронили, голова её на нем лежала. Тот самый. С Воробьёвых гор. (пауза) Возьми его, дочка. Приложись. Но помни: камень – он тяжёлый. И святость – тяжёлая. Не всякий донесёт.
ПОСЛУШНИЦА: А как донести?
МАРИЯ: А так: живи тихо. Молись крепко. И никого не суди. Ибо суд – Божий. А юродство – это когда ты берёшь на себя чужую вину, чтобы человеку легче было.
ПОСЛУШНИЦА прикладывается к камню, крестится.
Свет в храме гаснет. Остаётся только подсветка гробницы и камня.
Из темноты звучит голос МАРФЫ (запись или за сценой):
ГОЛОС МАРФЫ:
«Миру – юроди, Богу – чада возлюбленная... Аминь».
Звучит тихий колокольный звон.
Занавес.
---
Вместо послесловия (афоризмы, звучащие в пьесе):
1. О подвиге: «Юродство –это не когда ума нет. А когда ума так много, что мир его не вмещает».
2. О смирении: «Смирение –это сила, которая не хочет себя показывать».
3. О молитве: «Верь, что цветёт. Это и есть вера».
4. О любви: «Любовь –это когда ты становишься камнем, чтобы тобой придавило грех, и ступенькой, чтобы по тебе взошли к Богу».
5. О бодрствовании: «Господь сказал: «Бодрствуйте». А не «успокаивайтесь».
6. О Божественной премудрости: «Запомните: юродство – это крест, на котором распинают гордость».
---
Цецен Балакаев
27 марта 2026 года
Санкт-Петербург
---
Рекомендации для постановки пьесы «Марфа. Камень на Воробьёвых горах»
в воскресных школах, православных гимназиях и приходских театральных кружках
1. ДУХОВНО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ЦЕЛЬ
Постановка призвана не столько развлечь, сколько просветить. Через образ блаженной Марфы юные зрители и участники знакомятся:
- с понятием Христа ради юродства как одной из сложнейших форм аскетического подвига;
- с житийной традицией – тем, как святость может быть сокрыта под внешним безумием;
- с историей Ивановского монастыря и связью святой с царским домом Романовых;
- с тем, что святость не каноническая картинка, а живое, часто неудобное, но спасительное присутствие Божие в мире.
Главная педагогическая задача: показать, что настоящая мудрость не в блестящих словах, а в смиренном терпении и любви, которая не ищет своего.
2. ВОЗРАСТНЫЕ КАТЕГОРИИ И АДАПТАЦИЯ ТЕКСТА
Пьеса написана для разновозрастного исполнения. Рекомендуемое распределение:
Возрастная группа – Роль – Особенности работы
Младшие (7–11 лет) – Сестра Мария, послушница в эпилоге, голоса за сценой – Дети легко вживаются в роль простой, боязливой, но чистосердечной послушницы. Им можно доверить чтение стихов из Песни Песней или тропаря за сценой.
Средние (12–15 лет) – Молодая царица Евдокия, Нищий, Князь – Подростки способны передать внутренний конфликт: царица – между страхом и верой, князь – между гордым разумом и прозрением.
Старшие (16+ и взрослые) – Марфа, Игуменья, голос за сценой – Центральные роли требуют духовной зрелости. Исполнительница Марфы должна быть способна к резкой смене состояний: от экстатического «безумия» до глубочайшей тишины.
Важно: роль Марфы нельзя «играть» в театрально-истерическом ключе. Её юродство должно восприниматься как надрыв от любви к Богу, а не как психическое расстройство. Если среди участников нет подходящей исполнительницы, допустимо пригласить взрослую прихожанку с благословения духовника.
3. ОСОБЕННОСТИ РЕПЕТИЦИОННОЙ РАБОТЫ
а) Духовное сопровождение
Желательно, чтобы репетиции начинались и заканчивались общей молитвой. Перед началом работы над пьесой хорошо провести беседу с духовником школы или настоятелем храма о смысле юродства, о том, что такое святость, и о благоговейном отношении к изображаемым лицам. Пьеса – не маскарад, а приобщение к памяти святой.
б) Работа с текстом
Обратите внимание на афористичный язык. Многие реплики Марфы – это, по сути, малые проповеди. Не требуйте от детей «театрального» проговаривания. Пусть слова проходят через сердце. Лучше тише и искреннее, чем громче и наиграннее.
Ключевые фразы для разбора с участниками:
«Юродство – это не когда ума нет. А когда ума так много, что мир его не вмещает»
«Смирение – это не слабость, это сила, которая не хочет себя показывать»
«Верь, что цветёт. Это и есть вера»
Каждую такую фразу стоит обсудить на репетиции: как дети её понимают? Как это связано с их жизнью?
в) Психологический настрой
Пьеса затрагивает темы страха (царица перед родами), унижения (юродство), сомнения (князь). Важно, чтобы участники не «переигрывали» боль, а находили в ней точку опоры в Боге. Режиссёру следует избегать натуралистических криков и истерик – всё должно быть подчинено внутреннему смыслу.
4. СЦЕНОГРАФИЯ И РЕКВИЗИТ
Декорации (минимализм)
В духе православного театра: не иллюстративность, а символ. Достаточно:
- камня (из поролона, покрытого серой тканью, или настоящего небольшого валуна – по возможностям сцены) – центральный образ;
- вербы с распускающимися почками (можно искусственную, но лучше настоящую ветку);
- иконы (несколько небольших образов);
- зарева (красный свет, ткань, колокольный звон за сценой);
- белого мраморного надгробия в финале (из пенокартона, покрытого белой тканью с крестом).
Костюмы
- Марфа: тёмное рубище (мешковина или грубый лён), босая, волосы распущены или накинут рваный плат. Важно: костюм не должен быть «грязным» в натуралистическом смысле, достаточно фактуры.
- Царица Евдокия: боярское платье сдержанных тонов, плат, небольшой головной убор.
- Игуменья, Мария, сестры: чёрные монашеские одежды (можно использовать подрясники), апостольники.
- Князь: боярская шапка, длинная одежда.
- Нищий: тёмный плащ с капюшоном.
5. МУЗЫКАЛЬНОЕ ОФОРМЛЕНИЕ
Музыка играет важнейшую смысловую роль, создавая молитвенную атмосферу.
Сцена – Музыкальное решение
Открытие 1-го действия – Знаменный распев (запись или живое исполнение за сценой)
Сцена с камнем – Тихий мужской хор, читающий Песнь Песней (можно а капелла)
Пожар 1628 года – Колокольный набат (запись), затем затихающий звон
Панихида – Заупокойный распев «Со святыми упокой»
Видение Марфы на горах – Светлое, прозрачное пение (стихира праздника Преображения)
Финал – Тихий благовест, переходящий в колокольный перезвон
Желательно использовать живое пение – это усиливает молитвенность. Если есть возможность, привлеките хор воскресной школы.
6. ТЕХНИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ
Свет
- Сцена 1 (келья): мягкий, локальный свет на Марфу, лежащую на камне.
- Сцена с царицей: контраст – яркий свет на царские палаты, затемнение при появлении Марфы.
- Пожар: красная подсветка, мерцание.
- Видение Марфы: синий или белый холодный свет, создающий ощущение «не от мира сего».
- Эпилог: свечи у гробницы (можно использовать безопасные LED-свечи).
Звук
Заранее запишите:
- колокольный звон (благовест, набат, перезвон);
- шум пожара (для сцены 3 первого действия);
- голос за сценой, читающий Песнь Песней и финальные слова Марфы.
7. РАБОТА СО ЗРИТЕЛЕМ
Перед спектаклем
Хорошо провести вступительное слово (5–7 минут) для зрителей:
- рассказать, кто такая блаженная Марфа;
- объяснить, что такое юродство Христа ради, чтобы зрители не восприняли его как просто «странное поведение»;
- сказать о том, что Ивановский монастырь ныне восстанавливается, и спектакль – это молитвенное приношение святой.
После спектакля
Обязательно общее чаепитие с обсуждением. Полезно задать вопросы зрителям и участникам:
- Какая сцена больше всего задела?
- Как вы поняли слова Марфы о камне и вере?
- Что для вас значит «быть юродивым миру, но мудрым для Бога»?
8. ВОЗМОЖНЫЕ ТРУДНОСТИ И ИХ ПРЕОДОЛЕНИЕ
Трудность – Решение
– Дети не понимают смысла юродства – Провести отдельный урок-беседу о подвиге блаженных. Привести примеры: св. Василий Блаженный, св. Ксения Петербургская.
– Боязнь «играть» святую – Объяснить, что это не игра, а молитвенное приношение. Можно разрешить исполнительнице Марфы перед выходом на сцену прочитать акафист или тропарь святой.
– Сложность афористичного текста – Работать с текстом медленно, проговаривая каждую фразу своими словами. Попросить детей пересказать «как я это понял».
– Техническая сложность (свет, звук) – Стремиться к минимализму. Лучше честное отсутствие сложных эффектов, чем плохо выполненная «профессиональная» постановка.
9. ДУХОВНЫЕ ПЛОДЫ ПОСТАНОВКИ
Участие в православном театре – это особый вид послушания. Дети и взрослые, готовя спектакль:
- углубляются в житие святой;
- учатся работать в команде с молитвой;
- переживают историю Церкви не как сухой учебник, а как живую встречу с подвижником;
- получают возможность донести до зрителя евангельские истины языком искусства, который усваивается сердцем быстрее, чем назидательная лекция.
«Яко человеческое мудрование не может разумети Божию мудрость, кто же поведает миру правду Божию, аще не юроди, от мира изшедшии, вся мирская презревшии и высшею премудростию одаренныя».
Эта пьеса – попытка показать, как «высшая премудрость» действует в немощи, и как камень веры, даже когда его полагают под главу умирающей подвижницы, становится основанием для молитвенной памяти на века.
Да благословит Господь всякий труд, предпринимаемый во славу Его и в честь святых Его!
С пожеланием помощи Божией в постановке,
Автор: Цецен Балакаев
27 марта 2026 года
Санкт-Петербург