Сегодня у нас с вами настоящая запрещенка: дело в том, что наша нынешняя героиня всю жизнь «промышляла» тем, что категорически не приветствуется в Российской Федерации. Она слишком близко дружила со своими подругами.
Немного предыстории. Ромейн Брукс родилась в очень богатой семье, но поначалу особого счастья ей это не приносило. Папаша-алкоголик отчалил вскоре после ее появления на свет, а мать в прямом смысле была не в адеквате, так что сдала девочку на воспитание своей прачке, но часто забывала за нее платить. Еще у Ромейн был не слишком психически здоровый брат. В общем, девочке приходилось тяжко.
Но в один прекрасный день она получила наследство, и жизнь стала налаживаться. Ромейн увлеченно занималась живописью, жила в фешенебельном районе Парижа и сторонилась бедных художников с Монпарнаса. Она не хотела быть в тренде и весь этот авангард ей был до лампочки: когда есть деньги, можно жить по своим правилам.
Именно так она и поступала. В живописи ее интересовали в прямом смысле 50 оттенков серого: именно этот зыбкий и холодный цвет она выбирала для своих работ.
В этой же гамме создано полотно, изображающее ее близкую подругу – балерину Иду Рубинштейн. Называется оно «Переправа» или «Мертвая женщина».
Что это означает? Начнем с того, что андрогинная декадентская внешность Иды была для Брукс неким эстетическим идеалом. Изображая обнаженную женскую натуру, а в начале ХХ века это была прерогатива мужчин, Ромейн не просто любовалась своей подругой, но и изучала собственную сексуальность.
Теперь про сюжет. Обнаженная женщина – это самый что ни на есть сексуальный объект. Объект, который вожделеют, не проникая в суть ее личности или, если хотите, не заглядывая в ее душу.
А тут женщина мертва и желать ее уже как-то… ну вы поняли.
В общем, Брукс предлагает нам посмотреть на обнаженную женщину и, возможно, на женщину вообще, менее утилитарно, превращая смерть в преграду для желания.
Как вам такой поворот?
Впрочем, все, как всегда, могло быть гораздо проще. Художница просто экспериментировала со своим любимым серым цветом, а живая женщина быть серой никак не может.