Работа нашла её сама.
Алина уже почти смирилась с тем, что первое время придётся перебиваться переводами — итальянский у неё был безупречный, это хотя бы можно было монетизировать — когда в среду утром ей позвонил незнакомый номер.
— Алина Сергеевна Воронова?
— Да.
— Меня зовут Павел Игоревич Стрельников. Я — совладелец галереи «Среда». Вы присылали нам резюме две недели назад.
— Да, присылала. Вы мне не ответили, поэтому я решила, что...
— Мы отвечаем не сразу. Мы смотрим. — Голос у него был сухой и деловой, без лишних интонаций. — У вас есть опыт работы с итальянскими художниками?
— Есть. Пять лет в галерее Серра в Милане. Я курировала несколько совместных выставок — итальянская живопись двадцатого века, один большой проект по современным авторам.
— Читал в резюме. Меня интересует другое. Вы можете вести переговоры с итальянской стороной напрямую? Без посредников?
— Да. Язык — свободно.
Короткая пауза.
— Приходите в пятницу в одиннадцать. Адрес пришлю на этот номер.
Он отключился, не попрощавшись.
Алина опустила телефон и посмотрела в окно.
Вот как, — подумала она.
Значит, не совсем чужая.
Галерея «Среда» располагалась в переулке недалеко от Чистых прудов, в старом двухэтажном особняке, который, судя по всему, реставрировали совсем недавно — кирпич был свежий, но фасад намеренно оставили с историческим характером.
Алина остановилась перед входом и почувствовала что-то похожее на давно забытое волнение. Не страх — именно волнение. То самое, которое бывает, когда что-то важное.
Внутри было светло и тихо. Высокие потолки, белые стены, несколько работ развешаны редко — так, чтобы каждая дышала. Алина невольно замедлила шаг, проходя мимо большого холста — абстракция, тёмно-синий с золотом, что-то одновременно тяжёлое и летящее.
— Нравится?
Она обернулась.
Мужчина лет пятидесяти, невысокий, в очках, с усталым и одновременно очень внимательным лицом.
— Да. — Ответила Алина. — Кто автор?
— Молодой петербуржец. Мы открываем его через месяц. — Он протянул руку. — Стрельников.
— Воронова.
Кабинет у него был под стать галерее — никакого лишнего. Стол, два кресла, стопки каталогов, на стене — небольшой графический лист в раме.
— Расскажите мне про галерею Серра. — Сказал он, когда они сели. — Не то, что в резюме. То, что между строк.
Алина чуть помолчала.
— Серра — это семейный бизнес в третьем поколении. Очень консервативный в подходе, но с безупречной репутацией. Они не гонятся за модой. Если они берут художника — это надолго и всерьёз. — Она сделала паузу. — Со стороны они кажутся закрытыми. Но если войти в доверие — открываются полностью. Мне это удалось.
— Как?
— Я работала честно. И никогда не притворялась, что понимаю больше, чем понимаю.
Стрельников смотрел на неё поверх очков.
— Почему вы вернулись?
— Личные обстоятельства.
— Вы планируете остаться?
— Да.
— Насовсем?
— Насовсем.
Он помолчал, постукивая пальцем по столу.
— Мне нужен человек, который выстроит для нас итальянское направление. Переговоры, отбор авторов, организация совместных выставок. Это не быстро и не просто. Зарплата на старте — скромная, но с процентом от каждого реализованного проекта. — Он назвал цифру.
Алина кивнула. Цифра была честной.
— Когда вы готовы начать?
— В понедельник.
Что-то похожее на удовлетворение мелькнуло в его взгляде.
— В понедельник. — Повторил он и встал, давая понять, что разговор окончен. — Жду вас к десяти.
Она шла обратно через переулки пешком — не потому что нужно было, а потому что хотелось побыть в этом ощущении чуть дольше.
Работа. Настоящая работа, своя, по специальности.
Алина не помнила, когда последний раз чувствовала, что что-то происходит для неё, а не вокруг неё.
Телефон завибрировал. Она посмотрела на экран и остановилась.
Марко.
Она смотрела на это имя несколько секунд. Потом сбросила вызов и убрала телефон в карман.
Иди, — сказала она себе.
И пошла.
Антон стоял на кухне и читал что-то на планшете, когда понял, что за стеной — у новой соседки — кто-то поёт.
Негромко. Себе под нос. Что-то итальянское, похожее на старый джаз.
Он опустил планшет.
Из квартиры напротив за три года не доносилось почти ничего, кроме редкого скрипа двери. Бабушка соседки была тихой, почти бесшумной женщиной.
Эта — другая.
Он ещё не решил, хорошо это или плохо.
Вечером Алина столкнулась с ним в подъезде. Он возвращался, она выходила за хлебом.
— Добрый вечер. — Сказала она.
— Добрый. — Он придержал дверь.
— Спасибо.
Они разошлись. Алина уже спускалась по ступенькам, когда услышала за спиной:
— Нашли работу?
Она обернулась. Антон стоял в дверях и смотрел на неё — всё с тем же ровным выражением. Как будто спросил из вежливости. Или нет.
— Нашла. — Ответила она. — Галерея.
— Хорошо. — Сказал он.
И зашёл внутрь.
Алина постояла секунду.
Хорошо, — повторила она про себя и улыбнулась.
Это было первое слово, которое он произнёс не в ответ на прямой вопрос.
Для Антона, почему-то казалось ей, это было почти много.
Ночью ей написал Марко.
Не позвонил — написал. Значит, понял, что звонки она не берёт.
"Алина. Я не понимаю, что происходит. Мы можем поговорить как взрослые люди?"
Она прочла сообщение. Потом ещё раз.
Как взрослые люди.
Семь лет она пыталась говорить с ним как взрослый человек. Семь лет он объяснял ей, что она говорит неправильно, думает неправильно, чувствует — тоже неправильно.
Алина положила телефон экраном вниз.
За окном была тёмная московская ночь, кое-где светились окна, и откуда-то издалека доносился гул города — тихий, почти как дыхание.
Она впервые за долгое время почувствовала, что тишина рядом — не угрожает.
Просто тишина.
Её собственная.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…