Я лежал в спальне, прокручивая в голове ночной диалог с Асмодеем на пределе миров после суда. И думал...
Я думал о том, что его слова оказались пророческими. «Путь между мирами» — это не метафора. Это моя реальность. Я — Иа Шин Хар, сын Ану и Ашеры, первородный демон, рождённый в пламени бунта. И в то же время я — Саллос, администратор Камалоки, правитель ИаШинхарии, который торгуется за тонну редкого минерала, чтобы починить солнце в трофейном мире.
Я думаю о Ватхитросе. Он отказался от инкарнации, от обновления. Он остался верен своей сути до конца, и она его убила. Он был упрямцем и пацифистом. Он построил свой мир и умер в нём.
А я? Я постоянно меняюсь. Я учусь у людей их гибкости. Я заключаю сделки с суккубами и технократами. Я принимаю в свой легион древнего духа и даю ему новое имя. Я использую трофейные миры как батарейки, чтобы спасти свой дом.
Прав ли был Асмодей? Стал ли я чем-то большим, не перестав быть собой? Или я просто теряю свою демоническую суть, размываю её в бесконечных компромиссах?
Я посмотрел на спящего Саллиэля. Он был прост и неизменен. Его суть — верность и тепло. Может, в этом и есть ответ? Не в том, чтобы быть только разрушителем или только созидателем, а в том, чтобы найти баланс? Чтобы твоя суть была не клеткой, а фундаментом, на котором можно построить что-то новое?
Я — демон.
Я — правитель.
Я — тот, кто стоит на пути между мирами.
И, кажется, я начинаю понимать, что это не проклятие, а дар.
Камалока будет восстановлена.
И её правитель будет достаточно мудр, чтобы использовать все дары, которые преподносит ему судьба.
Конечно, Камалока будет восстановлена. Правда, в итоге, возможно, в другом, более модернизированном качестве.
Моя пирамида Камалоки, четырёхгранная, уходящая вверх и вниз как тетраэдр, несколько устарела и уже не отвечает современным требованиям. Ни по скорости обработки душ, ни по преобразованиям, ни по их восстановлению. Всё производится слишком медленно и бюрократично. Души стоят в очередях эонами, кармические узлы распутываются со скоростью движения ледников, а конвейер душ постоянно заедает.
Может, пора отказаться от этого механизма? Или хотя бы от некоторых его наиболее устаревших, архаичных деталей. Производить принятие душ и частный суд над ними, используя квантовые технологии и магию, как это было сделано в мире Асмодея по острой необходимости...
Так, может, «Аудит» был прав в одном — всё требует обновления? Система должна эволюционировать.
Вот только моё обновление будет не таким, как хотел поверженный «Аудит». Оно не будет «стрижкой под одну гребёнку», насильственным и бездушным. Моё обновление будет гармоничным. Оно будет исходить из моих потребностей, из потребностей ИаШинхарии. Мы не будем ломать старое. Мы будем интегрировать новое.
Мы сохраним пирамиду как символ, как исторический центр. Но её функции изменятся. Мы внедрим квантовые процессоры для расчёта кармы, создадим нейросети на основе душ из «Библиотеки» для мгновенного анализа жизненного пути, а рутинную работу по распределению бесов переложим на автоматизированные системы.
Камалока будет восстановлена.
Но она не будет прежней.
Она станет эффективнее. Справедливее. И, возможно, чуть менее... инфернальной в привычном понимании этого слова.
Это будет новая эра. Эра гармоничного слияния древней магии и передовых технологий.
В спальню постучали. Раздался голос Цапкариллоса:
— Можно, хозяин?
— Можно, входи. Всё равно не сплю...
Он прошёл внутрь, сел в кресло-качалку у камина и задал вопрос, которого я ждал меньше всего:
— А расскажи, хозяин, какой ты правитель? Чего мне от тебя ждать и чего опасаться? Что тебя нервирует и что успокаивает? И можно погладить твоего крокодила?
Я был застигнут врасплох этим вопросом. Я лежал и не знал, что ему ответить. Я начал издалека, подбирая слова:
— Я разносторонняя натура. Сложно объяснить. Не скажу, что я очень властолюбивый демон... но могу быть жестоким, могу быть балагуром и развратником, даже извращенцем иногда. Но зазря никого не казню. Считаю себя справедливым, но являюсь ли мудрым — это большой вопрос... Мне также свойственно ребячество и скоропалительные решения... Крокодила погладить можно, лучше за ушком, он от этого балдеет.
Цапкар внимательно слушал мой ответ, не перебивая. Он впитывал информацию, как губка, составляя в голове мой психологический портрет. Потом сказал:
— У моего бывшего хозяина тоже был фамильяр. Он развеялся в дым, когда его не стало. Это была странная помесь грифона, крокодила и гидры... но мне она нравилась.
Он встал с кресла и подошёл к Саллиэлю, который уже проснулся и с интересом наблюдал за гостем. Цапкариллос осторожно протянул руку и почесал крокодила за ухом, как я и советовал. Саллиэль издал довольный утробный рокот и прикрыл глаза.
Я смотрел на эту картину и думал. Цапкариллос не просто спрашивал из любопытства. Он хотел понять правила игры. Он хотел знать, как служить мне не просто эффективно, а правильно. Он искал стабильности в новом для себя мире.
И я был рад, что он спросил.
Потому что честность — это основа любого доверия.
Цапкариллос сел обратно в кресло. Его лицо было серьёзным.
— Открою одну тайну, не знаю, понравится она тебе, хозяин, или нет...
Я приподнялся на локтях, заинтригованный.
— Говори. Не тяни кота за хвост.
Он помолчал, глядя в огонь, собираясь с мыслями. Когда он заговорил, его голос был тихим, почти шёпотом:
— Когда Ватхитрос был ещё молод, относительно, я был не просто его хранителем... я был ещё и его любовником. Иногда. И мне это нравилось.
Я так и сел на кровати. Вот оно что. Теперь некоторые странности в их отношениях становились понятны. Глубина связи, верность, которая пережила даже смерть хозяина...
— Вот оно что... — протянул я. — Спасибо, что сказал. Я и сам такой...жаль что в том мире где я воплощен с этим некоторые трудности стали возникать..
Я откинулся обратно на подушки, обдумывая услышанное. Это не было проблемой. Это был просто факт. Ещё один кусочек мозаики, составлявшей личность моего нового сотрудника.
— Ну, тогда тебе у нас точно будет комфортно... — сказал я с лёгкой усмешкой. — У нас это в ходу. У нас вообще перенаселение. Гомосексуальные браки не просто разрешены, они приветствуются как мера демографического контроля.
Цапкариллос позволил себе лёгкую улыбку.
— Это... мудрая политика. У хозяина практически не было духов с женской энергетикой... суккубов он не создавал. Было несколько пришлых... не прижились.
— Да, Хиариил тоже так считает, — хмыкнул я. — Он вообще считает, что любовь — это просто эффективный способ обмена энергией.
Мы снова замолчали. Саллиэль уже спал, положив голову на лапы, а Цапкариллос продолжал гладить его по бронированной спине.
В камине тихо потрескивали поленья. Это был момент странного, почти домашнего покоя. Древний демон, недавно принятый в мой легион, и мой верный крокодил. Два существа из совершенно разных эпох, нашедшие общий язык в моей спальне.
Я смотрел на них и думал, что, возможно, именно так и выглядит будущее ИаШинхарии. Не как бесконечная война за ресурсы и власть, а как место, где даже самые разные существа могут найти своё место. Место, где старый дух может обрести новую жизнь, а крокодил — нового друга
Цапкариллос внезапно попросил, его голос был едва слышен:
— Хозяин... а можно это... ну, прилечь к вам? Хочу, чтобы вы меня обняли. Можно?
Я секунду подумал, глядя на этого древнего, сильного духа, который только что признался в своей самой большой слабости — в одиночестве. И кивнул.
Он устроился рядом на подушке, свернувшись калачиком, как большой, потерянный ребёнок. Я обнял его за плечи, чувствуя, как он дрожит. И тут произошло нечто невероятное...
Цапкариллос озарился ореолом сияния ауры. Это не было агрессивным светом, это было мягкое, тёплое свечение, похожее на свет далёкой звезды. И он заплакал... да так горько... Слёзы текли по его помолодевшему лицу, а тело сотрясалось от рыданий.
Я обнял его ещё крепче, не говоря ни слова, просто давая ему выплакаться. Плач усилился, переходя в глухие, надрывные всхлипы.
— Что ты плачешь? — тихо спросил я, гладя его по волосам. — Всё хорошо. Ты теперь не один.
— От того, что я наконец-то не в одиночестве... — прошептал он сквозь слёзы. — Я слишком... слишком долго был один... Уже не надеялся увидеть ещё кого-нибудь... Со мной был только гроб хозяина и его мумия...солнце тускнело..а выбраться за пределы мира я не мог..я был связан древней клятвой дождаться новых владельцев мира..
В этот момент он был не древним демоном, не хранителем библиотеки и не моим новым офицером.
Он был просто одиноким существом, которое наконец-то нашло дом.
Я прижал его к себе ещё крепче.
— Ты больше не один, Цапкар. Теперь у тебя есть я. И Саллиэль. И целая цитадель демонов. Ты дома.
Он плакал ещё долго, выплакивая тысячелетия одиночества. А я просто держал его в объятиях, чувствуя, как его аура постепенно успокаивается, а рыдания становятся тише.
Цапкар шмыгнул носом, его аура всё ещё мягко пульсировала, но уже не так интенсивно.
— А ещё я очень люблю обнимашки, — прошептал он, крепче прижимаясь ко мне.
Я усмехнулся, чувствуя, как на душе становится удивительно легко. Мой новый мир был полон войн, интриг и бюрократии, но, кажется, я только что приобрёл нечто гораздо более ценное.
— Я тоже люблю обнимашки, — признался я.
И это была чистая правда. Иногда, после особенно тяжёлого дня, когда Камалока висела на волоске, мне не хватало не власти или силы, а простого человеческого тепла. Того, чего я был лишён в своём холодном инфернальном детстве.
Я гладил его по спине, чувствуя, как он постепенно успокаивается и начинает дремать. В этот момент он выглядел не древним духом, а просто уставшим мужчиной, который наконец-то нашёл безопасное место для отдыха.
— И да, я знаю, что исток Ватхитроса был в паре Корсон/Зиммимар, — сказал я тихо, скорее для себя, чем для него. — Корсон — один из тех, с кем моя система тесно связана и сотрудничает... Он иерарх и король Времени и временных потоков.
Это объясняло многое. Независимость Ватхитроса, его нейтралитет, его умение управлять сложнейшими системами. Его исток был в самой ткани реальности. Он был сыном самого Времени. и Короля ресурсов Зиммимара. Время+ресурс. Неудивительно что Ватхитрос был рачительным хозяином...
Я посмотрел на спящего Цапкариллоса, а затем на Саллиэля, который тоже дремал у камина.
Мой мир был полон тайн и опасностей.
Но сегодня я понял одну важную вещь: даже демону нужны друзья.