Обзор трех произведений автора
"Наша судьба пишется в доме, где мы родились"
Гульсерен Будайиджиоглу
Романы Галины Калинкиной: «Лист лавровый в пищу не употребляется» - 2022 г., «Голое поле» - 2024 г., и «Верхние и нижние» - 2026 г. - это уже широкая панорама заката Российской империи в 20-е годы прошлого века.
В поле зрения автора приличные люди: москвичи и профессионалы. Реставратор - в первом романе, врач - содержатель больницы для душевнобольных - во втором, и мануфактурщик, владелец суконной фабрики - в третьем.
Все эти граждане Государства Российского - трудятся в поте лица, упорно строя благосостояние рода, уже в третьем или четвертом поколении, с тем же вниманием относясь к воспитанию детей и внуков, как и к делу своей жизни.
Автор сама из старообрядцев, поэтому в ее романах мы узнаем не только об уникальном русском взгляде на семью и веру, но и об обрядовости, церковных праздниках, о том, как община и ее правила поддерживали своих прихожан в часы их испытаний. Какой радостью была радость общая. Читая первый роман Калинкиной, можно по-новому внимательно взглянуть на церковное зодчество, на произведения искусства, такие, как знаменитая «Боярыня Морозова» Сурикова, «Крестьянка» Архипова, и другие.
Если "Лист Лавровый" это роман, который отвечает на вопросы веры и традиционных ценностей православия, то второй роман - «Голое поле» посвящён скорее людям военнообязанным, врачам и офицерам.
А третий тем, кто, как мне кажется, особенно близок сердцу любого предпринимателя, людям дела, строителям капитала, создателям финансовой и деловой основы государства.
Удивительно, что дома, в которых жили и трудились прототипы романов Калинкиной - уцелели до наших дней.
Еще более необычно, что больница на Преображенской площади, главное место действия первой части «Голого поля» и Дом Носова, где проживают герои «Верхних и Нижних», оба построены архитектором Львом Кекушевым, признанным одним из самых интересных архитекторов 19-го века. Оба дома можно навестить, увидеть и проникнуться атмосферой жизни героев.
Москва - родной город Галины Калинкиной и еще один неизменный персонаж ее произведений. Автор подходит с большой тщательностью к внешним деталям прошлого: садам, паркам, набережным, наполняет его звоном трамваев, перестуком копыт лошадей и поскрипыванием рессор колясок. Упоминает крупные стройки и очень четко ориентирует нас на местности.
«Улицы Бужанинова, Хапиловская, Малая Семеновская, Генеральная, Введенская исчезли. Появились улицы Марксистская, Первого Мая, Проектируемый проезд, Малая коммунистическая и Тупик Красной армии».
Новые названия на месте старых, Галина приводит полностью и те, и другие, повествуя, как нарекая привычное новым именем, изменяли лицо города, ломая логику.
Автор восстанавливает карту Москвы дореволюционной, детально рассказывая об устройстве домов, праздничном и каждодневном меню, особенностях женского и мужских туалетов, оживляет старую, корневую Москву, возможно немного идеализируя тот мир, как и положено хорошему романисту.
Есть и забавное. В "Лист лавровый" и "Верхние и нижние" есть истории о голове, именно части тела. И если о первой рассказ реальный и скорее мистический, то на вторую голову, выполненную в мраморе скульптором Голубкиной, можно взглянуть и сейчас в Русском музее. Заказчице 100 лет назад она не понравилась. А Голубкина называла ее «Мой белый ландыш» и очень любила.
Московские дома, улицы, заведения, произведения искусства и фамилии, знакомые каждому с детства, Третьяковы, Морозовы, Юсуповы, Нансен, Шаляпин, Ламанова, - князья, купцы, первооткрыватели, оперные артисты и модельеры - все они составляют то общество, которое живо, как будто сама в нем обитала, описывает Калинкина. И еще те, о ком мы знаем меньше, или слышим впервые, поскольку автор, работая над романом, находит не столь заметные имена, но значимые, и расширяет наш взгляд на эпоху.
Читая ее книги, попадаешь не только в прошлое города, но и в мысли и чувства людей того, старого порядка.
Бытует мнение, что изучать трагедию крушения монархии не стоит, что это расстраивает и вносит сумятицу в реальность. Проще принять то, что написано в школьном учебнике истории (а что там сейчас, к слову, кто знает?), и оставить мастерам легкого жанра создавать с помощью исторических событий яркую мизансцену, не вдаваясь в анализ, выделяя забавное, пользуясь уже заданными параметрами.
Автор не боится подойти к краю разлома с биноклем, и заглянуть в бездну, которая уже покрывается патиной забвения, стертая ежедневным потоком событий настоящего.
И это оказывается очень терапевтично, дать себе время внимательно рассмотреть то, что мы уже знаем, как закончилось. Обернуться на сто лет назад, и, заботливо поддерживаемым автором, пройти по столице, заглянуть в театр или трактир, посидеть за семейным столом врача или фабриканта, отстоять пасхальную службу рядом с молодым реставратором.
Узнать, как строился московский водопровод, куда спешили институтки в выходной, о чем беседовал фабрикант с друзьями, катая костяные шары по зеленому сукну в бильярдной. Какая книга лежала открытой в библиотеке. Какой пирог готовила кухарка к именинам, какие подарки приносили званые гости. Как горели свечи и девушка смотрела в окно, на заметенную снегом дорогу.
Галина Калинкина проводит своих героев через шторм века. Она не драматизирует, напротив, указывает путь, годный для всякого честного человека. Подсказывает, с верой в душе, можно пройти через многое, главное, сохранить стержень, отличать зло и добро, не сливаться с толпой.
Оптика автора - высокая нравственность, осторожность в чувствах, верность традициям и опора на семью.
Все ее романы имеют счастливый конец, но от книги к книге, настроение меняется.
Если «Лист Лавровый» звучит как молитва, «Голое поле» - как плач Ярославны, то «Верхние и Нижние» - это история крушения капитала, рассказанная ворчливо и с долей иронии. Мне это оказалось ближе и понятнее всего. Нет, вера никуда не делась, и в Бога, и в человека. Но надежда на скорый рай на земле уже поблекла, истаяла. И забавно и мне, читающей третий роман, и автору, что были мы такими наивными. Так легко проводили счастливые «наградные» дни. Оттого и первый роман назван «романом-надеждой». А третий - «роман-оправдание». Чего? Да нашего былого легкомыслия, бега времени, утраты ориентиров. Впрочем, оглядываясь назад, всегда сожалеешь о прошлом, поскольку испытания настоящего и загадки будущего терзают сильнее.
На мой вопрос, почему «роман - оправдание», Галина задумалась. Автору диктует Вселенная. Конечно, она ответила. Но я думаю, что главный ответ все-таки предстоит дать читателю.
Анастасия Розанова