Несколько магазинов, ларек с денежными переводами, душевая, мотик и свой дом — Абдуль официально богат. Ну как «официально» — официально ни этих магазинов, ни домов, ни даже самого Абдуля вообще не существует. Нет записей, документов, бумажек. И тем не менее, кто угодно в Агбогблоши знает, что Абдуль — богат.
Мы идем аккуратно, перепрыгивая лужи с сине-желто-зеленой водой, обходим большие черные пятна расплавленной резины, впитавшейся в грунт, уворачиваемся от кислотных брызг, разлетающихся от тарахтящих по извилистым улочкам драндулетов.
— Как тебе у нас? — спрашивает Абдуль, улыбаясь ослепительно белой (особенно поразительно, учитывая все вокруг) улыбкой. И пока я не успеваю ничего сказать, отвечает за меня: — Скажи, классно!
«Классно» — это не то слово, которое я бы применил к Агбогблоши. Скорее «невероятно». Целый город — с отелями, ресторанами, барбершопами, службами доставки и всем прочим — основанный прямо на вершине крупнейшей в мире свалки электроники. Старые компьютеры и смартфоны, генераторы и холодильники со всего мира стекаются сюда, превращаясь в ресурсы этого невероятного рудника по добыче сырья из высокотехнологичных отходов.
— Чувствую себя в компьютерной игре, — бурчу я под нос.
— Ага, — кажется, не совсем понимает, но соглашается Абдуль. — Вот здесь ты будешь жечь.
Он указывает мне на огромную гору из сожженного пластика, на вершине которой горит чадящий костер, у которого орудуют большими палками пять-шесть ребят.
— Это «бёрнинг-бои». Ты будешь в их бригаде. Вот провода. Твоя задача — избавить их от изоляции и сдать медь Господину.
— Господину? — переспрашиваю я машинально.
— Да, Господину, на чьей земле ты работаешь.
— Абдуль, это первый раз, когда я работаю на Господина, — стараюсь пошутить я, чтоб хоть как-то взбодриться.
У меня давно отрубило обоняние и вкус — остался только легкий привкус металла во рту. Голова потрескивала, перед глазами все чуть расплывалось от жары и впитанных легкими и кожей химикатов. Ощущения — как будто меня варят в ядовитом супе.
— Мы все работаем на Господина, Стас. И даже Господин работает на Господина.
— Ну нет, Абдуль. Не все.
— Встретимся через 24 часа и посмотрим, что ты скажешь.
Я взял моток проводов, бросил их в огонь и принялся ворошить их палкой, как учил старший бёрнинг-бой. Что могут изменить 24 часа в моем сознании?
Как оказалось, всё.
Добро пожаловать в Агбогблоши!
