Какой-то человек однажды сказал: построить коммунизм невозможно. При этом сам он почему-то жил при коммунизме.
Как говорится, если бы Бог хотел что-нибудь спрятать – он бы положил это человеку под нос.
Биологическая коммуна – физиологическая структура функционирования человеческого организма.
Союз клеток и функций, работающий на общую цель. От каждого по способностям, каждому по потребностям. Клетки добросовестно выполняют свои задачи на благо всего тела.
Само тело, даже у врагов коммунистической идеологии, при проблемах со здоровьем – глотает пилюли и ложится под нож, чтобы вылечить или удалить больной орган.
Конечно, можно заявить о разнице между человеком и клеткой – как носителем свободы воли, разума и желаний, в сравнении с простой биологической машиной. Однако современные исследования клеточной биологии подводят нас к более сложному пониманию «мыслительных» свойств клетки, на основе функционала её цитоскелета. И одновременно, политическая наука наоборот сужает уровень свободы самого человека, как члена общества, – в аспекте влияния на него пропаганды, манипуляций и инстинктов.
В сущности, рак или воспаление – это свобода единичной клетки выбирать: жить в мире с организмом или жить для себя и собственных детишек. Огромный жёлто-синий или коричневый воняющий пузырь опухоли, подавляющий функции всех остальных органов – это типичный пример свободы без обязательств.
В нашем теле постоянно происходит эволюция «поведения» клеток для оптимизации функций. Чаще всего заметным является адаптация и модификация иммунитета – армии, полиции и службы безопасности биологического организма, состоящего, на минуточку, из 20–30 триллионов клеток. Все вовремя питаются, ходят на работу, отдыхают вместе с человеком на курорте, бегают в спортзале, ну или спиваются и подсаживаются на запрещённые вещества. В зависимости от предпочтений всего коллектива – добиваются побед, наполняют разум восторгом, или – жиреют, тупеют и болят.
Организм, конечно, располагает более сложным устройством, чем на современном этапе человеческое общество, потому что эволюционный путь союза клеток насчитывает миллионы лет отбора жизнеспособных конфигураций. Наше тело наполнено: рабочими, учеными, водителями, военными. Есть даже крестьяне – культивирующие полезные витамины и разводящие домашний скот, в виде бактерий в пищеварительной системе.
У всех есть трудовой день, отдых, отпуск и сон. Клетки не живут лозунгами или самообманом – они в поиске баланса. Клетки выбирают депутатов - централизуют ощущения, которые считывает мозг. Стареет и умирает организм справедливо и одновременно, никто не может из него «свалить». Ну, кроме, как в унитаз. Справедливость и общность – это не слабость или причуда, а необходимость выжить.
Бессменным руководителем творческого коллектива является наш мозг, управляющий телом. Внутри царит жуткий тоталитаризм. Люди, которые переживают за отсутствие демократических свобод собственных клеток, глотают и колют всякое расслабляющее и стимулирующее, – и их органы начинают жить самостоятельно.
Часто заболевания и недуги, заражающие тело, появляются от бестолковой деятельности собственника, который на фоне беззаботной жизни может посчитать, что тело дано ему для чувственных удовольствий, а не для санитаров, крестьян и инженеров, утопающих в токсичных отходах. И вот уже очередной высокоразвитый союз валяется в луже мочи и не может запустить навигационные системы, чтобы хотя бы встать. Его тело теперь освободилось. Говорит ли это о том, что физиология коммунизма – не работает? Вопрос индивидуальный.
Мы знаем множество примеров окружающих нас больных организмов с ожирением и жадностью, либо людей, навсегда остановившихся в развитии и не способных использовать человеческий потенциал, – но мы не станем обобщать, ведь здоровых людей гораздо больше. Каждому хочется иметь тело с построенным «коммунизмом», а не разваливающуюся колонию. Только сильный гомеостаз, заключающийся в гармоничном труде клеток – ученых, инженеров, тружеников и, вы не поверите, предпринимателей организма, – способен подарить телу радость долгой жизни и счастье солнечного дня, в котором так много еще хочется сделать.
Иван Смоловский