Хотелось начать утро в отделе с кофе, и Важенин шел, предвкушая, как, жмурясь от удовольствия, вдохнет аромат, глотнет…
— Валера!
Он открыл глаза. У входной двери стоял Андрей Савинов, а рядом с ним мялся какой-то парень. Знакомое лицо. Приглядевшись, Важенин вспомнил его — бармен из клуба Панасюков.
— Привет, Андрюха, чего тут?
— Да вот, — Савинов указал на парня, — Никита Головкин, работает в ночном клубе нашей убиенной Яны Витальевны. Пришел сообщить нечто важное.
— Видимо, важности государственной, раз с самого утра примчался. Вы же в ночную смену пашете. Выспались? — Важенин пытался скрыть недовольство тем, что его лишили вожделенного утреннего ритуала, но выходило плохо.
— Да какой тут сон, — промямлил Головкин дрожащим голосом. — Я видел его! Вчера в клубе!
— Кого?
— Убийцу!
***
Не один Важенин вынужден был распрощаться с планами на спокойное утро перед тем, как окунуться в суету рабочего дня. Надежды Михаила Ревенко подремать в кабинете до начала оперативного совещания тоже рухнули. Едва он вылез из автомобиля, сбоку раздалось:
— Привет, Мишутка.
Рита, черт ее дери! Ревенко вздрогнул, недовольно поджал губы и посмотрел на Потехину так, чтобы сразу донести, насколько она здесь не к месту и не вовремя.
— А не надо на меня волком глядеть, Мишенька, — немедленно отреагировала Рита, прекрасно все понимая. — Я специально пораньше приехала, не поленилась, чтобы только наверняка тебя застать и кратко объяснить суть вопроса.
— Тогда быстро говори и уматывай, — набычился Михаил. — С Олесей ты помочь, как я понимаю, не в состоянии? Тогда чего пришла?
Рита усмехнулась и презрительно глянула на него сверху вниз. Ничего удивительного, что Олеська телится: с таким, как Ревенко, связываться — все время ухо востро держать. Ненадежный он какой-то.
— Да я, в общем-то, как раз помощь предлагаю.
— И какую?
— Уберечь тебя хочу, Миш. От потери работы и репутации.
Ревенко сдвинул брови, в упор глядя на Риту. Он никак не мог взять в толк, о чем это она. Рита заметила его недоумение и растерянность и внутренне возликовала. Может, драматическим талантом природа и не наделила ее в полной мере, но вот манипуляции и игра на нервах удавались на ура.
— Представь, что Уваров сделает с тобой, если узнает, что ты его жену поимел? — вкрадчиво спросила Рита.
Михаил моргнул. Бледнеть и таращить глаза, как пишут в книгах, он, конечно, не собирался, но пульс участился, во рту пересохло. Стало нечем дышать, и он машинально потянул за узел галстука, чувствуя отвратительную влажность под мышками.
— С чего он узнает? — спросил он слегка охрипшим голосом. — Олеся не станет болтать.
— Болтать не станет, а вот если Сергей сам ее к стенке припрет…
— А он припрет?
— Ежели ему скажут…
Рита безмятежно улыбалась, наблюдая, как лоб Ревенко покрывается испариной.
— И кто же это сделает?
— Кто-то, кому очень, очень-очень, просто очень-очень-очень нужны деньги, Мишенька.
***
Валентина поставила перед Майером тарелку с дымящимися оладьями, придвинула ближе вазочку с джемом и вновь принялась сражаться с новой кофеваркой, обещавшей вкусный кофе быстрее быстрого, но пока что создающей одни проблемы. “Неужто я такая старая уже, что с техникой не в силах разобраться?!” — негодовала про себя Валя, одновременно переживая, что Александр все еще ест всухомятку. Чтобы отвлечь его от возможных мыслей по этому поводу, домработница решила поговорить:
— Про Адочку-то что слышно, Александр Германович?
— Лечат, — коротко ответил тот. — Повидать пока не разрешают.
— Бедная наша девочка, — запричитала Валентина, но Майер остановил ее:
— Валя, вы, пожалуйста, так не говорите. Сами знаете, какую реакцию запустите.
Он всегда обращался к ней строго на “вы”, потому что считал это правильным, ведь Валентина тоже звала его по имени-отчеству, к тому же была старше.
— Поняла, поняла, — кивнула она, — рот на замке!
Кофеварка хрюкнула, издала короткий шипящий всхлип и — о радость! — зафырчала: процесс приготовления пошел.
Облегченно выдохнув, Валентина занялась другими делами, но болтать не перестала.
— А какой букет красивый в гостиной!
— Звезде нашей преподнесли, — с улыбкой ответил Майер, вытирая губы салфеткой. — Повезло мне с супругой: могу вообще цветы не дарить — за меня это делают другие.
Упоминание о цветах опять всколыхнуло в нем любопытство. Розы действительно были хороши и наверняка очень дорогие. Александру подумалось вдруг, что вокруг красивой и талантливой актрисы могут вертеться десятки поклонников, среди коих найдутся и вполне себе видные мужчины. А женщины вообще народ чувствительный, тем более артистки — что же удерживает его жену от интрижек на стороне? Вот неужели и в самом деле так любит? Интересно, а подписывают ли букеты те, кто их дарит?
Через несколько минут кофеварка завершила цикл, и перед Майером возникла чашка дивно пахнущего напитка.
— Божественно, Валя, спасибо, — искренне поблагодарил он домработницу.
Щеки ее тут же заалели от смущения.
— Да это ж не я, это вот, шайтан-машина!
— Но укротили-то ее вы! — возразил Александр, поднялся и с чашкой в руке отправился в гостиную.
Подойдя к корзине с розами, он отпил кофе и задумчиво окинул взглядом композицию. Со вкусом сделано. Наверняка в дорогом салоне, где такие услуги оказывает флорист. Его внимание привлекла белеющая среди темно-зеленых стеблей карточка. Глаза Майера блеснули, как в детстве, когда он с друзьями задумывал очередную озорную проделку. Поддев пальцами открытку, он перевернул ее, надеясь прочитать имя человека, отправившего его жене эдакую красоту…
***
У кабинета Важенина и Савинова Галина Сенцова остановилась и прислушалась. Изнутри долетали невнятные возгласы: похоже, там велась жаркая дискуссия. На стук никто не ответил, и следователь вошла.
Взору ее предстала дивная картина: на стуле у окна между рабочими столами, сгорбившись, сидел молодой парень с взъерошенными темно-русыми волосами. Над ним, потрясая руками и яростно споря между собой, нависли майор с капитаном.
— А я говорю, нужна засада! — твердил Андрей.
— Да кто сказал, что он еще раз появится? — возражал Валерий.
— Но ведь вчера приперся?! Может, он и на точку заглядывал?
— Тогда Игнат бы уже звякнул!
— Добрый день, коллеги! — громко поздоровалась Галина.
Оба оперативника синхронно замолчали и повернулись.
— Это у нас кто? — спросила Сенцова, усаживаясь за свободный стол.
— Никита Головкин, работает в клубе Панасюков, опознал фоторобот, а вчера снова видел этого мужика в баре, — отрапортовал Андрей.
Никита сжался в комок и стал казаться совсем мелким.
— Вы чего его прессуете-то? — миролюбиво поинтересовалась следователь.
— Не прессуем, — сказал Важенин, — а устанавливаем детали и параллельно разрабатываем план поимки преступника.
— Давайте вкратце повторим, что рассказал уважаемые Никита… э-э-э…
— Яковлевич, — слабым голосом отозвался бармен. — Но я привык, что меня Ником зовут.
Сначала он обрадовался появлению женщины, решив, что при ней оперативники перестанут вытряхивать из него информацию и успокоятся, но, посмотрев в ее суровое лицо, понял, что дамочка еще похлеще мужиков будет.
— Итак, что же поведал нам Никита Яковлевич? — Галина приготовилась внимательно слушать.
— Вчера я стоял за стойкой, работал с помощником. Этот, с фоторобота, пришел около десяти вечера. Заказал водку. Выпил три рюмки. Я… — Никита сглотнул и попросил: — А водички можно?
Пока Андрей искал стакан и наливал воду, парень продолжал говорить:
— Я попробовал имя его узнать, вот! — всем видом он при этом выражал небывалую гордость за то, что не струсил и отважился беседовать с убийцей. Галина подавила улыбку и уточнила:
— Узнали?
— Не… — понурился Никита. — Он то ли не расслышал меня, то ли прикинулся глухим, но зато… Спасибо! — он обрадованно схватил из рук Савинова стакан и опустошил за несколько глотков. Потом утер губы ладонью и снова заговорил: — Короче, он имени не назвал, но зато поднял рюмку водки и сказал: “За Яну!” Типа, помянул ее.
— Об убийствах писали в газетах? — спросила Сенцова у Важенина, и тот кивнул:
— Да, причем о Панасюк довольно большая статья вышла. С фото, краткой биографией. Зотову, понятное дело, целой полосы не удостоили.
— Ясно, значит, о смерти Яны он мог из прессы узнать… Не аргумент в пользу вины… Дальше! — потребовала следователь. — Что-то еще он говорил? О себе, о работе, личное что-то?
— Да, — торопливо подтвердил Никита. — Он, знаете, сидел, сидел, а после второй рюмки такой говорит: “Вот что за суки эти бабы, ты к ним со всей душой, а они морду воротят?” Ну, не прям такими словами, но примерно… А потом, где-то в полночь, заявил, что ему пора, и отвалил.
Сенцова прищурилась, чуть подалась вперед. “Будто след почуяла”, — мелькнуло в голове у Важенина.
— Куда торопился? К семье? Или, может, в путешествие? Или работа в ночную смену? — посыпались вопросы.
Бармен замотал головой:
— Нет, просто сказал, что пора. А! Упомянул какие-то приемы.
— В смысле?
— Что-то вроде “пора мне, завтра приемы”.
— Что еще за приемы? — озадаченно спросила Галина.
— Светские, — брякнул Андрей.
— Врачебные? — предположил Валерий. — К врачу ему надо было, вот он и…
— Шел бы к врачу — так и сказал бы, — подумав, отмела его идею Сенцова. — А вот если он сам медик… Да, тогда именно так и выразился бы, мол, завтра у меня приемы.
Медик! В голове у майора в один момент прояснилось. Вот почему рука твердая и удары точные — знает, куда бить, сволочь, и по горлу умеет полоснуть, чтобы наверняка!
— Так, мужики, — Галина положила на стол свой портфель и раскрыла его. — У меня с собой бланки. Сейчас мы с Никитой Яковлевичем побеседуем, составим протокольчик, он подпишет…
— Может, не надо? — Головкин заерзал на стуле.
— Как же не надо? — ласково улыбнулась ему Галина улыбкой гиены. — Вы у нас теперь главный свидетель. Еще и опознаете потом дяденьку, да?
Никита побелел, потом позеленел и обмяк на стуле, окончательно сдавшись. Валерий и Андрей вышли из кабинета, давая возможность следователю пообщаться с парнем.
Встав у стены, оба какое-то время молчали, потом Савинов спросил:
— Ты чего такой?
— Какой?
— Хмурый больно.
— Ну так загруз, Андрюха…
— Не-а, — покачал головой капитан. — Не ври. Дома что-то?
Поняв, что друг знает его слишком хорошо, чтобы повестись на байки об усталости от работы, Валерий кивнул:
— Ксюха бузит. Забирает Данилку и эвакуируется к матери на Волгу. Говорит, что на каникулы только…
— И что не так? Ты с ними хотел?
— Да не в этом дело… Чувствую, уйти от меня хочет.
— Брось, вы вместе уже восемнадцать лет!
— Вот она и устала, Андрюха. Ей нужен муж-полковник или даже генерал, а я… Так до пенсии и пробегаю майором.
Они замолчали. Андрей знал, что начинать разговоры о карьере с Важениным бессмысленно: никогда тот о чинах и званиях не грезил, желая исключительно одного — очищать мир от преступников. А Ксения его намерений не поняла и ошиблась. Плохо то, что у них дети, и развод родителей, если он состоится, ударит в первую очередь по ним.
— Еще Денька учудил, — проговорил Валерий.
— А он что?
— Сошелся с девчонкой. Знаешь, чья дочь?
Он наклонился и прошептал Андрею на ухо. Тот округлил глаза:
— Да ладно! Где они встретились-то?!
— Не поверишь, Савинов: банально учились в одной школе! А теперь еще и на юрфаке вместе.
— Только не говори, что она в наши ряды вольется, — не поверил Андрей.
— Я и не говорю. Это Денька решил вышку получать, чтобы потом в органах карьеру нормальную сделать, а эта, ясен перец, в адвокаты метит. Видимо, папашу прикрывать в дальнейшем начнет.
— Дела…
— Не нужны мне такие связи у сына, Андрюха. И ему не нужны.
— Понимаю. Но они же дети еще, сто раз успеют разбежаться.
— Знать бы наверняка!
Они стояли так, обмениваясь репликами, еще около получаса, пока из кабинета не вывалился Головкин. Следом донесся голос Сенцовой:
— Никуда не уезжать из города!
Никита вздрогнул и посмотрел на оперативников несчастными глазами.
— А если он меня убьет?
— Не убьет, — твердо сказал Андрей. — Он же не знает, что мы его подозреваем.
Проводив перепуганного парня восвояси, Важенин и Савинов вернулись к Сенцовой — пришло время для очередного мозгового штурма.
— Значит, предположим, мы на верном пути, и преступник именно этот наш тип, — сказала Сенцова. — Тогда, если он врач, становится понятно, как находил жертв: они сами шли к нему и называли род занятий. Капитан!
— Здесь, — отозвался Андрей.
Важенин покосился на него: почему Савинов так легко общается с Галиной? Его будто не коробят ее грубость и авторитарный стиль. Вот сам Валерий все время через себя переступает. Только наладится контакт — и опять стена…
— Нужно проверить медкарты Панасюк, Репиной и Зотовой. Чем болели, где наблюдались. Не было ли обращений в медучреждения незадолго до гибели.
— За месяц, — вставил Валерий и удостоился удивленного взгляда следователя.
— Почему именно за месяц?
— Да мы подумали… — сказал Андрей, почесывая затылок.
— У Панасюк в вещах найдены открытки от четырех цветочных букетов, — пояснил Важенин. — Поскольку она была бережлива и ничего не выбрасывала, мы предположили, что их и было четыре. Точно утверждать нельзя, но что, если цветами преступник отмечал какие-то этапы? Или отсчитывал время до роковой встречи. Возможно, это месяц — по букету в неделю. Вряд ли он дольше тянул. Месяца достаточно для изучения привычек и маршрутов жертвы.
— Резонно, — согласилась Сенцова. — Тогда начнем с этого срока. Капитан, задачу понял?
— Так точно! Ищем сведения об обращении потерпевших в больницу в течение месяца перед гибелью.
— Причем это должно быть нечто мудреное, — заметил Важенин. — Что заставило Репину искать медицинской помощи здесь, в городе.
Получив еще несколько ценных указаний, Андрей отбыл исполнять распоряжение, а Галина с Валерием остались в кабинете думать дальше.
— Я все бьюсь над этими дурацкими знаками, — сказала она. — Вариантов море, а это, считай, ноль. Знать бы, какой знак был на открытках для учительницы.
— Меня больше беспокоит, ждать ли новых убийств, — ответил на это Важенин. — Я не понимаю его логику.
— И мы все еще не можем быть уверены, что гонимся за одним человеком, а не за двумя, — добавила Галина. — Вдруг этот врач к цветам отношения не имеет?
— Если не имеет, значит, и убивал не он, — сказал Важенин. — Знаки гораздо больше намекают на психическое отклонение, чем контакты с двумя из трех жертв. Все это может оказаться совпадением.
— И тем не менее мы обязаны отработать все версии. Валера, я думаю, стоит пристрастно допросить подруг Панасюк. Если она состояла в связи со своим врачом, кто-то из них должен был что-то знать. И она могла называть имя.
— Предлагаете мне этим заняться?
— Ну… — Галина опустила глаза. — Ты ж мужчина, обаянием возьмешь.
— Считаете меня обаятельным?! — не удержался Важенин, удивленный донельзя.
Она не ответила и даже как будто смутилась.
— А если они передо мной закроются? — выразил майор сомнения.
— Я думаю, что выложат все как на духу, — невесело улыбнулась Галина. — Яна была очень красивой женщиной, удачливой. Уверена, подруги те еще змеи завистливые. Особенно с учетом ее скупости. Наверняка между ними случались мелкие ссоры на этой почве, а раз так, то дамы не упустят возможности наговорить гадостей. Что их сейчас удержит? Яны-то больше нет.
— Понял, все сделаю, — Важенин потянулся за курткой, висящей на спинке стула, и тут Сенцова сказала:
— И давай уже на “ты” перейдем? Неудобно мне, что двое взрослых мужиков ко мне как к барыне. Мы ж, вроде, ровесники с тобой-то.
— Вот только должности и полномочия у нас больно разные, — уклончиво ответил Важенин.
Галина выдержала паузу, смерив его взглядом, потом качнула головой, словно соглашаясь:
— Ладно. Как знаешь.
Все опубликованные главы
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
🔴 Не стесняйтесь писать то, что думаете. Не зашло? Пишите и об этом. Мне важно понимать, что не понравилось, какие персонажи вызывают отвращение или непонимание. Где я как автор "наврала". Как знать, может, ваши замечания станут началом интересных дискуссий.
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники