«Третьих лиц не привлекали к делу»: почему решение считают беспрецедентным
Юристы, опрошенные «Кино, вино, домино», обращают внимание на несколько правовых аномалий.
Во-первых, признание организации экстремистской обычно влечет изъятие имущества только самой организации. Изъятие активов физических лиц, не являющихся учредителями, — практика новая.
Во-вторых, изъятие имущества у лиц, не привлеченных к делу, нарушает базовые принципы судопроизводства. «Суд не может конфисковать то, что не было предметом иска, и у тех, кто не является ответчиком», — говорит адвокат, специализирующийся на корпоративных спорах.
В-третьих, суд не установил, как именно Carprice, «Ланит» или «Айтеко» связаны с финансированием экстремистской деятельности. В решении лишь сказано, что эти активы «могли использоваться для финансирования» Галицкого и его фонда.
Издание The Bell назвало это решение «очень опасным» для всего российского бизнеса. Под угрозой национализации оказались не только все компании, инвестировавшие в «экстремистскую» организацию, но и все те, в которые вкладывалась сама «экстремистская» компания [из предыдущих материалов пользователя].
50 миллионов долларов на украинские патроны: версия Генпрокуратуры
Главное обвинение, выдвинутое Генпрокуратурой против фонда Галицкого, — материальная помощь Вооруженным силам Украины. По версии ведомства, фонд направил более 50 миллионов долларов украинским компаниям, занимающимся производством патронов, компонентов беспилотников и иных вооружений [из предыдущих материалов пользователя].
Сам Галицкий эти обвинения отрицает. В своем последнем публичном заявлении он утверждал, что фонд инвестирует «исключительно в гражданские проекты». Однако, по данным источников, в материалах Генпрокуратуры фигурировали лица, которые, по мнению ведомства, были номинальными владельцами активов Галицкого.
Именно этот тезис стал основанием для изъятия имущества третьих лиц. Прокуратура предположила, что Генс, Шакиров и другие могли быть «номинальными держателями» активов, которые реально принадлежали Галицкому.
В «Ланите» и «Айтеко» такие предположения категорически отвергают [из предыдущих материалов пользователя].
Что это значит для бизнеса: мнение экспертов
Экономист Дмитрий Голубовский комментирует: «Государство показывает, что может изъять активы не только у того, кто нарушил закон, но и у его контрагентов, партнеров, даже у тех, кто просто инвестировал в общий проект много лет назад. Это убивает доверие к любой совместной деятельности. Зачем вкладываться в стартап, если через пять лет его могут отобрать из-за того, что один из инвесторов уехал и сказал что-то не то?».
Партнер юридической фирмы, специализирующейся на защите бизнеса, Максим Степанов называет решение «тектоническим сдвигом»: «Раньше бизнесмены могли быть спокойны: если ты не финансируешь экстремизм и не участвуешь в санкционных схемах, твои активы в безопасности. Теперь достаточно быть связанным с человеком, которого потом признают экстремистом. И не важно, что ты не знал, что не участвовал в деле, что у тебя нет возможности защититься. Это создает колоссальные риски для любого бизнеса, который когда-либо пересекался с кем-то, кто сейчас в немилости» [из предыдущих материалов пользователя].
Вопрос для дискуссии
Суд признал фонд Александра Галицкого экстремистским, изъял 8 миллиардов рублей у самого инвестора, а заодно — активы у его бывших партнеров, у компании, в которую он вложился 10 лет назад, и даже у бизнесменов, которые, по словам адвоката, вообще не были знакомы с Галицким. Третьих лиц не привлекали к делу, их права не защищали.
Как думаете: это справедливое наказание для тех, кто помогал врагу, или опасный прецедент, который разрушает основы делового оборота в России? И кто может стать следующим, если суду достаточно будет лишь «предположить» связь?
Пишите в комментариях — устроим честный разговор о том, как в России отбирают миллиарды и что теперь будет с бизнесом 🔥
Подписывайтесь на канал. Здесь мы считаем чужие деньги и разбираемся, как меняются правила игры.