Приезжаю в деревню помочь прополоть картошку. Бабушка встречает с пирожками, крестится на церковь, гладит по голове. А через час я нахожу её в маскхалате из мешковины с рогаткой наперевес. Цель — коза Манька, которая сожрала куст чёрной смородины.
«Бабушка, ты чего?» — спросил я, хотя ответ уже знал. Рогатка была сделана из берёзовой ветки и старого бинта, в кармане фартука поблескивали горошины.
«А то, внучок, — прошептала она голосом разведчика на задании. — Соседка Зинаида свою козу спустила. Второй куст за неделю. Я сегодня ночью караулила — Манька прямо через забор морду тянула. Смородина-то какая была, помнишь? Её ещё твой дед сажал».
Я попытался включить голос разума: «Бабушка, ну вызови полицию, ну поговори по-человечески».
Бабушка посмотрела на меня так, будто я предложил продать дом и уйти в монастырь. «Полиция? — фыркнула она. — Участковый наш только самогон пьёт да рыбачит. А с Зинаидой мы говорили. Она сказала: "Неча на Маньку валить, сама смородина засохла"».
Дальше было хуже. Бабушка показала мне систему ловушек: веревки, натянутые между берёзами, старые вёдра на калитке (чтобы гремели), и ямы, присыпанные соломой — правда, небольшие, чтобы коза ногу не сломала, а только испугалась. «Это превентивные меры, — гордо сказала бабушка. — Слышала слово по телевизору».
Я, городской житель с тремя высшими образованиями, поплёлся за ней с тяпкой — не картошку полоть, а в дозор идти.
Вечером случилась разведка боем. Зинаида сама вышла на крыльцо с кружкой. Мы затаились за поленницей. Бабушка наложила горошину в рогатку. «Ты что, стрелять будешь?» — испуганно спросил я.
«В окно? — усмехнулась бабушка. — Я в ведро. Оно железное. Пусть громко будет, но не обидно».
Она выстрелила. Ведро загремело так, что Зинаида подпрыгнула и облилась чаем. И тут случилось неожиданное. Зинаида не заорала, не вызвала милицию. Она... засмеялась. Громко, взахлёб, утирая чай с лица.
Бабушка тоже хихикнула. Потом они переглянулись через забор, и Зинаида крикнула: «Зин, вылезай, старая. Иди варенье есть, я как раз сварила из твоей же смородины — Манька вон что натоптала, я собрала».
Оказалось, бабушка и Зинаида уже тридцать лет так воюют. То тяпку украдут, то рассаду поменяют местами. А каждое воскресенье пьют чай и обсуждают внуков. Просто сегодня я случайно застал «активную фазу».
Мы сидели за столом. Варенье было из чёрной смородины — той самой, дедовой. Бабушка наливала мне чай и приговаривала: «Вот видишь, внучок. А ты говорил — полиция. В деревне ссорятся только для того, чтобы было о чём поговорить за ужином. А мирятся — чтобы не забыть, кто ты есть на самом деле».
Зинаида кивнула: «Твоя бабка — жулик, но жулик справедливый. И варенье у неё лучше моего».
Я допил чай, посмотрел в окно на Маньку, которая мирно жевала лопухи, и подумал: в городе мы бегаем к психологам и учимся «экологично выражать гнев». А здесь всё просто: рогатка, ведро, чай с вареньем — и конфликт исчерпан до следующей прополки.
Война за урожай не знает родства, зато знает перемирие после третьей стопки. Я понял: в деревне ссорятся не со зла, а от скуки. А мирятся — от любви, которую уже и не замечаешь. И святых среди них нет. Но есть честные.
А у ваших бабушек было «оружие» против соседей? Рогатка, лопата или страшное слово «председатель»? Делитесь в комментариях — самые смешные истории закреплю!