Грима сидел за столом, сосредоточенно углубившись в бумаги, иногда, макая в бронзовую чернильницу пером, делал для себя пометки. Раздался стук в дверь, она открылась, вошедший человек молча встал напротив стола. Грима, закончив писать, поднял глаза:
– Ну, что там ещё, Рокан?
– Господин! Поймали странную компанию: гном, эльф, человек и высокий старик в белом плаще, говорит, что маг.
– Маг? Белый? – Грима устало улыбнулся, – Саруман, что ли?
– Не, назвался Гэндальфом. Хотели их сразу, как шпионов, да он заявил, что может помочь…
– Ходят тут всякие… А как до дела доходит… – Грима откинулся на стуле и невидящим взглядом уставился в стену. Выйдя из задумчивости, он посмотрел на помощника:
– Как Он?
– А… – Рокан махнул рукой, – хуже…
– Мда… Что делать-то будем, если…
– Не знаю. Эомер – сами знаете – пиры да кони… Какой из него король?
– Да. Вон, орки на границе баловать стали – еле отправил отряд туда, скандалил три дня…
– Эовин тоже… Простите, господин, но волос долог, ум…
– Не трогай Эовин! – встрепенулся Грима, помолчал и добавил, – но, да, ты прав…
– Может, как в Гондоре – наместник? – взгляды собеседников встретились, – А, господин?
– Ох, Рокан, Рокан! – усмехнулся Грима, – я уже пятый год эту лямку тяну. Нет, как только смогу, уеду к чёртовой матери в деревню… Да и Эомер не допустит.
– А жаль, – Рокан опустил глаза, – худо-бедно, а Вы не дали пропасть стране. Вон, в Гондоре война идёт, а мы пока держимся!
– Ладно, – Грима встал, – веди этих к Королю!
Войдя в тронный зал, Гэндальф посерьёзнел: Теоден выглядел плоховато. Не ужас-ужас, как ему сказали по дороге, но всё же. Опытным глазом и нюхом Маг оценил состояние пациента, представил, как тому сейчас плохо: утро же. Выводить надо будет аккуратно.
Из боковой двери вышел Грима. Подошёл к отряду, встал напротив Мага и, уперев руки в бока, стал бесцеремонно его разглядывать.
– Так-так… Гэндальф, значит, – протянул он, – смотри-ка! И посох есть – "оружие мага", да?
– Я – Белый Маг! – страшно провыл Гэндальф и взмахнул палкой.
– Ну-ну, всех кур напугал! – Грима ухмыльнулся, зал загоготал, – Вот что, "маг"! Если до завтра Королю не станет лучше, вашей компании станет хуже! У нас колья простаивают. Я понятно говорю?
– Угу…
Гэндальф приблизился к трону, обошёл вокруг ни на что не реагирующего Короля.
– Давно он такой?
– Две недели почти. Всё почти нормально было… и вот… – сквозь скептицизм Гримы проскочила нотка надежды, – Тут бабка одна, слепая, сказала, что это Саруман порчу наслал…
"О! Это мысль!" – Гэндальф сделал загадочное лицо, размахивая руками, обошёл вокруг дремлющего Теодена и утробно произнёс:
– Узнаю белую длань старого Мага! – он воздел руки – Начнём сегодня в полночь, когда взойдёт Луна. Как раз нужная фаза… и Меркурий в Сатурне…
Братство ни в коей мере не сомневалось в Маге, поэтому до вечера спокойно ело и спало. Гэндальф же днём ходил вокруг крепости, с самым серьёзным видом собирая какие-то травинки и листочки. Иногда он останавливался, поднимал глаза к небу и что-то бормотал, поглядывая из под век на ходящую за ним на почтительном расстоянии толпу. Некоторые, кто владел грамотой, даже записывали действия мага, эти скрижали потом ещё долго ходили в народе, их переписывали, подделывали, продавали и покупали. Особенно ценились толмачи, уверенно переводившие слова Великого Мага, записанные на пергаменте (Внимание! Другой материал – подделка!). Перед ужином Гэндальф вздремнул (исключительно чтобы набраться сил перед актом экзорцизма), затем плотно поел, опрокинув пару рюмок, и пошёл готовиться.
Зал набился полностью. По центру стоял трон, в котором продолжал дремать Король. Пришлось очертить мелом большой круг (по Солнцу!), охранники вышибли за двери, тех, кто не поместился, и вошли сами обратно. Грима сначала встал у трона, но Маг его отогнал. Тот встал в сторонке, скрестив руки. Задымили собранные травы. Гэндальф начал. Он резко поднял посох вверх, и наступила оглушительная тишина…
Уже битый час Гэндальф ходил кругами, махал руками, закатывал глаза и завывал. Кашпировский и Чумак аплодировали бы ему стоя, если бы видели это действо, телеканал ТВ-3 заключил бы пожизненный контракт. Грима откровенно зевал. Периодически Гэндальф страшным голосом, от которого зрителей пробирала дрожь, орал:
– Саруман! Изыди!!!
И тыкал посохом в самое лицо Теодену, но тот продолжал спать. Наконец, после особенно яростного вопля, Король приоткрыл один глаз и, заметив перед собой незнакомого всклокоченного старика и острый конец посоха у носа, резко подскочил:
– А… Э? Вы кто ваще?! – он оторопело вытаращился на собравшихся.
– Очнулся… очнулся… – прошелестело по залу, справа доспехами по полу загремело тело охранника.
– Сарумааан!!! Я вижу тебяаа!!! – заорал приободрившийся Гэндальф – Изыди!!! Ыыы!
Внезапно с потолка упал и рассыпался по полу кусок штукатурки. Зрители ошарашено попятились, Теоден поджал ноги. Гэндальф криво усмехнулся и снова завыл: – Ыыыы!
Дальше всё пошло совсем хорошо. Ладно, толпа, ладно Братство, но даже Теоден был напуган до… в общем, ещё никогда ему не было так страшно, но, как истинный Король, не показывал виду, твёрдо пообещав себе, что больше – ни-ни! "Ну, актёр!" – восхитился Грима, глядя на Мага.
Наконец, Гэндальф закончил. Зал ошарашено выдохнул.
– Саруман наложил на тебя чёрный сглаз! – уже спокойнее вращая глазами, провозгласил Маг.
– Я с ним никогда не встречался же?
– Он наложил его через близкого человека!
– Кого?! Найди мне его!
Гэндальф опять походил вокруг, позакатывал глаза, толпа оцепенела.
– Это… Это… – он мстительно сощурился на Гриму и вытянул посох, – Это – он!
– Грима???!!! – взревел Король, – На кол его!!!
Два охранника тут же скрутили несчастного Гриму и потащили его на улицу.
– Я?! Да вы что!!! – заорал тот, – Ваше Величество!!! Я ж верой и правдой!!! Ваше…
"Это уже перебор, – решил Гэндальф – Надо спасать бедолагу!"
– Стойте! – он поднял руку, – Ваше Величество! Нельзя его убивать! Ваши жизни связаны одной нитью! Он умрёт – умрёте и Вы!
Теоден пожевал воздух, помолчал, сплюнул и махнул рукой:
– Пусть живёт. Гоните его в шею с нашей Земли!
"Фух!" – облегчённо выдохнул Гэндальф.
Гриму, конечно, было жалко, но колоссально возросшее уважение к Магу после "изгнания" Сарумана вкупе с обильным ужином притушило уколы совести…
Вперёд