первая часть
Сами они с Ириной были далеки от IT‑мира.
— Ему надо учиться, — настаивала она. — У него явно есть способности. Он настоящий талант.
— Да, молодец, целеустремлённый парень растёт, — соглашался Алексей. — Только мы, родители, можем этот талант загубить на корню.
— Это как это? — не поняла Ирина.
— Мальчику обязательно нужно учиться. Ты знаешь, сколько стоят курсы программирования? Я узнала: нам это точно не по карману. Очень жаль. Может, найдём что‑то подешевле?
— Нельзя, — вздохнула она. — Я уже обзвонила все подобные места в городе. И онлайн‑школы тоже смотрела. Везде примерно один и тот же ценник. И он точно не для нас.
— Я что‑нибудь придумаю, — пообещал Алексей.
— Очень на это надеюсь, — серьёзно сказала Ирина. — Всё‑таки речь о будущем нашего ребёнка. Сейчас всё в наших руках. Представляешь, какая это ответственность?
Алексей понимал, что жена сгущает краски. «Ну не пойдёт Тимофей на эти дорогие курсы — не трагедия же, — думал он. — Мальчишка и сам много занимается, у него отлично получается. Подрастёт, поступит в вуз, выучится на программиста». Вся эта индустрия платных кружков и школ казалась Алексею в чём‑то способом выкачивать деньги из тревожных, амбициозных родителей. Но спорить он не стал: Ирина и так остро реагировала на любые финансовые темы, особенно когда речь заходила о детях.
Одна из коллег подсказала Алексею интересную идею. Оказалось, в их городе есть бесплатная школа для юных программистов, финансируемая государством. Выпускникам выдавали сертификаты, дающие право официально работать в этой сфере. Но чтобы поступить, нужно было пройти серьёзный отбор: вступительные испытания, тесты. Говорили, что там сильные преподаватели, продуманная программа, современное оборудование, но берут только самых перспективных ребят.
Алексей сразу позвонил в школу и записал Тимофея на тестирование. В назначенный день он сам, отпросившись ненадолго с работы, отвёз сына на собеседование. Тимофей сильно волновался, очень хотел попасть в число зачисленных, строил планы, мечтал. Алексей подбадривал его и сам был уверен в успехе: сын увлечён, много занимается, уже кое‑что умеет — кого ещё брать, если не его?
Мальчик прошёл тестирование, а результаты обещали выложить через два дня на сайт. Спустя положенное время позвонила Ирина. Голос у неё был расстроенный:
— Его имени в списке нет. Я даже звонила, уточняла, не ошибка ли. Сказали, что Тимофею не хватило нескольких баллов. Посоветовали подзаняться и попробовать в следующем году.
Алексей тоже расстроился: он уже мысленно «отпраздновал» поступление. Но с женой говорил нарочито бодро:
— Ничего страшного. Он ещё молодой, всё впереди. Позанимается, подтянет математику и английский, и тогда…
— Ты ничего не понимаешь! — вспыхнула Ирина. — Пока он тут топчется на месте, его ровесники идут вперёд. Он их никогда не догонит, слышишь? Никогда. А ты не в состоянии оплатить ему курсы программирования. Ты портишь сыну будущее на корню!
После разговора Алексей долго ходил мрачный и задумчивый. Всё чаще жена упрекала его в том, что он мало зарабатывает. Тяжело чувствовать себя почти ничтожеством в глазах собственной супруги, да ещё и понимать, что дети всё это слышат.
На работе его быстро отвлекли от мрачных мыслей. Здесь Алексей был совсем другим человеком: важным, нужным, уважаемым. Без его мнения не обходилось ни одно серьёзное решение, к нему всё время обращались за помощью и советом. Он вернулся к своим обычным делам.
А потом, примерно через неделю после истории с отказом школы программистов, случилось странное и очень неожиданное событие. Алексею позвонили из этого учебного заведения. Администратор предельно вежливо сообщила, что на курсе появилось ещё несколько бюджетных мест, и, поскольку Тимофей показал высокий результат на тестировании, его всё‑таки зачисляют. Попросили подъехать с документами и заполнить необходимые бумаги.
Алексей сразу же перезвонил Ирине. Жена была на седьмом небе от счастья. Мужчина улыбался, представляя, как обрадуется сам Тимофей.
Спустя какое‑то время неожиданно решилась и проблема с деньгами. В городе объявили конкурс «Врач года» — первый раз, раньше такого не проводили. От больницы главврач выдвинул кандидатом именно Алексея. Тот пытался отказаться: подобные мероприятия он не любил. Но начальник стоял на своём, сказав, что выбор сделали по итогам голосования на сайте больницы: пациенты отдали большинство голосов именно ему, да ещё и оставили тёплые комментарии.
Алексей даже не знал, что где‑то идёт голосование. Читать отзывы было необычно и очень приятно. В очередной раз он почувствовал: годы работы прошли не зря. Его труд замечают, ценят, ему благодарны. Самое главное — за это время удалось спасти множество жизней, а это не измеряется никакими деньгами.
Работа снова закрутила, о конкурсе он почти забыл: заполнил анкету, сдал фотографию, дальше всем занималась администрация больницы. Через некоторое время главврач снова позвал его к себе и загадочно спросил:
— У тебя деловой костюм вообще есть?
— Ну… был где‑то, — пожал плечами Алексей. — А что?
— А то, что ты победил, — торжественно объявил главврач. Его глаза сияли: такая честь для больницы. Теперь, по его словам, будет проще выбивать финансирование и ремонт для других отделений.
— Я же ничего не делал для победы, — растерянно проговорил Алексей.
— Для победы в конкурсе — может, и нет, — усмехнулся начальник. — Зато ты делал гораздо более важные вещи. Работал, отдавал пациентам себя, спасал людей. Вот поэтому и победил.
На церемонию награждения Алексей пришёл с сияющей Ириной. Жена держала его под руку и выглядела великолепно в новом платье с открытой спиной, которое купила специально к этому дню. Алексей тоже смотрелся достойно в своём костюме, который последний раз надевал пять лет назад — на свадьбу младшего брата жены.
Когда его вызвали на сцену, он немного растерялся в ярком свете софитов, но друзья и коллеги потом уверяли, что это выглядело очень трогательно и уместно. Для зрителя, говорили они, «врач года» держался отлично. Со сцены зал почти не видно, только темное, бескрайнее море. Алексей чувствовал на себе взгляды, ощущал энергию людей, но лиц различить не мог — странное, непривычное ощущение.
После официальной части был банкет. Уже изрядно повеселевший главврач поделился ещё одной новостью: победителю конкурса полагается ежемесячная надбавка из бюджета. Названная им сумма оказалась такой, что Ирина не сдержала радостного вскрика. Алексей только улыбнулся: похоже, он больше не будет чувствовать себя человеком, который не в состоянии обеспечить семье достойную жизнь.
В последнее время он всё чаще ловил себя на мысли, что судьба будто бы особенно благоволит ему. Алексей всегда считал, что жизнь полосатая: чёрная полоса сменяется белой и наоборот. Но его период удачи никак не заканчивался: один успех следовал за другим.
Всё это, безусловно, радовало, вдохновляло, давало ощущение силы и почти всевластия, но вместе с тем вызывало какое‑то странное чувство. Неужели всё так удачно складывается само по себе? Подозрительно. Не придётся ли однажды за это расплачиваться? Алексей старался гнать такие мысли, но они всё равно время от времени возвращались и лишали покоя.
Дома теперь царила полная идиллия. Семья наконец переехала в новую, более просторную квартиру, ближе к гимназии, где учились дети. Супруги уже успели сделать ремонт — вернее, Алексей просто оплатил работу бригады. Пока вся семья отдыхала на море, рабочие превратили квартиру с черновой отделкой в стильное, уютное жильё. Приходилось часто созваниваться по видеосвязи, принимать этапы ремонта, давать указания, но это были приятные заботы. Жена осталась в восторге.
А вот Тимофей с лёгкой грустью вспоминал, как ему нравилось делать ремонт в старой квартире, когда они всей семьёй сами красили стены, клеили обои, а потом долго убирали и вывозили строительный мусор. Оказалось, детям эта совместная работа приносила особое удовольствие.
Жизнь Алексея изменилась очень сильно. Он и сам не заметил, в какой момент всё так повернулось, но теперь всё было иначе: он работал в отделении, оснащённом по последнему слову техники, его сын учился в престижной школе программирования, у семьи была новая просторная квартира. Денег, конечно, было не столько, чтобы считать себя богатыми, но на еде, одежде и небольших радостях экономить больше не приходилось. И это казалось почти чудом.
И всё же Алексей слишком часто ловил себя на мысли, что в жизни не может быть всё так гладко. Ждал какой‑то расплаты, новой «чёрной полосы». До конца он не верил в эту счастливую сказку, где проблемы будто сами собой исчезают.
В тот вечер он возвращался из больницы поздно. Смена закончилась ещё в шесть вечера, но ему пришлось задержаться из‑за сложного пациента с неясным прогнозом. Алексей не мог уйти, пока не разобрался до конца. И вот теперь, почти в полночь, он ехал по полупустому загородному шоссе. Так было быстрее, чем петлять по городу, да и маршрут проще: ни светофоров, ни пешеходных переходов, можно немного расслабиться — особенно после десяти часов, проведённых в больнице.
Шёл дождь. Капли барабанили по крыше и растекались по лобовому стеклу. Дворники едва успевали счищать воду. «Скорее бы домой, в тепло и уют», — думал Алексей. Наверняка Ирина приготовила что‑то вкусное. Теперь его встречала довольная, улыбающаяся жена, а не раздражённая, усталая женщина с тревогой в глазах. Настоящая метаморфоза.
И вдруг — шум, гул, визг тормозов и… удар. Сильный, резкий, сбоку, справа. Машину отбросило, Алексей почувствовал, как теряет управление. Он выкручивал руль вправо, но автомобиль неумолимо тянуло влево, в кювет. Машину закрутило, всё происходило стремительно. Мужчина видел, как небо и земля по очереди мелькают перед глазами, меняясь местами. От этого его затошнило.
Он ударялся о крышу и боковые стёкла, но боли почти не чувствовал — только глухие толчки. Хотелось лишь одного: чтобы это бесконечное вращение закончилось, чтобы снова оказаться на твёрдой земле, где не трясёт.
Наконец машина замерла. Алексей понял, что его зажало в смятом кузове: автомобиль слетел в кювет и лежал теперь вверх колёсами, придавив его. Ситуацию усугубляло то, что начинался пожар. Сначала он почувствовал характерный запах гари, а затем заметил отблески пламени где‑то сзади — огонь ещё только разгорался, но Алексей слишком хорошо знал, как быстро он может охватить весь салон.
Но огню не нужно много времени, чтобы охватить весь салон. Алексея накрыла волна ужаса. Надо действовать. Он попытался вырваться самостоятельно — безуспешно. Ремень держал крепко, двери заклинило. Руки странно плохо слушались, были липкими и скользкими.
«Кровь… Интересно, откуда?» — мелькнуло в голове. — «Потом разберусь. Если будет это “потом”».
Алексей попытался разбить стекло пластиковым тубусом Тимофея. Он отлично понимал, что этим вряд ли проломит окно, но нужно было хотя бы что‑то делать. Параллельно он звал на помощь — громко, изо всех сил. Авария на пустом шоссе всё равно рано или поздно привлечёт внимание, кто‑нибудь да остановится.
Салон быстро заполнялся дымом. Огонь крепнул, уже слышался характерный треск пылающего пластика и обивки. К машине подлетел растрёпанный парень, совсем ещё пацан. Нагнулся, убедился, что внутри есть живой человек, дёрнул заклинившую дверь, увидел огонь. Глаза у него расширились от ужаса, он инстинктивно отпрыгнул подальше. Алексей всё понял: испугался, сообразив, чем это может закончиться в любую минуту.
Мальчишка набрал номер службы спасения. Кричал в трубку сорванным голосом, умолял приехать быстрее. Но Алексей ясно осознавал: они не успеют. Времени почти не осталось. Он забился изо всех сил, пытаясь высвободиться: ему нужно жить, у него жена, дети, работа, пациенты, которые ждут его. Дышать становилось всё тяжелее — едкий дым обжигал лёгкие. Скоро он потеряет сознание и уже не сможет бороться.
На грани отключки Алексей заметил ещё одну фигуру. Кто‑то подбежал к горящей машине и разбил лобовое стекло. Он почувствовал, как лицо осыпали мелкие осколки. «Или это уже галлюцинации?» — успел подумать. Сильные руки протянулись к нему, зажатому между сиденьем и приборной панелью. Потом пришла темнота — спасительная, тихая, непроглядная.
Алексей открыл глаза и тут же зажмурился: резкий свет слепил. Белые стены, знакомый писк аппаратуры — ошибиться было трудно. Он в палате реанимации. Возможно, даже в своей же больнице, только в другом отделении. Память приняла нужный фокус: авария, огонь, кювет, перевёрнутая машина. Шансов почти не было. Его что, действительно вытащили? Спасатели успели? Настоящее чудо.
Следующей мыслью стал деловой, почти профессиональный вопрос: «В каком я состоянии?» Раз лежит в реанимации — значит, всё серьёзно. Но голова работала удивительно ясно. Значит, мозг, по крайней мере, цел.
Он снова приоткрыл глаза и осторожно огляделся. В палате он был один, к нему тянулось несколько проводов и трубок от мониторов и аппаратов. Как и положено, лежал голый, накрытый тонкой белой простынёй. Алексей попробовал пошевелить руками — получилось. Ноги тоже его слушались. Он чуть приподнялся, заглянул под простыню: ступни перебинтованы, на теле несколько повязок, но в целом всё на месте.
«Может, дела не так уж плохи», — мелькнуло.
заключительная