Леонид Крутаков, известный своей бесстрашной журналистикой в ельцинскую эпоху, возвращается с масштабным исследованием нефтяного бизнеса в то время, когда борьба за энергоресурсы как никогда актуальна. Не менее легендарный американец Мэтт Тайбби, к одной из работ которого написал предисловие Эдуард Лимонов, называет Л. Крутакова muckrakers [ˊmʌkreɪkǝrz] «разгребатель грязи», «мусорщик», такую метафору применяют в Штатах к писателям и журналистам, расследующим и разоблачающим факты коррупции и другие негативные и скандальные явления в бизнесе, политике и общественной жизни. Слово "макрейкер" по отношению к журналистам впервые употребил президент Т. Рузвельт в 1906 году. Нам привычнее называть такого журналиста – расследователем.
Мэтт Тайбби:
- В июле 1997 года в Москве репортер Леонид Крутаков сделал сенсационное открытие. Анатолий Чубайс, глава приватизационной комиссии, получивший образование в Гарварде, и правая рука Бориса Ельцина, получил кредит в размере 3 миллиона долларов от «Столичного банка» незадолго до того, как этот же банк, контролируемый влиятельным «бизнесменом» Александром Смоленским, выиграл аукцион по продаже государственного сельскохозяйственного предприятия «Агропромбанк».
Это была замечательная история (в духе того разбойного времени, прим. ред.), но Крутакову пришлось пройти через множество испытаний, чтобы ее опубликовать. Сначала его уволили из дружественной Чубайсу «Комсомольской правды», затем его не приняли в «Московском комсомольце», после чего он обратился к легендарному редактору «Совершенно секретно» Артему Боровику, но и это издание ему отказало. В конце концов, Крутакову удалось договориться о публикации статьи под названием «Кредит…» Или проиграешь» — оригинальное обыгрывание знаменитого рекламного ролика “Голосуй или проиграешь”, «вдохновленного» Агентством США по международному развитию (USAID , запрещено в России), имевшего решающее значение в переизбрании Ельцина - в "Известиях". Вскоре после этого ушел (были и другие причины - прим. ред.) редактор "Известий" Игорь Голембиовский, а в городе, полном отъявленных «мусорщиков», чествовали Крутакова за то, что он перевернул вверх дном четыре редакции в поисках возможности опубликовать одну-единственную историю о политическом подкупе.
В конце концов, мне посчастливилось поработать под руководством Леонида в его газете «Стрингер» *, и я с восхищением наблюдал за тем, как он и его коллеги шли на большой риск в то время, когда российских репортеров регулярно постреливали, избивали, взрывали, запихивали в канализационные трубы и делали с ними еще что похуже. Спустя десятилетия автор, которого я запомнил по его оперативным новостям, опубликовал масштабную, тщательно проработанную историю нефтяного бизнеса под названием «Нефть и мир», не уступающую по размаху таким книгам, как «Приз: эпический поиск нефти, денег и власти» лауреата Пулитцеровской премии Дэниела Ергина. В книге Крутакова утверждается, что история человечества настолько тесно переплелась с нефтью, что грань между нефтью и политикой практически стерлась, и подчеркивается неэффективность мира, в котором доминирует нефть.
Американские исследования в этой области, как правило, зацикливаются на глобальном потеплении, но в работе Крутакова больше внимания уделяется несостоятельности привязки столь многого в нашей жизни — от света до еды, от антигистаминных препаратов до зубных протезов и транспорта — к производству углеводородов. Энергоемкий образ жизни, к которому привыкли жители западных стран, зависит от низких затрат на добычу полезных ископаемых в развивающихся странах, и политическая несостоятельность этой системы вызывает больше опасений, чем экологическая.
Плотность энергии нефти невероятна... 159 литров нефти эквивалентны примерно 100 литрам бензина. За месяц водитель проезжает тысячу километров при среднем расходе 10 литров на километр. Это значит, что среднестатистический водитель за месяц сжигает столько же энергии, сколько потребовалось бы 12 людям, чтобы за год построить трехэтажный особняк... Трудно даже представить, сколько людей и как долго должны были бы работать, чтобы обеспечить энергией один рейс супертанкера из Персидского залива в Роттердам.
Л. Крутаков начал работать над своей первой книгой два десятилетия назад. Он никогда не был в США, но, тем не менее, значительную часть книги посвящает рассказу о становлении Джона Д. Рокфеллера, которого он описывает как блестящего, прозорливого, но сомнительного с моральной точки зрения человека. «Рокфеллер создал мир, в котором мы живем, — говорит Крутаков. — Он заложил основы вертикально интегрированной нефтяной промышленности с внутренней системой ценообразования, позволяющей контролировать стоимость конечного продукта».
В книге есть утверждения, которые заставят американского (и не только, прим. ред.) читателя удивленно поднять бровь, например, о том, что Гражданская война в США «велась не за права человека и не из-за рабства», а из-за двух противоборствующих экономических моделей: мускульной и машинной, «биологической» и «минеральной» энергии. Большая часть нефтедобывающих регионов Америки находилась на Юге, что создавало серьезные проблемы для монопольного союза, вкладывающего значительные средства в зарождающуюся бизнес-империю под руководством Рокфеллера.
Ни для кого не новость, что многие последующие войны велись за контроль над поставками нефти, что было либо главной целью, либо важным подтекстом. Классический пример — вторжение Гитлера в Россию для захвата каспийских нефтяных месторождений. Крутаков подробно пишет о ключевой роли нефти в развязывании двух мировых войн и злополучных событий в Ираке, Сирии, Ливии и других странах. Эта тема как никогда актуальна. Я спросил его о роли нефти в войне в Иране и о том, каким видится будущее мира, стремительно расходующего свои энергетические запасы.
М. Т.: … Что побудило вас взяться за эту тему?
Леонид Крутаков: Эта тема захватила меня сразу после 11 сентября 2001 года. Тогда я понял, что мир вступил в новую фазу развития, где энергоресурсы стали ключевым фактором решения экономических вопросов. Крах Enron, самой «продвинутой» энергетической компании в мире, показал, что соотношение реальных потоков физической нефти с фьючерсными объемами «бумажной нефти» не выдерживает конкуренции с рыночными инструментами хеджирования рисков. Рынок слишком сильно оторвался от реальности. Рычаг финансовой инженерии вышел за рамки страхования рисков. На первый план выдвинулись политико-регуляторные факторы. Стало ясно, что энергетическая составляющая приведет мир к глобальному противостоянию за источники энергии, свидетелями чего мы являемся сегодня: Ирак, Ливия, Сирия, Украина, Россия, Иран…
МТ: Вы пишете, что мир не может существовать без нефти. Так будет всегда? Есть ли в истории аналог нынешней нефтяной зависимости?
ЛК: Мир может существовать без нефти, но не в том количестве и не в том виде, в каком он существует сегодня. Нефть — это скопление биологической энергии, концентрирующей огромные объемы солнечной энергии, рассеянной во времени и пространстве. В одном галлоне бензина, который мы используем сегодня, содержится 90 метрических тонн древних растительных веществ. За год человечество сжигает объем ископаемого топлива, эквивалентный всему животному и растительному миру, который населял Землю на протяжении 400 лет. Мы пожираем жизни и благополучие будущих поколений.
Конечно, нефть — не единственный источник энергии. Сегодня ее активно заменяют сжиженным природным газом и углем, но это тоже исчерпаемые природные ресурсы. Более того, современное сельское хозяйство основано на нефтехимии. Без нитратов и «целевых» пестицидов не могут существовать ни промышленные фермы, ни огромные животноводческие комплексы. Как показал кризис в Иране, нехватка нефти и газа немедленно приводит к росту цен на удобрения, а это значит, что развивающиеся страны с растущим населением не смогут прокормить себя.
Таким образом, мир может существовать без нефти, но только в ограниченном формате, что приведет к ухудшению медицинского обслуживания и снижению продолжительности жизни (обычный аспирин — продукт нефтехимии). Снижение урожайности приведет к голоду и эпидемиям в слаборазвитых странах. Мы увидим мир, в котором возможности будут сокращаться.
Что касается аналогии с сегодняшней зависимостью от нефти, то такая зависимость существовала всегда. Даже в эпоху Standard Oil из нефти производили около четырех сотен различных продуктов. Сегодня этот ассортимент вырос на несколько порядков, включая подгузники и детские бутылочки. Таким образом, зависимость росла все это время. И всякий раз, когда страны, испытывающие дефицит энергоресурсов, сталкивались с их нехваткой, следовал глобальный кризис. Аналогом сегодняшнего дня является кризис 1973 года.
МТ: Как вы писали, до начала войны в Украине Европа сильно зависела от российской нефти. Теперь США ведут войну под руководством президента, который хочет «забрать нефть» у Ирана. Неужели все войны теперь связаны с энергетикой (и в частности с нефтью)?
ЛК: Так было… по крайней мере в последние 150 лет, с тех пор как нефть стала первым (если не считать золото и серебро) глобальным товаром, требующим унификации правил торговли в мировом масштабе. Нефть – первый глобальный товар, торговля которым ведется только в одной валюте. Нефть лежит в основе правил глобального рынка.
Я показываю, что Первая и Вторая мировые войны (Черчилль считал их одной войной, длившейся 30 лет) также были войнами за энергетические ресурсы, за право устанавливать нормы, стандарты и правила для мирового рынка. Нефтяная подоплека (точнее, керосиновая подоплека) связана даже с Гражданской войной Севера и Юга, войной «нефтяного треугольника» между тремя штатами Восточного побережья и сельскохозяйственными штатами Америки.
Иран, как я уже отмечал, — лишь одно из звеньев в новой Великой войне за мировой рынок. История с Ливией началась с проекта строительства нефтепровода в Италию по дну Средиземного моря, который вместе с российскими трубопроводами сделал бы Европу энергетически независимой от морских поставок нефти и газа. Сирия должна была стать частью нефтепровода из Ирана через Ирак по дну Средиземного моря в Европу. Буквально накануне сирийских событий был подписан трехсторонний меморандум об Ирано-Иракско-Сирийском нефтепроводе. Украина до Майдана и начала специальной военной операции была главным нефтегазовым хабом между Европой и Россией.
В том же ряду — взрыв на газопроводах «Северный поток», обеспечивавших прямую связь между Германией и Россией в обход Украины. Можно вспомнить заявление Байдена накануне взрыва о том, что США прекратят поставки газа по «Северному потоку». На вопрос о том, как это будет сделано, он ответил, что не может сказать этого в данный момент. Что касается Венесуэлы, то, пожалуй, нет нужды напоминать — все произошло у нас на глазах. Так что Иран — не прецедент.
MT: Тридцать лет назад на рынке доминировали американские и европейские нефтяные магнаты, а западные консультанты считали Россию второстепенной державой, неспособной реализовать потенциал своих природных ресурсов. Изменилась ли ситуация
ЛК: Россия по-прежнему остается страной-рантье. За последние 30 лет Россия не смогла превратить свои энергетические возможности в когнитивный капитал. Мы не вложили нефтяные доходы в образование и науку, не воссоздали автономный технологический и промышленный контур, как это удалось Рокфеллеру и Америке. Россия остается критически важным фактором на мировой энергетической карте. У нее значительный военный потенциал, основы которого были заложены еще при СССР. В этом смысле Россия остается политически значимым субъектом международных отношений, но фундаментальной переориентации стратегии развития страны на глубинном уровне пока не произошло. Я говорю это с болью за свою родину, потому что подлинное превосходство формируется не в сырьевой или военной сфере, а в образовании. Знания и наука делают страну по-настоящему великой и значимой для всей мировой цивилизации.
МТ: Вы пишете о «красной линии» вокруг Аравийского полуострова. Там разгорелась война. Как вы думаете, в чем ее причины?
ЛК: С момента открытия первых нефтяных месторождений на Аравийском полуострове США превратили королевство в свою нефтяную вотчину. После Второй мировой войны, когда Черчилль попытался договориться с Рузвельтом о разделе ближневосточных ресурсов между двумя странами, президент США недвусмысленно ответил ему, что «нефть Саудовской Аравии принадлежит Америке». Во второй книге, которая сейчас готовится к публикации, я объясняю это более подробно, со ссылками на первоисточники. Удары Ирана по Саудовской Аравии, Объединенным Арабским Эмиратам, Бахрейну и Катару означают: Тегеран прекрасно понимает, на что делается ставка в сегодняшней игре. Он понимает, где находится самое уязвимое место западного мира. Иран понимает, почему Трамп развязал войну против него.
М. Т.: Вы пишете, что надеетесь отойти от традиционной истории и вместо этого создать книгу, которая отразит «подпольные течения» того времени, которые, возможно, будут видны будущим поколениям. Что послужило причиной такого подхода?
ЛК: О нефти написано много. Я искал новый подход, стремясь выйти за рамки рыночной конъюнктуры. Я хотел рассматривать нефть не только как энергоресурс, но и как основу всего общественного уклада и системы международных отношений. Я поставил перед собой задачу объяснить исторические закономерности не личными качествами и волей политических лидеров (таких как Трамп или Путин), а материальными ресурсами, позволяющими материализоваться самой истории. Чтобы превратить будущее из непредсказуемого в предсказуемое. Необходимо найти основу для глобального соглашения между ключевыми мировыми игроками.
Я считал, что если раскрыть истинную глобальную проблему и привлечь к ней внимание общественности, то вопрос о будущем мировом паритете можно будет решить не за счет энергетических ресурсов, а благодаря рациональному подходу к нашим возможностям и ресурсам планеты Земля.
MT: Переключимся на другую тему: чего американцы не понимают в войне на Украине? Как вы отреагировали, когда Запад перекрыл доступ к российскому телевидению и попытался арестовать таких людей, как Дмитрий Саймс? В 2000-х у вас была репутация бесстрашного репортёра — какие воспоминания у вас остались о тех временах?
Л.К. Думаю, американское правительство прекрасно понимает причины войны на Украине. Тот факт, что американскому народу эти причины непонятны, говорит лишь о том, что эти причины не были обнародованы, как в случае с Венесуэлой и Ираном. Для России потенциальное вступление Украины в НАТО было экзистенциальной угрозой. Это все равно что разместить китайские или российские военные контингенты в Мексике или Венесуэле.
Все помнят, как начался Карибский кризис, едва не приведший мир к ядерной войне: в Турции были размещены американские ракеты средней дальности, способные нести ядерные боеголовки. В ответ СССР начал размещать свои ракеты на Кубе. В этом смысле ситуация на Украине — зеркальное отражение Карибского кризиса. Слава богу, до прямой конфронтации между США и Россией пока не дошло.
Что касается ограничения доступа к российскому телевидению, могу лишь сказать, что так всегда происходит, когда вы проигрываете в прямом информационном противостоянии. Когда ваши аргументы уступают аргументам противника. Так было в Советском Союзе… Нельзя замыкаться в себе. В войне смыслов победа может быть достигнута только с помощью смыслов, содержания, аргументов, идей. Отказ от дискуссии не означает победу, это означает молчаливое признание поражения.
Попытка арестовать Дмитрия Саймса, как и известные убийства журналистов, — это симптом более глубокой болезни, поражающей весь мировой дискурс. Револьвер всегда был и остается последним аргументом в споре, когда вам больше нечего сказать. Посмотрите на киноиндустрию. Где «Человек дождя»? Где «Пролетая над гнездом кукушки»? Только боевики и комедии. В нашей культурной сфере те же тенденции…
Я уже давно не чувствую себя журналистом. Все закончилось со смертью «Стрингера», в выпуске которого вы тоже участвовали. По иронии судьбы, последний номер был посвящен событиям 11 сентября 2001 года. Каким я вижу то время? Временем глобальных катастроф и огромных возможностей. Временем авантюристов и беспринципных дельцов. Огромная страна умирала в кровавых муках, а кто-то наживал на этом огромные состояния. Во второй книге (продолжении первой) я хочу уделить внимание этому периоду — периоду Великой приватизации, или распродажи страны по частям.
МТ: Спасибо, Леонид, и удачи тебе.
Мэтт Тайбби, американский писатель, журналист и подкастер. Бывший редактор Rolling Stone, издатель Racket News (ранее TK News). Пишет о финансах, СМИ, политике и спорте. Учился и работал в России. Автор нескольких книг, в том числе «Великое безумие» (2009); «Раскол» (2014); [15] «Безумный клоун-президент» (2017); «Я не могу дышать» (2017); и «Корпорация ненависти» (2019), Эймс, Марк; Тайбби, Мэтт (2000). The eXile: Секс, наркотики и клевета в новой России. Нью-Йорк: Grove Press. ISBN 978-0-8021-3652-Предисловие Эдуарда Лимонова.
* Имелась в виду газета «Стрингер» ( "Stringer"), газета собственных журналистских расследований и эксклюзивной информации, которая выходила в России с 19 мая 2000 года. Издание было закрыто через полтора года после выхода первого номера из-за возникших конфликтов интересов.