Биографическая таблица:
Люси Летби родилась 4 января 1990 года. Бывшая британская медсестра-неонатолог, осуждённая за убийство семи младенцев и покушение на убийство ещё шести в период с июня 2015 по июнь 2016 года. Летби попала под расследование из-за большого количества неожиданных смертей младенцев, которые произошли в неонатальном отделении больницы «Графиня Честер» через три года после того, как она начала там работать.
В ноябре 2020 года Летби было предъявлено обвинение по семи пунктам обвинения в убийстве и пятнадцати пунктам обвинения в покушении на убийство в отношении семнадцати младенцев. Она не признала себя виновной. Доказательства обвинения включали присутствие Летби при большом количестве смертей, два аномальных результата анализов крови и изменение цвета кожи, которые были интерпретированы как признаки отравления инсулином и воздушной эмболии, несоответствия в медицинских записях, изъятие ею из больницы бланков для передачи дежурств, а также её поведение и общение, в том числе рукописные заметки, которые были интерпретированы как признание. В августе 2023 года она была признана виновной по семи пунктам обвинения в убийстве и покушении на убийство. Она была признана невиновной по двум пунктам обвинения в покушении на убийство, а присяжные не смогли вынести вердикт по остальным шести пунктам. Обвинение в покушении на убийство, по которому присяжные не смогли вынести вердикт, было пересмотрено в июле 2024 года; она не признала себя виновной и была осуждена. Летби была приговорена к пожизненному заключению с запретом на передвижение.
Руководство больницы «Графиня Честер» подверглось критике за игнорирование предупреждений о Летби. Британское правительство поручило провести независимое официальное расследование обстоятельств смерти, слушания по которому начались в сентябре 2024 года. Летби остается под следствием в связи с дальнейшими делами.
После завершения судебных процессов и снятия ограничений на публикацию отчётов различные эксперты выразили сомнения в обоснованности её осуждения из-за разногласий по поводу медицинских и статистических доказательств, технических ошибок и отсутствия чёткого мотива. Медицинские работники оспорили интерпретацию результатов диагностики как «недостаточную» для использования в качестве доказательств в уголовном деле и «неправдоподобную», утверждая, что вскрытие показало, что дети умерли от естественных причин. Два ходатайства о разрешении на подачу апелляции были отклонены Апелляционным судом. Заявление в Комиссию по пересмотру уголовных дел и новое заявление в Апелляционный суд находятся на рассмотрении.
Ранняя жизнь и образование:
Люси Летби родилась 4 января 1990 года в Херефорде и была единственным ребёнком в семье финансового менеджера и бухгалтера. Она получила образование в школе Эйлстоун и колледже «Hereford Sixth Form» («Херефордский колледж шестого класса »). Подруга, которая знала её со средней школы, рассказала «BBC»: «У неё самой были трудные роды, и она была очень благодарна за то, что осталась в живых, медсёстрам, которые помогли ей выжить». Это, по словам подруги, заставило её всю жизнь хотеть быть медсестрой.
Летби получила образование в области сестринского дела в Честерском университете, где она также работала студенткой-медсестрой в течение трёх лет обучения, проходя практику в Ливерпульской женской больнице и больнице «графини Честер». Летби не смогла пройти практику на последнем курсе. Однако, попросив назначить ей нового куратора, она получила шанс пройти практику повторно. В 2011 году Никола Лайтфут, её первый куратор, сообщила, что ей не хватает знаний в области клинической медицины и приёма лекарств, а также опыта в «выявлении невербальных признаков беспокойства/стресса у родителей». В 2024 году Лайтфут сказала, что Летби показалась ей «холодной». Люси была первой в своей семье, кто поступил в университет и в сентябре 2011 года получила степень бакалавра наук в области сестринского дела по специальности «уход за детьми». К декабрю 2011 года она прошла стажировку в Ливерпульской женской больнице.
Карьера:
Летби получила должность дипломированной медсестры в больнице «графини Честерской» и начала работать в отделении новорожденных со 2 января 2012 года. Она жила обычной жизнью, снимая несколько квартир, пока в 2016 году не купила дом недалеко от больницы, в 20 минутах ходьбы от своего отделения. В анкете персонала за 2013 год она сказала, что отвечала за «уход за широким кругом младенцев, требующих различного уровня поддержки», и что ей нравилось «наблюдать за их прогрессом, и поддерживать их семьи». Летби также приняла участие в кампании по сбору средств на новое отделение для новорожденных в больнице. Она говорила другим, что работа, не связанная с интенсивным уходом, кажется ей «скучной».
В марте 2014 года Летби прошла курс специализации по уходу за новорожденными. В начале 2015 года она прошла еще одну стажировку в Ливерпульской женской больнице и получила квалификацию для работы с младенцами в отделении интенсивной терапии. После вынесения приговора ее работа там стала предметом расследования.
В июле 2013 года Летби и более опытная медсестра установили скорость инфузии морфина новорождённому в 10 раз выше нормы, что привело к отстранению от работы с контролируемыми препаратами заместителем заведующего отделением. Люси, которая была расстроена этим решением, должна была пройти дополнительное обучение. Её отстранили от работы на неделю после того, как она пожаловалась заведующему отделением, который во время инцидента был в отпуске. Летби сказала коллегам, что отстранение от работы было чрезмерной мерой, с чем не согласился заместитель заведующего отделением. В 2015 году она прошла квалификацию для работы с младенцами в отделении интенсивной терапии. В апреле 2016 года она ошибочно ввела младенцу антибиотики без рецепта, что она классифицировала как «несущественную ошибку». После этого случая старшая медсестра перевела её с ночной смены на дневную.
В июне 2016 года Стивен Брири, ведущий неонатолог, попросил руководство отстранить Летби от выполнения клинических обязанностей до завершения расследования её поведения. В июле 2016 года Летби была переведена в *отдел по работе с пациентами, а затем в **отдел рисков и безопасности пациентов, где проработала до своего ареста в 2018 году.
*Отдел по работе с пациентами (колл-центр) в медицинском учреждении — это специализированный отдел или подразделение, которое отвечает за коммуникации с пациентами по телефону. В отличие от стандартных call-центров, здесь применяются профессиональные подходы, учитывающие особенности медицинской сферы.
** Отдел рисков и безопасности пациентов (ОРБП) — это структурное подразделение в медицинской организации, которое занимается системным управлением качеством медицинской помощи и реализацией политики безопасности пациентов на всех уровнях оказания услуг.Цели
Цель деятельности ОРБП — повышение уровня качества медицинской помощи и обеспечение безопасности пациентов через внедрение эффективных механизмов управления, мониторинга, оценки и непрерывного улучшения процессов. Задач: Некоторые задачи отдела: Внедрение и сопровождение системы внутреннего контроля качества медицинских услуг. Мониторинг соблюдения стандартов и клинических рекомендаций. Анализ причин нежелательных событий (например, хирургических осложнений, внутрибольничных инфекций, ошибок лекарственной терапии). Разработка корректирующих и предупреждающих мероприятий по итогам аудитов и проверок. Организация внутренних аудитов, анкетирования и обратной связи от пациентов. Участие в подготовке к национальной аккредитации и независимым оценкам качества. Функции: Некоторые функции отдела: Разработка и внедрение внутренней политики, стратегий и процедур по управлению рисками. Это может включать установление системы мониторинга и оценки рисков, разработку планов контроля и превентивных мероприятий. Обеспечение обучения и информирования сотрудников о рисках и методах реагирования на них. Разработка программ реагирования на случай непредвиденной ситуации и проведение учебных тревог. Сбор и анализ информации обо всех случаях нарушения безопасности среды (включая падения пациентов) в медицинской организации.
Первоначальные расследования:
В июне 2015 года в одном и том же отделении неонатологии больницы «графиня Честер» произошло практически подряд четыре *коллапса, три из которых привели к смерти младенцев. Обычно в отделении умирало всего два-три человека в год. Небывалая частота смертей вынудила заведующий отделением Эйриан Пауэлл, и Стивена Брири провести неофициальное расследование и сообщить о происшествиях комитету Фонда Национальной службы здравоохранения, ответственному за рассмотрение серьёзных инцидентов. После рассмотрения дела комитет классифицировал эти смерти как врачебные ошибки. Брири заметил, что Летби была на дежурстве во время всех инцидентов, но счёл это неудивительным совпадением: в отделении была только одна квалифицированная младшая медсестра, и Летби часто работала сверхурочно, чтобы восполнить нехватку персонала. Он заявил: «Ни у кого не было никаких опасений по поводу её практики». В 2023 году в статьях «The Guardian» («Хранитель») и «The Times» («Таймс») говорилось, что он начал подозревать Летби в 2015 году и обвинил больницу в халатности за игнорирование его опасений.
*Коллапс в медицине — угрожающее жизни состояние, характеризующееся падением кровяного давления и ухудшением кровоснабжения жизненно важных органов.
Во время посещения больницы в феврале 2016 года «Комиссия по качеству медицинской помощи» (CQC) была проинформирована о трудностях, с которыми сталкивались пациенты при обращении к руководству, но не услышала упоминаний о повышенном уровне смертности. В отчёте CQC были указаны проблемы, связанные с «нехваткой персонала» и «несоответствием навыков» в подразделении, однако в целом положительная корпоративная культура была оценена положительно: «сотрудники чувствовали поддержку, могли высказывать опасения и развиваться профессионально». В мае 2016 года исполнительная команда сочла всплеск смертей случайным, и никаких существенных действий предпринято не было. Согласно отчётам общенационального проекта *MBRRACE-UK, в период с июня 2015 года по июнь 2016 года уровень смертности новорождённых был как минимум на 10% выше ожидаемого. Кроме того, в 2015 году смертность новорождённых удвоилась по сравнению с предыдущим годом. 24 июня 2016 года Стивен Брири позвонил дежурному администратору после ещё двух смертей, произошедших вскоре после того, как Летби вернулась с отпуска на Ибице, и потребовал, чтобы её уволили. Администратор настаивал на том, что Летби может продолжать работать. В конце июня директора фонда собрались на совещание и обсудили возможность привлечения полиции, но решили этого не делать. Вместо этого главный врач и исполнительный директор организовали проверку через «Royal College of Paediatrics and Child Health» («Королевский колледж педиатрии и детского здоровья» (RCPCH)). Летби уволили из отделения, где она проработала свою последнюю смену 30 июня. 7 июля 2016 года руководство больницы сократило количество коек в отделении и увеличило срок беременности для госпитализации с 27 до 32 недель.
*MBRRACE-UK — это национальная программа в Великобритании, целью которой является сбор и анализ информации о состоянии матерей и новорождённых, а также о связанных с ними смертях и заболеваниях.
«Королевскому колледжу врачей и хирургов» было поручено провести общую проверку работы отделения, которая началась в сентябре 2016 года. В октябре 2016 года они сообщили, что не смогли найти убедительного объяснения росту смертности в отделении, но обнаружили нехватку персонала и старших медсестёр. Они похвалили медсестру Летби за её навыки и заявили, что опасения по поводу неё были «субъективной точкой зрения без каких-либо других доказательств». Главный врач попросил неонатолога Джейн Хоудон из детской больницы «Грейт-Ормонд-стрит» провести детальный анализ случаев, рекомендованный «Королевским колледжем педиатрии и детского здоровья», но Хоудон сказала, что у неё нет на это времени, и вместо этого провела краткий обзор медицинских записей, касающихся 17 смертей и других инцидентов, и составила пятистраничный отчёт. Она пришла к выводу, что 13 инцидентов можно объяснить и «возможно, предотвратить, проявив должную осмотрительность», в то время как остальные четыре «потенциальная выгода от проведения местной судебно-медицинской экспертизы в отношении обстоятельств, персонала и т.д». В протоколах заседания совета директоров больницы указано, что главный врач сообщил, что проверки RCPCH и Хоудона выявили проблемы с руководством и своевременным реагированием, которые привели к смертям в отделении для новорожденных. Позже председатель сказал, что его ввели в заблуждение относительно глубины проверки Хоудона и ее результатов.
В сентябре 2016 года Летби подала официальную жалобу в связи с переводом в конце июня 2016 года с клинических должностей в отдел рисков и безопасности пациентов. В январе 2017 года совет директоров удовлетворил эту жалобу, постановив, что её увольнение было «организовано консультантами без веских оснований». Медицинский директор прокомментировал в отчёте, что целью фонда было «защитить Люси Летби от этих обвинений». 22 декабря 2016 года исполнительный директор встретился с Летби и её родителями, чтобы извиниться от имени фонда и заверить их, что с врачами, выдвинувшими обвинения, «разберутся». Позже он приказал консультантам отправить Люси письмо с извинениями, что они и сделали в феврале 2017 года.
В марте 2017 года четыре консультанта, в том числе Стивен Брири и Рави Джаярам, обратились к руководству с просьбой привлечь полицию после получения рекомендаций по дальнейшему расследованию от регионального специалиста по неонатологии. Затем, 27 апреля 2017 года, они встретились с представителями полиции Чешира, чтобы выразить свою обеспокоенность. Летби должна была вернуться к работе 3 мая 2017 года. Брири и Джарарам сообщили полиции Чешира, что коллапсы у младенцев «почти всегда объяснимы». В мае 2024 года штатный автор, писательница Рэйчел Эйвив из «The New Yorker» («Житель Нью - Йорка») сообщила, что исследование детской смертности на юго-востоке Лондона, опубликованное в «Journal of Maternal-Fetal and Neonatal Medicine» («Журнал Медицина матери, плода и новорождённого»), показало, что около половины случаев неожиданной детской смерти остаются необъяснёнными после вскрытия.
В мае 2017 года фонд публично объявил о привлечении полиции к расследованию, заявив, что этот шаг был предпринят для того, чтобы «получить гарантии, которые позволят нам исключить неестественные причины смерти». Расследование, получившее название «Операция Колибри», длилось год. Позже старший следователь Пол Хьюз сказал: «первоначально в центре внимания были гипотезы о том, что могло произойти: итак, общие гипотезы типа «это могли быть естественные смерти», «это могли быть естественные обвалы», «это могла быть органическая причина», «это мог быть вирус», а затем одна из гипотез заключалась в том, что, очевидно, этому мог быть причинен вред».
Прочитав о расследовании в новостях, Дьюи Эванс, педиатр на пенсии и профессиональный свидетель-эксперт, в мае 2017 года связался с Национальным агентством по борьбе с преступностью по электронной почте. Он написал: «Кстати, я читал о высоком уровне младенческой смертности в Честере и о том, что полиция проводит расследование. ... Есть ли у них специалист по педиатрии/неонатологии? Я 30 лет занимался неонатальной медициной, в том числе руководил отделением интенсивной терапии в Суонси». Я также подготовил множество дел о врачебной халатности в отношении новорожденных. ... Если бы полиция Честера не нашла никого, кто мог бы помочь, я бы с удовольствием взялся за это дело. Похоже, это мой случай».
В ходе последовавшего за этим полицейского расследования Эвансу было поручено изучить медицинские карты младенцев в отделении, которые умерли или внезапно потеряли сознание, — всего 61 случай. Эванс подготовил большое количество отчётов для полиции Чешира, в том числе общее заявление от 17 апреля 2019 года, обзор опубликованной литературы о воздушной эмболии у новорождённых от 3 июля 2019 года и серию отчётов, в которых «рассматривались» события, связанные со смертью или потерей сознания младенцев. Судебный процесс над Летби открылся 10 октября 2022 года, и Эванс также оставался ведущим свидетелем-экспертом во время судебного процесса. Выводы Эванса были проверены доктором Сэнди Бохин, практикующим консультантом неонатологом с Гернси. Эванс консультировал полицию по указанию экспертов определенной специализации, в том числе:
1. Доктор Андреас Марнеридес, судебно-медицинский эксперт и гистопатолог
2. Профессор Оуэн Артурс, педиатрический рентгенолог, консультант
3. Профессор Салли Кинси, детский гематолог-консультант
4. Профессор Питер Хиндмарш, детский эндокринолог-консультант
5. Профессор Ставрос Стивароса, детский нейрорадиолог-консультант
6. Доктор Саймон Кенни, детский хирург-консультант.
Изначально Деви Эванс расследовал 61 случай внезапной смерти младенцев в отделении Летби, но в ходе судебного разбирательства их количество сократилось до 22.
Судебный процесс 2023 года:
3 июля 2018 года полиция арестовала Летби по подозрению в восьми убийствах и шести покушениях на убийство. После ареста Люси, полиция начала расследование всей её карьеры, в том числе работы в Ливерпульской женской больнице. Она была освобождена под залог 6 июля 2018 года, повторно арестована 10 июня 2019 года и снова освобождена под залог 13 июня. 10 ноября 2020 года она была снова арестована, и ей на этот раз было отказано в освобождении под залог. Летби отвергла все выдвинутые против неё обвинения и указала на проблемы, связанные с гигиеной в больнице и нехваткой персонала.
Судебный процесс над Люси начался в Королевском суде Манчестера 10 октября 2022 года перед господином судьей Госсом. Она не признала себя виновной по семи пунктам обвинения в убийстве и 15 пунктам обвинения в покушении на убийство. Родители Летби и семьи жертв присутствовали на судебном процессе.
Новорождённых жертв называли «ребёнок А» — «ребёнок Q», и присяжным было предложено рассмотреть 22 пункта обвинения. Секретность, которой пресса окружила личности 17 младенцев и девяти коллег, дававших показания, «редко встречается за пределами судебных разбирательств, связанных с вопросами национальной безопасности». За два года до начала уголовного процесса миссис судья Стейн запретила идентифицировать живых жертв до их 18-летия. Несколько взрослых свидетелей попросили об анонимности, которая редко предоставляется, если только дача показаний не ставит под угрозу их жизнь. Судья удовлетворил эти просьбы, постановив, что получение показаний от коллег важнее, чем их публичная идентификация.
Доказательства:
Мать «ребёнка И» в своих показаниях рассказала, что услышала как кричит ее ребенок и, войдя в комнату, увидела, что у него изо рта идёт кровь, а в комнате рядом с ним находилась Летби. Люси объяснила кровь изо рта наличием назогастрального зонда, сказав: «Поверь мне, я медсестра». Состояние ребёнка вскоре ухудшилось, и через несколько часов он умер.
Позже Летби отправила родителям открытку с соболезнованиями в день похорон ребёнка. После ареста, в её телефоне было обнаружено, что она сфотографировала открытку перед отправкой и сохранила её. В ходе судебного разбирательства также выяснилось, что Летби пришлось неоднократно повторять, чтобы она не входил в комнату, где скорбели родители одной из жертв. Люси рассказала коллеге, что доставить «ребенка А» в морг было «самым трудным делом, которое ей когда-либо приходилось делать».
Королевская прокурорская служба сослалась на заметки, отправленные Летби друзьям, описав их как «живое ведение блога» о событиях и проявление «навязчивого любопытства». Через три дня после смерти «ребенка А» Летби написала руководителю отделения, предложив увеличить количество смен, сказав: «С точки зрения безопасности, мне нужно как можно скорее взять на себя «ребёнка Х» из *ITU ». Два дня спустя она поссорилась с коллегой из-за того, что её руководитель не перевёл её в палату интенсивной терапии. Вскоре после того как она обменялась сменами с другой коллегой следившей за « ребенком С», состояние последнего ухудшилось, и на следующий день он скончался. После смерти третьего ребенка за две недели 2015 года Летби ответила на сообщение от сочувствующей коллеги, в котором говорилось, что она «продолжит работать», и добавила: «Я думаю, что в этом есть доля судьбы. У всего есть причина». Примерно через два часа после коллапса «ребёнка-M» Летби прислала сообщение следующего содержания: «Работа была дерьмовой, но... Я только что выиграл 135 фунтов стерлингов (203.85 фунтов стерлингов по курсу на 2025г. и 21 051 руб. 59 коп. по курсу на 2025г.) на «Grand National» («Гранд Нэшнл») !! эмодзи лошади » и «Вечеринка по распаковке вещей, по-моему, звучит неплохо с моей ароматной водкой, ха-ха». Летби также искала семьи нескольких младенцев-жертв на Facebook, в том числе в годовщины смерти их младенцев на Рождество.
*ITU это отделение интенсивной терапии. Это специализированное отделение в больницах, где оказывают интенсивную помощь и ведут мониторинг пациентам с тяжёлыми или угрожающими жизни состояниями
Обвинение заявило, что она искала их по несколько человек с интервалом в несколько минут, как будто «охотилась за горем». В общей сложности она нашла 11 пострадавших семей. Люси показала, что делала это из «любопытства», и сказала: «Я всегда была на связи». Кроме этих 11-ти семей, она пыталась найти еще 31-у семью, в которой что либо случилось с младенцами. В течение года, когда больницу захлестнула эпидемия смертей, она пыталась найти нужных ей людей 2287 раза.
Обвинение по делу Летби утверждало, что подозрительные инциденты начались в 2015 году, когда подсудимая получила квалификацию для работы с младенцами в отделении интенсивной терапии, и что в апреле 2016 года, когда заведующая отделением перевела Летби с ночных смен на дневные, их распределение соответственно изменилось.
Консультант показал под присягой, что в феврале 2016 года он застал Летби стоящей над *декомпенсированным младенцем и не вмешивающейся в ситуацию. Он показал, что подсудимая ответила на его вопросы, что состояние младенца только начало ухудшаться. Младенцу удалось выжить после приступа.
*Декомпенсация — это нарушение нормального функционирования отдельного органа, системы органов или всего организма вследствие исчерпания возможностей или нарушения работы приспособительных механизмов к патологическим изменениям, вызванным заболеванием. Декомпенсация может касаться различных физиологических систем, включая сердечно-сосудистую, дыхательную, эндокринную и нервную системы. Достижение стадии декомпенсации является признаком того, что организм уже не может собственными силами исправить повреждения. При отсутствии радикальных способов лечения потенциально смертельное заболевание в стадии декомпенсации неизбежно приводит к летальному исходу. Для точной диагностики и назначения лечения необходимо обратиться к врачу.
В период с марта по июнь 2016 года еще трое младенцев чуть не умерли, находясь под присмотром Летби. Ближе к концу июня она помогала ухаживать за тройняшками. Консультанты сказали, что у них было хорошее здоровье, и смерть двух мальчиков в течение нескольких дней подряд вызвала у персонала сильное расстройство и шок.
В августе 2015 года «ребенк E» умер, а через несколько часов его близнец «ребенк F» серьёзно заболел, но в тот же день полностью выздоровел. Во время полицейского расследования врач, помогавший полиции изучать медицинские записи, заметил необычные результаты анализа крови у «ребенка F» и «ребенка L». Третий результат анализа крови с похожими характеристиками был позже обнаружен в медицинских записях ведущим экспертом обвинения. Первые два результата этих тестов привели к обвинениям в покушении на убийство и стали ключевыми в ходе судебного разбирательства, но Летби так и не была обвинена в связи с третьим результатом. Обвинение утверждало, что результаты тестов свидетельствовали о преднамеренном отравлении инсулином. Их главный свидетель-эксперт назвал эти доказательства «неоспоримыми». После судебного разбирательства эта интерпретация результатов анализа крови была оспорена экспертами.
В то же время, когда у «ребенка L» упал уровень сахара в крови, его брат-близнец, «ребенк М», неожиданно потерял сознание, находясь под присмотром Летби, но сумел выжить после тридцатиминутной реанимации. Обвинение утверждало, что Летби ввела воздух в его кровоток. Обвинение также отметило, что, хотя к тому моменту она не должна была работать в ночную смену, Летби заботилась о «ребенке Л», поскольку специально вызвалась поработать дополнительную смену, чтобы присмотреть за ним.
Педиатр дал показания о том, что он и другие врачи ранее высказывали опасения по поводу Летби, но администрация больницы сказала им, что «не стоит говорить такие вещи» и «не стоит поднимать шум». Другой врач дал показания о том, что за час до смерти одной из жертв Летби сказала: «Он ведь не уйдёт отсюда живым, не так ли?» Врач ответил: «Не говори так» — и вышел из палаты, не обращая внимания на возражения Летби. Показания подсудимой на суде согласуются с тем, что врач вернулся в палату после того, как вышел покурить. Хотя после инцидента с тройняшками консультанты сообщили персоналу больницы о своём желании отстранить Летби от работы, им было отказано, и на следующий день ещё один ребёнок чуть не умер под ее присмотром.
Обвинение представило присяжным график дежурств, согласно которому Летби была единственной медсестрой, дежурившей во время 25 инцидентов. В графике были указаны перемещения Летби по отделению. Ссылаясь на эту диаграмму в своей вступительной речи, прокурор Ник Джонсон сказал, что «методом простого исключения» ответственность за инциденты должна быть возложена на подсудимую. После суда статистики и другие специалисты поставили под сомнение использование этой диаграммы и критерии, по которым случаи включались или не включались в статистику. После того, как её отстранили от работы, а отделение перестало принимать младенцев, нуждающихся в интенсивной терапии, или тех, кто родился до 32-й недели, случаи неожиданной смерти прекратились. Летби обвинили в том, что она подделывала записи о времени поступления пациентов, чтобы наступивший коллапс у пациента не был связан с ней, при возможной проверки документации. Она отрицала это и предположила, что изменения были вызваны ошибками, допущенными ею или другой медсестрой. Криминальный психолог Дэвид Холмс утверждал, что различные методы, которые, как утверждалось, она использовала для нападения на младенцев, такие как инъекции инсулина и воздуха, а также перекармливание молоком, были специально выбраны как то, что быстро выводится из организма и что впоследствии нелегко обнаружить.
Рукописные заметки:
Обыск в домах Летби и её родителей, а также в сумочке подсудимой выявил записки на стикерах, написанные Люси от руки. Они включали отрывочные фразы, такие как «помогите», «Мне жаль, что у вас не было шанса на жизнь», «Я больше не хочу этим заниматься», «недостаточно хороша», «почему я?», «Я не сделала ничего плохого», «мы старались изо всех сил, но этого было недостаточно», «Я злая, я сделала это» и «я убила их намеренно, потому что я недостаточно хороша, чтобы заботиться о них». В другом представленном документе говорилось: «Я не знаю, убила ли я их. Может, и убила. Может, всё это из-за меня».
Защита утверждала, что записи были «мучительным излиянием молодой женщины, охваченной страхом и отчаянием» и что они были сделаны в то время, когда Летби решала вопросы, связанные с трудоустройством, в том числе процедуру подачи жалобы в фонд Национальной службы здравоохранения. Обвинение заявило, что в записях Летби выражала своё недовольство тем, что её перевели из отделения для новорождённых. После судебного разбирательства эксперты-криминологи оспаривали интерпретацию этих записей стороной обвинения. Летби отрицала, что записи были признанием, описывая их как отражение ее душевного потрясения, написанного во время расследования. «The Guardian» («Хранитель») в своем репортаже после оглашения приговора описала записи как «наиболее близкие к признанию со стороны обвинения»; позже они сообщили, что заметки были написаны по совету врача общей практики Летби, чтобы помочь ей справиться с чрезвычайным стрессом, связанным с проведением расследования.
В дневнике Летби также были обнаружены инициалы умерших младенцев. Инициалы умерших были отмечены в датах их рождения, в те дни, когда, по утверждению обвинения, она нападала на них, и в дни их смерти.
Медицинские записи:
При обыске в доме Летби под её кроватью были найдены конфиденциальные медицинские документы, в том числе бланки передачи пациентов, записи о реанимации и показатели газового состава крови. Из 257 бланков 21 касался младенцев, которым Летби предположительно причинила вред. Люси показала, что она «собирала [бумагу]» и забыла вынуть листы из карманов в больнице; она также утверждала, что не могла их уничтожить, но в её доме был найден шредер для бумаги.
Свидетельство Летби:
В мае 2023 года Летби сама дала показания в суде. Когда адвокат защиты стал задавать ей вопросы, она расплакалась и заявила, что её заставили почувствовать себя некомпетентной, но «она не хотела причинить вреда». Летби сказала, что обвинения негативно сказались на её психическом здоровье, добавив: «Не думаю, что можно обвинить в чём-то более серьёзном. Я просто изменилась как личность, моё психическое здоровье ухудшилось, я чувствовала себя изолированной от своих друзей по палате». Также было отмечено, что она постоянно противоречила сама себе, путала свою историю и всё больше и больше раздражалась из-за вопросов обвинения, что было не похоже на её обычное спокойное поведение.
Аргументы защиты:
Адвокат Летби заявил, что она была «преданной своему делу медсестрой в системе, которая дала сбой», что дело обвинения «основано на предположении, что кто-то намеренно причинял вред, в сочетании с совпадением присутствия мисс Летби в некоторых случаях», и что в оживлённом отделении для новорождённых в больнице «произошёл серьёзный сбой в оказании медицинской помощи — слишком серьёзный, чтобы винить в этом одного человека». Защита утверждала, что «чрезвычайное кровотечение» у одного из младенцев могло быть вызвано жёсткой проволокой или трубкой.
Защита утверждала, что доказательств, представленных обвинением, было недостаточно для подтверждения их теорий о том, как были причинены травмы младенцам. Они утверждали, что доказательства, указывающие на воздушную эмболию, были настолько слабыми, что «не было оснований для ответа». Адвокат защиты Бенджамин Майерс отметил, что «воздушная эмболия» не фигурировала в истории поисковых запросов Летби. Однако они не вызвали в качестве свидетелей ни одного медицинского эксперта.
Единственным свидетелем защиты, кроме самой Летби, был сантехник, который показал, что из-за проблем с канализацией в больнице сточные воды попадали в раковины. Он сказал присяжным, что из-за подобных проблем в больнице его вызывали «возможно, раз в неделю». Защита утверждала, что эти проблемы с гигиеной могли способствовать высокой смертности в отделении. В интервью Джону Суини в ноябре 2024 года Дьюи Эванс признал, что в воде, поступающей в отделение для новорождённых, присутствовала синегнойная палочка, что привело к нескольким случаям пневмонии.
Защита Летби попыталась возразить, что нет оснований для ответа на том основании, что:
1. Ни один из экспертов, предоставивших доказательства по теме воздушной эмболии, не обладал достаточным клиническим опытом и знаниями для этого.
2. Исследовательская база, на которую ссылаются в качестве доказательства воздушной эмболии, была слишком расплывчатой и непоследовательной и не соответствовала требованиям научных доказательств, способных подтвердить диагноз.
3. Эксперты обвинения противоречили друг другу в описании характеристик, необходимых для подтверждения диагноза «воздушная эмболия».
Судья Джеймс Госс постановил, что существует «достаточное количество признанных экспертных медицинских заключений о том, что введение воздуха в венозную систему может вызвать воздушную эмболию, которая может привести к летальному исходу».
Вердикты и вынесение приговоров:
Окончательные вердикты были вынесены присяжными 18 августа 2023 года. Летби была признана виновной по семи пунктам обвинения в убийстве семи младенцев и семи пунктам обвинения в покушении на убийство еще шести младенцев. Что сделало её самым плодовитым убийцей детей в современной истории Великобритании. Одиннадцать из них были вынесены большинством голосов 10:1, в то время как приговоры, касающиеся «ребенка F», «ребенка L» и «ребенка O», были единогласными. Она была признана невиновной по двум пунктам обвинения в покушении на убийство, и присяжные не смогли вынести вердикты еще по шести пунктам обвинения в покушении на убийство. Представитель обвинения Николас Джонсон попросил у суда 28 дней на рассмотрение вопроса о том, будет ли ходатайствовать о пересмотре дела по этим шести пунктам обвинения
Жертвы:
Таблица предъявленных обвинений:
*NA-это неизвестно.
Присяжные оправдали Летби по пунктам 9 (Младенец G) и 10 (Младенец H) обвинения в покушении на убийство и не смогли вынести вердикт по пунктам 11 (Младенец H), 13 (Младенец J), 14 (Младенец K), 18 и 19 (Младенец N) и 22 (Младенец Q).
21 августа 2023 года Летби была приговорена к пожизненному заключению - самому суровому наказанию, возможному по английскому законодательству; она стала четвертой женщиной в истории права Великобритании, получившей такой приговор. Госс сказал, что Летби совершила «жестокую, расчетливую и циничную акцию по детоубийству с участием самых маленьких и уязвимых детей». В заключение он заявил: «это была глубокая злоба, граничащая с садизмом [...] у вас [Летби] нет угрызений совести [...] нет смягчающих обстоятельств [...] преступления достаточно серьезны, чтобы потребовать пожизненного заключения».
Летби решила не присутствовать на слушаниях по вынесению приговора и, таким образом, не слышала ни зачитываемых заявлений потерпевших, ни вынесения приговора. В ответ Алекс Чок, министр юстиции, написал, что правительство «рассмотрит возможность изменения закона при первой же возможности», чтобы обязать подсудимых присутствовать на вынесении приговора. 30 августа 2023 года премьер-министр Риши Сунак объявил, что правительство Великобритании представит в парламент законопроект, который обяжет осуждённых преступников присутствовать на слушаниях по вынесению приговора, при необходимости — под принуждением, в противном случае им грозит более длительный срок тюремного заключения. Это было предложено в качестве нового пункта в законопроекте об уголовном правосудии во время парламентских дебатов в 2024 году.
После суда Летби была переведена в Лоу-Ньютон, закрытую женскую тюрьму в графстве Дарем. По состоянию на январь 2024 года Летби содержится в тюрьме Бронзфилд.
Мотивы:
Самое близкое к признанию в своих извращённых мыслях и намерениях, что Люси Летби когда-либо делала, — это записки на стикерах, исписанные её мелким почерком. Детективы предположили, что эти улики были оставлены для полиции в её двухквартирном доме на Уэстборн-роуд в Честере в косвенной, но намеренной попытке положить конец серии убийств. Хотя я с большим уважением отношусь к кропотливой работе полиции по расследованию дела этого чудовищного убийцы, я не могу согласиться с их интерпретацией. Эти каракули — не что иное, как отражение души Люси Летби.
Моя работа как судебного психиатра заключается в лечении и реабилитации тех, кого некоторые называют «преступниками с психическими отклонениями». Многие из них нападают, грабят, [совершают сексуальные преступления] и даже убивают. В рамках своей работы я посещаю тюрьмы строгого режима и надежно запертые больничные палаты по всей стране, а также выступаю в качестве свидетеля-эксперта в залах судебных заседаний. За свою карьеру я обследовал четырех женщин, которые убивали младенцев. Все они страдали от психотических расстройств, настолько тяжелых, что они теряли связь с реальностью. Это не то, что мы видим на этих стикерах. Здесь нет никаких доказательств того, что психическое заболевание было настолько серьёзным, что могло бы уменьшить уголовную ответственность Летби. Что бросается мне в глаза, так это проявления ненависти к себе, чувства вины, стыда и отвращения к себе, а также низкая самооценка — то, что психиатры называют «негативными когнициями». Мы видим это в таких фразах, как «Я не заслуживаю маму и папу», «Ненавижу себя», «Я ужасный злой человек», «Я не заслуживаю жизни» и «Миру будет лучше без меня».
В правой части зелёной записки она добавила пометки заглавными буквами: «БЕЗ НАДЕЖДЫ», «ОТЧАЯНИЕ», «ПАНИКА», «СТРАХ», «ПОТЕРЯ». Такие вспышки объясняются двумя взаимосвязанными причинами. Первая, хотя и не умаляет жестокости её поступка, заключается в осознании того, что совершённое ею слишком ужасно, чтобы это можно было представить. Она говорит: «Нет слов. Я ужасный человек — и расплачиваюсь за это каждый день». Какая-то её часть, хоть и противоречила тому, что она на самом деле делала с этими младенцами, похоже, испытывала чувство вины. Возможно, именно поэтому слова были нацарапаны на таких маленьких клочках бумаги: помимо жалости к себе, они олицетворяли её совесть — а она была очень ограниченной в своих масштабах. Чувства вины было недостаточно, чтобы помешать ей продолжать убивать, и недостаточно, чтобы заставить её признаться в содеянном во время суда. Но это не значит, что в глубине её подсознания не было противоречий.
Второе возможное объяснение — очевидные признаки депрессии и тревожности в этих лихорадочных каракулях. Такие негативные мысли — распространённое проявление депрессии. Вполне вероятно, что она не знала, что произойдёт, когда начала писать на этих стикерах. Один из них озаглавлен «Недостаточно хорош», и, возможно, она начала с того, что просто записала пару мыслей, прежде чем они вырвались из неё в этом хаотичном и, возможно, *катарсическом порыве. Слова, налезающие друг на друга, повторяющиеся петли и буквы, надписи «ПОМОГИТЕ» и «НЕНАВИЖУ», сделанные жирным черным шрифтом, и общая напряженность — все это признаки того, что разум находится в смятении. Но даже если она страдала от депрессии, ее симптомы не были настолько серьезными, чтобы помешать ей нормально функционировать. Коллегам в больнице она не казалась чрезмерно напряженной из-за своей ответственной работы по уходу за младенцами, находящимися на грани смерти. Некоторые мысли противоречат друг другу. Она пишет: «Я не сделала ничего плохого».
*Катарсический порыв это глубокое эмоциональное переживание, которое позволяет осознать и принять собственные чувства. Это процесс освобождения от накопленного стресса, тревоги и печали, сопровождающийся сильным всплеском эмоций.
Но несколькими строками ниже она признаётся: «Я ЗЛО. Я ЭТО СДЕЛАЛА». Борьба между добром и злом ощутима. Мы, конечно, знаем, кто победил. Я видел случаи, когда люди совершали преступления, а потом убеждали себя, что действия, которые они помнят, на самом деле не происходили. Но это не про Люси Летби. В глубине души она знает, что убила тех семерых младенцев и причинила вред многим другим, но она настолько убеждена в своей лжи и в своей невиновности, что чувствует себя оскорблённой из-за того, что кто-то может усомниться в её словах. Это хорошо известное противоречие, свойственное многим людям, совершающим менее тяжкие преступления, например финансовые махинации: им так долго всё сходило с рук, что, хотя они и знают о своей вине, им кажется неразумным, что кто-то может их обвинить. Это своего рода нарциссическое чувство вседозволенности, вера в то, что они выше закона. Также есть признаки клинической психопатии. Другими словами, она безжалостная убийца, виновная в беспрецедентных преступлениях, но это не значит, что она автоматически обладает всеми типичными чертами психопата.
Некоторые из распространённых черт, похоже, отсутствуют: например, она не была неразборчивой в сексуальных связях и не производила впечатления паразитирующего и лживого человека во всех аспектах своей жизни. Конечно, она постоянно лгала полиции и на протяжении всего судебного процесса, но для этого была рациональная причина — она пыталась скрыть свои преступления. В этих записях нет никаких признаков того, что она лжёт ради самой лжи или создаёт фантастический мир. Она может понимать, по крайней мере, на уровне фактов, что её поступок был отвратительным с моральной точки зрения. Мы называем это «когнитивной эмпатией» — способностью понимать, когда другие люди страдают. Но ей явно не хватает «эмоциональной эмпатии», и она не может чувствовать то, что чувствуют другие. Их боль не заставляет её страдать: на самом деле она даже получает от этого какое-то удовольствие. Я часами пытался понять мотивы Летби. Многие эксперты обратили внимание на одну фразу: «Я убила их нарочно, потому что я недостаточно хороша, чтобы заботиться о них». Но воспринимать её буквально — ошибка. Это не объяснение, а лишь вспышка жалости к себе.
Я считаю, что её истинными мотивами были жажда власти, контроля и острые ощущения от наблюдения за процессом горевания. Есть свидетельства яростного гнева или зависти по отношению к счастливой семье, выраженные в словах: «У меня никогда не будет детей, я никогда не выйду замуж, я никогда не узнаю, каково это — иметь семью». Мы знаем, что Летби хотела присутствовать, когда родители были подавлены горем, даже если умершие младенцы не были её пациентами. Она даже отправила одной семье открытку с выражением сочувствия после того, как убила их недоношенного ребёнка. Очевидно, что у неё есть нездоровое желание питаться их болью. Однако она не лишена эмоций. В некоторых своих каракулях, в частности на странице, вырванной из блокнота и плотно исписанной с обеих сторон, Летби неоднократно пишет имена своих кошек, Тиггера и Смутча. С помощью животных она выражала привязанность и эмоции, сохраняя при этом полный контроль. Люси Летби — самый необычный и уникальный клинический случай из всех, с которыми я сталкивался.
Судя по тому, что мы знаем о её жизни до того, как начали возникать опасения по поводу смерти младенцев, ничто в её поведении не казалось людям странным. Она не была агрессивной или импульсивной, параноидальной или сварливой. Коллеги считали её дружелюбной и открытой, усердной и компетентной. Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь сможем понять её до конца. Поскольку она никогда не выйдет из тюрьмы, она вряд ли получит интенсивную психиатрическую помощь, которая могла бы вызвать у неё настоящие угрызения совести. Без этого маловероятно, что её посетит озарение, которое объяснит, что она сделала. Единственное, что мы можем узнать о её отравленном, извращённом сознании, — это странные пометки на стикерах.
С) Судебный психиатр доктор Сохом Дас.
Суд не установил мотив, хотя он и не является обязательным для признания виновным. Обвинение в деле Летби выдвинуло несколько теорий, в том числе о том, что возможными мотивами были скука, жажда острых ощущений и «игра в Бога». Они также утверждали, что у Летби были тайные отношения с женатым врачом, который участвовал в некоторых делах. В качестве доказательства они привели частые сообщения, которые Летби отправляла ему во время некоторых ночных смен, а также листок бумаги из ее кабинета, на котором она написала такие фразы, как «Я доверяла тебе всё и любила тебя», «Ты был моим лучшим другом» и «Пожалуйста, помоги мне». Летби отвергла все эти предположения, в том числе идею о том, что у неё были отношения с этим врачом или что она была в него влюблена.
Бывший детектив, который выступал в качестве ведущего следователя по делу Беверли Аллитт 1990-х годов, провел параллели между делами Аллитт и Летби, предположив, что Летби, возможно, скопировал методы Беверли. Криминальные психологи Доминик Уилмотт и Дэвид Холмс предположили, что Летби могла руководствоваться *искусственным расстройством, навязанным другому человеку, — такая же теория была выдвинута в отношении Аллитт.
*Искусственным расстройством, навязанным другому человеку это когда один человек создаёт видимость проблем со здоровьем у другого, чаще всего у ребёнка, чтобы самому казаться заботливым и незаменимым. Такое поведение может включать подделку медицинских документов и анализов, введение веществ, вызывающих диарею, рвоту, лихорадку, и другие действия. Тяжёлая форма такого расстройства рассматривается как форма насилия и жестокого обращения. Другие названия: Фальсифицированное расстройство, навязанное другому человеку (ФРНД). Сфабрикованное или индуцированное заболевание со стороны опекунов (СЗДСО), медицинское насилие над детьми, первоначально называвшееся синдромом Мюнхгаузена по доверенности (ССМдД).
Дэвид Уилсон, почётный профессор криминологии, опубликовал в августе 2023 года в «The Guardian» («Хранитель») статью, в которой утверждал, что Летби движет «комплекс героя». Позже в том же месяце Уилсон рассказал о Летби в программе «Newsnight» («Вечер новостей»), где он заявил, что убийцы в сфере здравоохранения приходят в эту профессию, чтобы выбирать уязвимых жертв, таких как очень старые или очень молодые люди.
После вынесения обвинительного приговора:
Дисциплинарное взыскание:
13 марта 2020 года, находясь под залогом, Летби была временно отстранена от работы Советом по сестринскому делу и акушерству. 18 августа 2023 года Андреа Сатклифф, исполнительный директор и регистратор Совета по сестринскому делу и акушерству, заявила, что Летби «по-прежнему отстранена от работы, и теперь мы приступим к нашим регулирующим действиям, чтобы исключить её из реестра». Летби была исключена из реестра медсестер 12 декабря 2023 года после того, как сообщила Совету по сестринскому делу и акушерству, что не признает себя виновной, но не оспаривает исключение.
Апелляция:
В январе 2024 года Летби обратилась в Апелляционный суд за разрешением обжаловать свои приговоры, в чем судья отказал. Она возобновила свое ходатайство и на трехдневном слушании в апреле 2024 года ее адвокаты выдвинули четыре основания для апелляции относительно отказа судьи первой инстанции в удовлетворении ходатайств, но в мае 2024 года трое судей Апелляционного суда - дама Виктория Шарп, лорд—судья Холройд и госпожа судья Ламберт — отказали в разрешении на апелляцию.
В рамках апелляции адвокат Летби Бен Майерс снова попытался оспорить включение в дело показаний Дьюи Эванса, врача и главного свидетеля обвинения, заявив, что их следует исключить как доказательства, поскольку он был «догматичным и предвзятым». Апелляционные судьи отклонили эти критические замечания, постановив, что Эвансу не хватало беспристрастности, он был достаточно квалифицирован, чтобы высказать своё мнение, и именно присяжные должны были оценить качество его показаний.
Вторым основанием для апелляции было то, что медицинские доказательства того, что Летби вводила воздух в кровоток младенцев, были «очень слабыми», а третьим основанием было то, что судья был неправ, когда сказал присяжным, что они могут вынести обвинительный приговор, даже если они не уверены в том, какой именно метод использовала Люси в каждом конкретном случае. Последним основанием было то, что судья не проверил беспристрастность одного из присяжных. Суд отклонил все эти четыре основания, а в последующем письменном заявлении судей говорилось, что судебное разбирательство было «вдумчивым, справедливым, всесторонним и правильным» и что ни одно из четырёх юридических возражений, выдвинутых Летби, не было «оспоримым». В заявлении говорилось, что критерии для принятия новых доказательств не были соблюдены.
Повторное рассмотрение дела:
На слушаниях 25 сентября 2023 года прокуратура подтвердила, что по одному из шести пунктов обвинения Летби в покушении на убийство, по которым присяжные на первоначальном судебном процессе не смогли вынести вердикт, будет проведено повторное судебное разбирательство. Оно должно было начаться только после того, как судьи решат, давать ли Летби разрешение на обжалование вынесенных ей приговоров.
Повторное судебное разбирательство началось 10 июня 2024 года. 2 июля Люси была признана виновной в покушении на убийство, а 5 июля 2024 года приговорена к ещё одному пожизненному заключению.
24 октября 2024 года она подала апелляцию на это решение на основании того, что предвзятое освещение в СМИ должно было помешать проведению судебного разбирательства. Апелляционный суд отклонил апелляцию Летби.
Дальнейшие расследования:
После вынесения приговора стало известно, что полиция расследует, не причинила ли Летби вред другим младенцам. Продолжалось расследование инцидентов, которые детективы сочли «подозрительными» в больнице «графиня Честер», с участием около 30 других младенцев. Неонатологи изучили около 4000 случаев госпитализации в больнице и Ливерпульской женской больнице, где Летби работала с 2012 по 2015 год, и должны были сообщать полиции о любых случаях «неожиданного и необъяснимого» ухудшения состояния. По крайней мере, одной семье полиция сообщила, что рождение их ребёнка в последней больнице было частью расследования. 2 июля 2025 года Королевская прокурорская служба подтвердила, что рассматривает возможность выдвижения дополнительных обвинений на основании новых данных, полученных от полиции Чешираю. Они опросили Летби под *caution по поводу смертей в двух больницах.
*Допросить человека под caution (interview under caution) — это значит провести допрос с предостережением.
4 октября 2023 года полиция Чешира объявила о начале расследования случая непредумышленного убийства в больнице «графини Честерской». 1 июля 2025 года три человека, входившие в состав высшего руководства, были арестованы по подозрению в непредумышленном убийстве по неосторожности.
Запрос по Терлволлу:
После вынесения приговора Летби британское правительство распорядилось провести независимое расследование обстоятельств смерти и других инцидентов. Министерство здравоохранения и социального обеспечения заявило, что в ходе расследования будут изучены «обстоятельства смерти и других инцидентов, в том числе то, как решались проблемы, о которых сообщали врачи». Было подтверждено, что расследование не будет носить официальный характер, поэтому свидетелей нельзя будет принуждать к даче показаний, но расследование всё равно будет необходимо. Главный врач, исполнительный директор и старшая медсестра фонда на момент инцидентов заявили, что будут полностью сотрудничать со следствием. Главный врач ушёл в отставку в августе 2018 года, а исполнительный директор подал в отставку в сентябре 2018 года после подписания соглашения о неразглашении.
«Слейтер и Гордон», юридическая фирма, представляющая интересы двух семей жертв, выступила с заявлением, в котором призвала следствие обязать свидетелей участвовать в допросе, поскольку неофициальное слушание «должно опираться на добрую волю участников, желающих поделиться своими показаниями». Необходимость проведения официального расследования была поддержана, среди прочих, сэром Робертом Баклендом, бывшим государственным секретарем юстиции, Самантой Диксон, депутатом парламента от города Честер, Стивом Брайном, председателем Специального комитета Палаты общин по здравоохранению и социальному обеспечению, сэром Киром Стармером, тогдашним лидером оппозиции, и Парламентский *омбудсмен и омбудсмен по вопросам здравоохранения.
*Омбудсмен (от швед. ombudsman — «поверенный агент, представитель») — уполномоченный по защите прав граждан, который контролирует соблюдение законов и принимает меры для восстановления нарушенных прав. В разных странах официальные названия должности различаются. Например: в РФ омбудсмен называется Уполномоченным по правам человека, в Испании — Защитником народа, во Франции — Медиатором.
В августе 2024 года группа из 24 неонатологов и специалистов по статистике написала письмо министрам с просьбой отложить расследование и изменить его условия в связи с опасениями по поводу обоснованности приговоров, вынесенных Летби. Следствие отклонило эти предложения.
Министр образования Джиллиан Киган заявила, что тип расследования будет пересмотрен после назначения председателя. 30 августа 2023 года министр здравоохранения Стив Барклай объявил, что расследование было переквалифицировано в официальное расследование, назвав это лучшим вариантом развития событий и имея в виду, что свидетели будут обязаны давать показания.
Судья леди достопочтенная Кэтрин Мэри Тирлуолл была назначена председателем комиссии по расследованию. Круг вопросов, подлежащих расследованию, был опубликован 19 октября 2023 года и обновлён 22 ноября 2023 года, когда она официально открыла расследование.
Общественное расследование началось 10 сентября 2024 года. После представленных материалов Председатель 29 мая 2024 года постановил, что основным участникам, их законным представителям и средствам массовой информации будет доступен удаленный просмотр в прямом эфире, но прямой трансляции «для всего мира» - небудет. Коллеги засвидетельствовали, что Летби обсуждая смерть младенцев, всегда была « болтлива и взволнована » всегда хотела заниматься «нездоровыми» малышами, устраивала скандал, когда ей не назначали смены в отделения интенсивной терапии, заявляя, что чувствовует, что ухаживать за более здоровыми младенцами, «скучно, чем присматривать за детьми особого ухода». И что она не могла дождаться первой смерти младенца, чтобы «покончить с этим делом».
Бывший министр здравоохранения Джереми Хант извинился перед семьями погибших во время слушаний в 2025 году за то, что «слишком долго» бездействовал.
Адвокаты Летби и другие её сторонники призвали приостановить расследование на время рассмотрения её апелляции в Комиссии по пересмотру уголовных дел. Тирлуолл отклонила это требование в марте 2025 года и заявила, что планирует представить свой отчёт в ноябре 2025 года.
Новая команда защиты:
В сентябре 2024 года Летби назначили нового адвоката, Марка Макдональда. На пресс-конференции в декабре 2024 года Макдональд объявил, что готовит новые ходатайства, как в Апелляционный суд, так и в Комиссию по пересмотру уголовных дел. Он утверждал, что главный свидетель-эксперт обвинения, Дьюи Эванс, ненадёжен, поскольку он изменил своё мнение о том, как умерли некоторые младенцы. Макдональд также сказал, что несколько экспертов работали бесплатно над отчётами о смертях детей и эпизодах, связанных с ними. Два отчёта, о «ребёнке C» и «ребёнке O», уже завершены и не выявили преднамеренного причинения вреда.
После пресс-конференции Эванс заявил, что не менял своего мнения, и назвал критику Макдональда «необоснованной, голословной, неточной». Он сказал, что единственным изменением в его показаниях стала дата смерти «ребёнка C», и что это произошло из-за простой ошибки со стороны обвинения. Его комментарии после суда о способе смерти некоторых младенцев противоречат позициям, которые он занимал в качестве свидетеля на суде.
4 февраля 2025 года юридическая команда Люси Летби подала ходатайство о пересмотре её дела как потенциально несправедливо вынесенного. Одновременно с подачей этого ходатайства были опубликованы результаты экспертизы, проведённой группой из 14 международных медицинских экспертов. Председателем группы был Шу Ли, неонатолог на пенсии из Университета Торонто. Группа пришла к выводу, что нет никаких медицинских доказательств, подтверждающих заявления о том, что Летби намеренно причиняла вред или убивала младенцев в больнице «графиня Честер». Вместо этого они объяснили смерть многих младенцев естественными причинами или некачественным медицинским обслуживанием, подчеркнув такие проблемы, как нехватка персонала и задержки в проведении необходимых процедур. Эти выводы поставили под сомнение убеждения Летби и показали, что смерти были вызваны факторами, не связанными с какими-либо преднамеренными действиями с её стороны.
Реакции:
Призывы к регулированию и реформированию:
Британская медицинская ассоциация, представляющая интересы врачей, призвала привлечь к ответственности за бесхозяйственность руководителей Национальной службы здравоохранения и администраторов здравоохранения, аналогично тому, как Генеральный медицинский совет может лишать лицензии врачей, причиняющих вред пациентам. Консультант по неонатологии, который сообщил администрации о своих подозрениях в отношении Летби, также призвал к регулированию управления в сфере здравоохранения.
Парламентский омбудсмен и омбудсмен по вопросам здравоохранения Роб Беренс призвал к радикальным изменениям в управлении Национальной службой здравоохранения, чтобы предотвратить подобные случаи в будущем.
Дьюи Эванс призвала провести расследование возможности предъявления обвинений в корпоративном непредумышленном убийстве в связи с делом Летби. Главная медсестра « NHS England» дама Рут Мэй выступила с заявлением, в котором говорится: «NHS полностью привержена делу и сделает все возможное, чтобы предотвратить повторение чего-либо подобного, и мы приветствуем независимое расследование, объявленное Министерством здравоохранения и социальной защиты, чтобы убедиться, что мы извлекли все возможные уроки из этого ужасного случая».
21 августа 2023 года было объявлено, что директор по сестринскому делу в больнице «графиня Честер» в то время, когда там работала Летби, была немедленно отстранена от должности старшего медработника «Northern Care Alliance NHS Foundation Trust» («Трастовый фонд NHS Northern Care Alliance») из-за информации, которая стала известна в ходе судебного разбирательства. Впоследствии Совет по сестринскому делу и акушерству объявил, что в отношении неё будет проведено расследование на предмет пригодности к практике. Её и других руководителей больницы обвинили в игнорировании предупреждений о Летби.
Сообщалось, что британское правительство изучает возможность приостановить выплату пенсии Летби. Правила пенсионного фонда Национальной службы здравоохранения предусматривают лишение пенсии после осуждения за определённые преступления.
Сохранность обвинительных приговоров:
Летби всегда утверждала, что невиновна, и пользовалась поддержкой друзей и некоторых бывших коллег. Некоторые медицинские, статистические и научные эксперты также выражали сомнения в её виновности. То, что защита Летби вызвала на суд только двух свидетелей — саму Летби и сантехника, — некоторые восприняли как свидетельство того, что у присяжных не было возможности услышать объективную оценку доказательств. После завершения второго судебного разбирательства в июле 2024 года и снятия, связанных с ним ограничений на публикацию материалов некоторые из этих опасений были опубликованы в прессе. Апелляционный суд отклонил несколько аргументов, касающихся безопасности осуждённых.
Опасения по поводу медицинских показаний:
Большая часть медицинских доказательств, использованных в ходе судебного разбирательства, подверглась критике со стороны экспертов в различных областях, включая неонатологию, патологию, сестринское дело, биохимию, судебную токсикологию и другие. Под пристальным вниманием оказались утверждения обвинения о том, что состояние младенцев до инцидентов было стабильным, что можно было исключить другие объяснения и что предполагаемые методы нападения были правдоподобными. Оспаривание первоначальных отчётов патологоанатомов о причинах смерти младенцев вызвало споры. Большинство младенцев, в убийстве которых была обвинена Летби, прошли вскрытие, и ни в одном из первоначальных отчётов патологоанатомов не было подозрений на неестественную смерть.
В феврале 2025 года группа из 14 международных экспертов, созванная неонатологом Шу Ли, представила результаты собственного расследования смертей и коллапсов. Они пришли к выводу, что все инциденты можно объяснить естественными причинами и/или ненадлежащим уходом, не найдя доказательств умышленного причинения вреда.
В следующих подразделах рассматриваются некоторые проблемы, поднятые до начала расследования этой экспертной группы, а также некоторые из имеющихся в настоящее время в открытом доступе сведений о выводах группы (далее — «группа Ли»).
Инсулин:
Эксперты поставили под сомнение интерпретацию результатов анализа крови, которые использовались в качестве доказательства того, что Летби отравила двух младенцев инсулином. Некоторые утверждают, что используемый тип анализа слишком подвержен ошибкам, чтобы его можно было использовать в уголовном процессе. В инструкции лаборатории, проводившей анализы, рекомендуется проводить подтверждающий анализ с помощью более точного теста, если есть подозрение на введение инсулина, но в этих случаях дальнейшие анализы не проводились. Другие предположили, что, если результаты точны, то у них есть альтернативные возможные объяснения. Профессор Джозеф Вольфсдорф, специалист по детской гипогликемии в Гарвардской медицинской школе, поставил под сомнение, что результаты для одного младенца вообще соответствуют отравлению инсулином. А профессор Джефф Чейз, специалист по инсулину для недоношенных детей, изучил эти случаи вместе с инженером-химиком Хелен Шеннон; они пришли к выводу, что эксперты обвинения сильно недооценили количество инсулина, которое должен был использовать Летби. На суде не было представлено никаких доказательств того, что кто-либо из подразделения пропал без вести.
Чейз и Шеннон позже изучили записи о младенцах в рамках «группа Ли». Они утверждали, что, помимо проблем с надёжностью теста, результаты не могут указывать на введение инсулина недоношенным младенцам, чья физиология отличается от физиологии детей старшего возраста или взрослых.
Воздух через назогастральный зонд:
Несколько неонатологов охарактеризовали заявление о том, что Летби убила трёх младенцев, введя воздух в их желудки через назогастральный зонд, как «бессмысленное или чушь», «смехотворное», «неправдоподобное» […] «фантастическое» и «невозможное с практической точки зрения».
Рентгеновский снимок, широко обсуждавшийся обвинением, использовался для утверждения, что Летби убила «ребенка С» этим методом, но она не была на смене с момента рождения ребенка, когда был сделан снимок. Вскоре после трансляции программы BBC «Файл 4», в которой обсуждалось это дело, Дьюи Эванс, который выступал в качестве ведущего свидетеля-эксперта обвинения, сказал, что он больше не согласен с версией обвинения о том, как умер младенец, но вместо этого сказал, что Летби убила его другим методом. Он сказал, что он больше не верит, что кто-либо из младенцев был убит «непосредственно в результате» попадания воздуха в их желудки.
«Группа Ли» пришла к выводу, что нет никаких доказательств того, что воздух был закачан в назогастральные трубки младенцев.
Воздушная эмболия:
Обвинение использовало исследование Шу Ли и А. К. Тансвелл, проведённое в 1989 году, чтобы доказать, что изменение цвета кожи у некоторых младенцев было признаком воздушной эмболии. После суда, ознакомившись с описаниями изменения цвета кожи у младенцев, Ли, известный неонатолог, не согласился с тем, что это указывает на воздушную эмболию. Ли также назвал «фундаментальной ошибкой медицины» любую попытку диагностировать воздушную эмболию, просто исключив другие варианты. Защита подала ходатайство об использовании Ли в качестве свидетеля для подачи апелляции в 2024 году, но Апелляционный суд постановил, что его показания неприемлемы, поскольку он мог быть вызван в суд, а доводы обвинения основывались не только на изменении цвета кожи, указывающем на состояние здоровья.
После этой попытки апелляции Ли опубликовал обновленную версию своей статьи 1989 года, которая, по его утверждению, еще больше подрывает доводы обвинения, показывая, что никогда не было зафиксировано случаев венозной воздушной эмболии, приводящей к пятнистому изменению цвета кожи.
(Бывший детский хирург Национальной службы здравоохранения Великобритании Абид Кази )
Абид Кази, бывший детский хирург Национальной службы здравоохранения Великобритании, чей отчёт о смерти младенца от воздушной эмболии был использован в отчёте главного свидетеля-эксперта обвинения, рассмотрел дело одного из младенцев, в убийстве которого Летби была признана виновной, и сказал: «Я очень скептически отношусь к этому диагнозу». Он продолжил: «Я внимательно следил за делом Люси Летби и считаю, что она стала жертвой несовершенной системы Национальной службы здравоохранения».
«Группа Ли» выдвинула альтернативные причины инцидентов, которые, по утверждению обвинения, были вызваны воздушной эмболией. Они утверждали, что доказательств воздушной эмболии не было.
Повреждение печени:
Обвинение утверждало, что повреждение печени, обнаруженное при вскрытии «ребёнка О», могло быть вызвано только преднамеренным причинением вреда. Это противоречило первоначальному мнению патологоанатома о том, что повреждение было вызвано естественными причинами. Ведущий специалист в области перинатальной патологии рассмотрела это дело и заявила, что ранее она сталкивалась с повреждениями печени такого рода, вызванными естественными причинами. Она назвала позицию эксперта обвинения «наивной» и согласилась с первоначальным мнением патологоанатома. Опубликованные исследования сообщают о сотнях подобных случаев, которые естественным образом происходят у новорожденных. В совместном отчете двух неонатологов, работавших с юридической командой Летби, утверждается, что печень «ребенка О» была случайно проколота врачом, который ввел иглу не в то место.
«Группа Ли» утверждала, что игла врача могла попасть в печень, хотя изначально повреждение печени было вызвано травматичными родами.
Смещенная дыхательная трубка:
Летби была признана виновной в попытке убить «ребёнка К», вынув у неё дыхательную трубку. Эксперты задались вопросом, как можно было прийти к такому выводу, если никто из свидетелей не видел этого события, а случайное извлечение трубки «чрезвычайно распространено». «Группа Ли» утверждала, что нет доказательств того, что трубка была извлечена, и что ухудшение состояния было вызвано тем, что трубка была слишком маленькой для ребёнка.
Качество статистических данных:
Несколько специалистов по статистике раскритиковали использование данных стороной обвинения. Сторону обвинения обвинили в том, что она стала жертвой ошибки *техасского снайпера и ошибки прокурора. График смен, представленный присяжным и якобы указывающий на то, что Летби находилась на месте каждого подозрительного происшествия, подвергся критике на том основании, что критерии включения инцидентов были неясными и, вероятно, предвзятыми, что вводило в заблуждение. Критики отмечают, например, что некоторые случаи смерти и другие инциденты не были учтены. Кроме того, в отчёт не были включены сотрудники, не являющиеся медсёстрами, и не был указан контекст, например, как часто каждая медсестра работала в течение этого периода. Другие использовали данные по всей Национальной службе здравоохранения, чтобы доказать, что всплеск смертности в отделении не был статистически аномальным. Были предложены альтернативные объяснения всплеску смертности.
*Ошибка техасского снайпера — это неформальная логическая ошибка, которая возникает, когда различия в данных игнорируются, а сходства преувеличиваются. Из этого рассуждения делается ложный вывод.
В ходе расследования чеширская полиция связалась с профессором Джейн Хаттон, экспертом в области медицинской статистики, и подписала с ней соглашение о консультировании. Однако Королевская прокурорская служба проинструктировала полицию прекратить это расследование, и запланированный Хаттон анализ так и не состоялся. После завершения судебных процессов она была в числе экспертов, активно критиковавших версию обвинения, утверждая, что доказательства, касающиеся дейта, «не выдерживают критики».
Чтобы обсудить проблемы, с которыми столкнулись его члены, в сентябре 2024 года Королевское статистическое общество провело собрание, на котором некоторые доказательства обвинения подверглись резкой критике и были проведены сравнения с доказательствами, использовавшимися в судебных ошибках, связанных с другими медсёстрами, осуждёнными за убийство своих пациентов.
Проблемы с персоналом и инфраструктурой:
В мае 2024 года «The New Yorker» («Житель Нью - Йорка») опубликовал статью за авторством штатного корреспондента Рэйчел Эйвив, в которой ставилась под сомнение правомерность осуждения Летби.
Эйвив указала на повсеместную нехватку персонала, «перегруженность» персонала и наличие только одного специалиста-неонатолога в отделении, а также на проблемы с гигиеной. Расследование показало, что в 2014 году младенец умер из-за того, что врачи неправильно установили дыхательную трубку. Как заявила защита на суде, проблемы с дренажной системой здания привели к тому, что трубы часто засорялись, что иногда приводило к засорению канализации в раковинах.
Эйвив также упомянула предыдущее расследование причин повышенной смертности в отделении, проведённое Королевским колледжем педиатрии и детского здоровья (RCPCH), и ответные меры больницы. В сентябре 2016 года RCPCH опросил персонал больницы «графиня Честер». В их последующем отчёте был сделан вывод о недостаточном количестве медицинского и сестринского персонала. Они отметили, что рост смертности в 2015 году не ограничивался отделением для новорождённых. Они описали Летби как «энтузиастку, способную и целеустремлённую», а персонал отделения — как «очень расстроенного» из-за её отстранения от клинических обязанностей. В отчёте утверждалось, что у врачей, которые её подозревали, было «субъективное мнение без каких-либо других доказательств». В публичном ответе на отчёт больница признала проблемы с «кадрами, компетенциями, руководством, командной работой и культурой».
Из-за ограничений на публикацию, введённых в связи с предстоящим повторным судебным разбирательством по делу Летби, онлайн-версия статьи была недоступна для британских читателей. Это решение было оспорено в парламенте консервативным депутатом Дэвидом Дэвисом. Однако печатная версия «The New Yorker», в которой была опубликована статья, как обычно, была доступна для продажи в британских газетных киосках.
В августе 2024 года в «The Telegraph» («Телеграф») просочился отчет, из которого следовало, что в подразделении, где работала Летби, произошла вспышка опасной бактерии в период, когда умерли младенцы, за убийство которых Люси была признан виновной. Эта вспышка не упоминалась в ходе судебного процесса над ней. Комментируя просочившийся отчет, профессор медицинской микробиологии Дэвид Ливермор утверждал, что вспышка бактериальной инфекции является более простым объяснением наблюдаемого всплеска смертности в отделении, чем то, что Летби убила нескольких младенцев.
Неверно помеченные данные о взломе дверей:
На протяжении всего первого судебного разбирательства данные о взломе дверей использовались для установления присутствия Летби на инцидентах. В августе 2024 года Королевская прокурорская служба подтвердила, что во время этого судебного разбирательства данные на одной из дверей неонатального отделения были неправильно помечены, так что входы и выходы были изменены местами. Они не подтвердили, были ли данные на других дверях правильно помечены. Полиция Чешира проанализировала использование ложных данных и пришла к выводу, что они использовались в доказательствах, касающихся девяти младенцев, но сыграли центральную роль только в деле «ребенка К». На первом судебном процессе по этому делу, Летби не признали виновной в причинении вреда здоровью.
В блоке была еще одна дверь, которая не регистрировала входы и выходы, а это означало, что данные о движении по двери не могли учитывать все входы и выходы.
Интерпретация рукописных заметок:
В ходе судебного разбирательства рукописные записи, найденные в доме Летби, были представлены обвинением как признание. Фэй Скелтон, преподаватель и специалист по судебной психологии, подчеркнула, что в записях также содержатся фразы, отрицающие ее вину. Она сказала «5 каналу», что «они вполне правдоподобны как записи человека, страдающего от крайнего психического расстройства. … Я не рассматриваю эти записи как признание вины».
В сентябре 2024 года «The Guardian» («Хранитель») сообщила, что заметки были написаны по совету консультантов в рамках терапевтического процесса. Цитировались слова Ричарда Курена, председателя Общества судебной психотерапии: «Рисование, ведение дневника - это способ взять под контроль свои мысли. Я не думаю, что это имеет какое-либо отношение к признанию».
Критика свидетеля:
Ряд медицинских экспертов поставили под сомнение правдивость показаний свидетеля обвинения Дьюи Эванса, профессионального эксперта-очевидца. Свилена Димитрова, неонатолог-консультант Национальной службы здравоохранения, и Роджер Норвич, судебно-медицинский эксперт, подали официальные жалобы в Генеральный медицинский совет на показания Эванса. Димитрова рассказала «The Guardian», что, по ее мнению, «версии, выдвинутые в суде, были неправдоподобны, а обвинение изобиловало медицинскими неточностями. Меня там не было, поэтому я не могу сказать, что Летби была невиновена, но я не вижу доказательств вины». Эванс отверг предположение о том, что он был предвзятым, и сказал, что защита на суде могла вызвать свидетелей-экспертов, чтобы оспорить его мнение, но не сделала этого. На суде другие свидетели-эксперты обвинения в основном поддержали его мнение.
В статье «The New Yorker» подчеркивается, что отчет, написанный Эвансом в качестве свидетеля-эксперта по предыдущему делу, был охарактеризован судьей Апелляционного суда как «бесполезный» и включающий в себя мнения, которые были «*тенденциозными и пристрастными» и «выходили за рамки профессиональной компетенции доктора Эванса».
*Тенденциозно это означает действующий предвзято, необъективно. Например: «тенденциозный писатель, читатель, критик».
Реакция на сомнение:
Дьюи Эванс заявил, что подвергся оскорблениям со стороны сторонников Летби в Интернете, которые сомневаются в *безопасности ее осуждения. Говоря об этом в интервью Би-би-си, он описал это как нечто похожее на запугивание, которому подвергались врачи от сторонников известных насильников в 1980-х и 1990-х годах. Он утверждал, что людям трудно смириться с тем, что убийцей могла быть «молодая, белая, английская медсестра из респектабельной семьи», которая «пряталась у всех на виду», добавив: «Это случилось с Гарольдом Шипманом, это случилось с Джимми Сэвилом, для того чтобы им все сошло с рук, крайне важно, чтобы они выглядели нормальными».
*Безопасность осуждения в суде (безопасность участников уголовного судопроизводства) — это обеспечение защиты жизни, здоровья, жилья, имущества, чести и достоинства этих лиц от противоправных посягательств в связи с участием в уголовном процессе. Цель — создать условия для надлежащего отправления правосудия.
Адвокат семей младенцев описала сомнения по поводу обвинительных приговоров как «заговоры, некоторые из которых являются крайне оскорбительными и огорчительными для семей ее жертв». Адвокаты семей призвали к публичной прямой трансляции расследования по делу Терлуолла, утверждая, что сомнения «часто плохо обоснованы и в конечном итоге растут в тени. Чем больше света мы проливаем на это Расследование, тем меньше остается места для спекуляций и заговора». Однако комиссия не была убеждена в необходимости прямой трансляции и отклонила заявку.
Специальный корреспондент Би-би-си Джудит Мориц, одна из четырёх репортёров, допущенных в зал суда, рассказала «The Sunday Times» («Санди Таймс»), что в дебатах по поводу обвинительного приговора не учитываются ключевые аспекты, которые присяжные видели во время суда. Мориц сказала, что её обеспокоило поведение Летби и отсутствие эмоций по поводу смерти младенцев, но она «расплакалась», когда говорила о себе, потере работы и переписке с женатым врачом. Летби действительно рыдала в суде, рассказывая о смерти младенца. Мориц также сказала, что Летби противоречила сама себе и пыталась «переиграть» прокурора. Наблюдатели в зале суда во время её первоначального процесса говорили, что Летби была «холодной и безразличной» и утверждала, что не помнит событий, которые могли бы указывать на её вину.
Расследование группы экспертов:
Во время судебного процесса над Летби в 2022–2023 годах свидетель-эксперт обвинения Дьюи Эванс сослался на статью 1989 года, написанную канадским неонатологом Шу Ли, чтобы диагностировать воздушную эмболию как механизм убийства младенцев. Ли, президент Канадского фонда неонатологии, не был вызван в качестве свидетеля-эксперта во время суда над Летби и, живя в Канаде, не знал об использовании результатов своего исследования до вынесения приговора. Узнав об этом деле, он забеспокоился, что его исследования были использованы не по назначению. После того как в 2024 году Летби безуспешно подала апелляцию, Ли созвал группу из 14 медицинских экспертов из шести стран, чтобы они рассмотрели все случаи, связанные с ней. Адвокат Люси предоставил им медицинские заключения и показания свидетелей, но не взял денег и обязался опубликовать результаты, даже если они не будут в пользу Летби.
3 февраля 2025 года Ли появился на пресс-конференции с адвокатом Летби Марком Макдональдом, членом парламента Дэвидом Дэвисом и неонатологом и бывшим президентом Королевского колледжа педиатрии и детского здоровья Ниной Моди. Ли сообщил, что группа «не обнаружила никаких убийств» и что «во всех случаях смерть или увечья были вызваны естественными причинами или просто плохим медицинским обслуживанием». Несколько дней спустя, он призвал немедленно освободить Летби из тюрьмы и поместить под домашний арест до повторного рассмотрения дела. Параллельно с этим юридическая команда Летби обратилась в Комиссию по пересмотру уголовных дел, которая занимается потенциальными ошибками правосудия, с просьбой пересмотреть дело.