Красное дерево, карточные долги, гениальный пиар и легкий флер туберкулеза. Он не изобрел ни одного абсолютно нового стиля, но его имя стало главным мебельным брендом планеты. Сдуваем академическую пыль с чертежей мастера Чиппендейла.
А сегодня, дорогие читатели, у нас встреча с Томасом Чиппендейлом. Нет-нет, не с самим мастером, который жил почти три века назад – спиритические сеансы мы оставим мистикам, тем более что наш герой мирно упокоился от чахотки еще в 1779 году. Мы поговорим о человеке-эпохе, чье имя для ценителей антиквариата звучит как магическое заклинание, способное опустошить банковские счета на миллионы долларов.
Добро пожаловать в Англию восемнадцатого столетия. Эпоха Георгов. Время пудреных париков, затянутых в корсеты дам, карточных долгов и новомодного увлечения китайским чаем, которое потребовало совершенно новых столиков для его распития. В этом мире показной роскоши, где хороший вкус считался синонимом знатного происхождения, йоркширский плотник умудрился сделать свое имя бессмертным международным брендом. И признаться честно, история его успеха – это не столько романтическая сказка о свободном художнике, сколько жесткий трактат о гениальном маркетинге, кредитах и вечной борьбе с неплательщиками голубых кровей.
Из йоркширской глуши в центр лондонского снобизма
Наш герой был крещен 5 июня 1718 года в Отли, маленьком торговом городке в Йоркшире. Томас был сыном плотника Джона Чиппиндейла (да, изначально фамилия писалась через «и») и дочери каменщика Мэри Дрейк. Семья поколениями возилась с деревом, так что запах опилок Томас впитал буквально с молоком матери. Азы профессии он, вероятно, постигал у йоркширского мастера Ричарда Вуда, прежде чем амбиции погнали его в Лондон в 1740-х годах.
Лондон середины XVIII века был кипящим котлом коммерции и моды. В 1748 году Томас венчается с Кэтрин Редшоу в часовне Сент-Джордж в респектабельном Мейфэре. Удивительно, но он упустил шанс выгодно жениться ради денег и связей, выбрав любовь. И любовь оказалась весьма продуктивной: Кэтрин родила ему девятерых детей. После ее смерти в 1772 году Томас женился вновь на Элизабет Дэвис, которая подарила ему еще троих (двое из которых родились уже после смерти мастера). Двенадцать детей, господа! Правда, до 1784 года дожили лишь четверо. При такой демографической нагрузке волей-неволей начнешь крутиться.
В 1753 году Томас перебирается на Сент-Мартинс-лейн, в дома 60-62 – самый эпицентр лондонского искусства и роскошных магазинов. По соседству трудились его конкуренты Уильям Вайл и Джон Кобб, но именно здесь Чиппендейл открыл предприятие, которое будет диктовать моду следующие 60 лет.
«Директор»: Первый глянцевый каталог в истории
Настоящий феномен Чиппендейла заключается в том, что он понял суть пиара за два века до появления современных маркетологов. В 1754 году он издает книгу – фундаментальный труд «The Gentleman and Cabinet-Maker's Director» («Руководство для джентльмена и краснодеревщика»). Это была не просто книга, это был роскошный, дорогой фолиант из 161 гравюры (в третьем издании 1762 года расширенный до 200), изданный по предварительной подписке.
Чиппендейл собрал более 300 подписчиков, среди которых были как надменные лорды (например, граф Нортумберленд, которому посвятили первое издание), так и конкуренты-краснодеревщики, желавшие подсмотреть чужие секреты. Фолиант стоил колоссальные по тем временам 1 фунт и 17 шиллингов за листы без переплета.
В предисловии Томас, не страдавший от ложной скромности, едко прошелся по критикам, которые заявляли, что его эскизы невозможно воплотить в дереве. Он язвительно отметил, что любой искусный мастер сможет это сделать. К слову, с орфографией у гения случались забавные казусы: одна из его грандиозных кроватей с балдахином-куполом («Dome Bed») была напечатана как «Doom Bed» – «Кровать Рока». Весьма фрейдистская оговорка для брачного ложа, не находите?
Святая Троица Стиля Чиппендейла
Что же он предлагал? Чиппендейл взял за основу модный французский стиль рококо, немного его «отрезвил» для консервативных англичан и смешал с двумя другими течениями. В итоге сформировались три столпа его стиля:
- Современный вкус (Modern/Rococo): Асимметрия, С-образные завитки, изящные ножки-кабриоль с лапой, сжимающей шар. Визитной карточкой стали стулья с ажурными спинками, имитирующими переплетенные ленты, которые сам мастер считал «лучшими из когда-либо созданных».
- Готический вкус (Gothic): Меланхоличная дань уважения средневековью. Стрельчатые арки, крестоцветы и сложный орнамент в остеклении книжных шкафов.
- Китайский вкус (Chinese/Chinoiserie): Чайная лихорадка требовала декораций. Отсюда геометрические решетки, пагоды на навершиях зеркал и шкафов, а также имитация бамбука и лакировка (джаппанинг).
Его мебель была конструктивно безупречной. Он был гением работы с махагони (красным деревом) – плотным, прочным материалом, который позволял вырезать тончайшие детали без риска, что они отломятся. На стул Чиппендейла мог спокойно откинуться самый грузный любитель ростбифа, и стул не рассыпался бы в щепки.
Ближе к 1760-м годам, когда ветер перемен подул из раскопанных Помпей, Томас не растерялся и плавно перешел к неоклассицизму, сотрудничая с великим архитектором Робертом Адамом. Глубокую резьбу сменило изысканное маркетри из сатинового и розового дерева с инкрустациями.
«Рабы» Сент-Мартинс-лейн и суровый бизнес
Один человек не мог создать всё это великолепие. Предприятие Чиппендейла было сложным промышленным организмом, где трудилось около 50 высококвалифицированных ремесленников. Финансировал этот праздник шотландский купец Джеймс Ранни, а позже – бухгалтер Томас Хейг.
Мы привыкли думать о Чиппендейле как о краснодеревщике, но он называл себя «upholder» (обойщик/декоратор). Это означало комплексный подход. Вы могли прийти к нему, и его фирма делала для вашего поместья всё: поставляла мебель, импортные французские зеркала (самая дорогая статья расходов!), клеила обои, стелила ковры и... организовывала похороны. Да, если джентльмен внезапно отдавал Богу душу, фирма Томаса проводила траурную церемонию.
Счета сохранились. Поместья Харвуд-хаус, Ностелл-Прайори, Дамфрис-хаус до сих пор хранят шедевры, которые обошлись их владельцам в астрономические суммы. Но за кулисами кипели страсти: заказчики постоянно задерживали оплату. Чиппендейл вечно находился на грани кассового разрыва (особенно после пожара в мастерской в 1755 году) и был вынужден писать лордам льстивые, униженные письма, выпрашивая свои же честно заработанные деньги и выслушивая угрозы разорвать контракты из-за его "медлительности".
Ученики, плагиаторы и глобальное господство
Публикация «Директора» имела побочный эффект: Чиппендейла начали копировать все, включая его современников Инса и Мэйхью. Термин «Чиппендейл» быстро оторвался от самого человека и стал названием международного стиля.
Чертежи пересекли океан. В Америке местные мастера в Филадельфии, используя местный орех, создали так называемого «Американского Чиппендейла» – мебель более тяжелых пропорций, которая сегодня считается вершиной колониального искусства. Экземпляры его книги добрались даже до России, где императрица Екатерина Великая, одержимая «английским вкусом», диктовала новую моду двору, а шотландский архитектор Чарльз Камерон создавал интерьеры, вдохновленные британским изяществом.
После выхода Томаса на пенсию в 1776 году, дело принял его старший сын, Томас Чиппендейл-младший1350. Он был блестящим рисовальщиком и успешно развивал стиль ампир в резиденциях уровня Сторхеда. Увы, финансовая хватка отца ему не передалась: после смерти компаньона Хейга сын обанкротился в 1804 году, хотя и продолжал работать до 1820-х годов.
Финал без фанфар
Томас Чиппендейл-старший умер в 1779 году от чахотки и был похоронен в Сент-Мартинс-ин-зе-Филдс. Человек, обставивший самые роскошные дворцы Британии, чье имя сегодня продает антикварные стулья за миллионы долларов, вел скромную жизнь. После его смерти стоимость личного имущества в его доме была оценена всего в 28 фунтов стерлингов. На его похороны сын потратил 24 фунта, плюс 5 гиней врачам.
Ирония судьбы в ее самом чистом виде. При жизни Томас был лишь высококлассным ремесленником (к нему всегда обращались «Мистер Чиппендейл» – маркер уважаемого торговца, но не аристократа), человеком, которого известный сноб и критик Горас Уолпол даже не удостоил упоминанием в своих дневниках. Зато сегодня Уолпола помнят в основном пыльные историки, а на мебель Чиппендейла с благоговением смотрит весь мир.
Его наследие – это триумф не только резца, но и интеллекта. Долгое время снобы-искусствоведы считали, что он нанимал сторонних художников, не веря, что простой плотник может так гениально рисовать – пока архивы Метрополитен-музея не доказали обратное. Он первым понял, что продавать нужно не просто деревяшку с обивкой, а идею, стиль и вкус. И в этом искусстве, поверьте, ему до сих пор нет равных.
**Спасибо, что дочитали до конца – значит, у вас есть то редкое качество, благодаря которому история оживает: интерес к теням прошлого.
И вот пара ССЫЛОК (внизу) на статьи, которые могут вас заинтересовать**