#Абстрактное_мышление — это не просто «мышление о высоком». Это принципиально иной способ обработки информации, позволяющий нам выходить за пределы физического мира. #Абстрагирование — это мысленное выделение одних признаков предмета или явления и отвлечение от других.
В психологии и нейропсихологии под этим термином понимают высшую форму познавательной деятельности, которая оперирует не образами конкретных предметов, а понятиями, категориями, символами и отношениями между ними. Если наглядно-действенное мышление отвечает на вопрос «что будет, если я сделаю это с этим предметом», а наглядно-образное рисует картинку, то абстрактное мышление позволяет нам работать с тем, чего нельзя ни потрогать, ни увидеть.
Это способность к категоризации. Когда мы видим стул, стол и шкаф, наше конкретное мышление видит три разных объекта. Абстрактное мышление объединяет их в категорию «мебель», отвлекаясь от их цвета, размера и материала. Это и есть операция обобщения.
Более того, абстрактное мышление позволяет нам оперировать идеями. Мы не можем увидеть «справедливость», «причинность», «бесконечность» или «развитие». У этих понятий нет чувственной основы, нет вкуса или цвета. И тем не менее, мы можем строить из этих абстрактных кирпичиков сложные логические конструкции, философские системы и научные теории.
Физиологической основой этой способности, как показал еще Иван Петрович Павлов, является вторая сигнальная система. Если первая сигнальная система есть и у животных и реагирует на конкретные стимулы (звонок миски = еда), то вторая сигнальная система — это реакция на слово как на сигнал сигналов. Слово замещает конкретный предмет и позволяет оперировать им даже в отсутствие самого предмета. Именно это обеспечивает «отрыв от действительности» и возможность планирования, прогнозирования и творчества.
В мозге человека нет единого центра, отвечающего за абстрактное мышление. Эта функция обеспечивается сложной сетью областей, которую в когнитивной нейронауке называют сетью множественного спроса. Ключевую роль здесь играют несколько зон.
Префронтальная кора, особенно ее передние отделы, отвечает за формирование сложных правил и планов. Она позволяет нам удерживать в уме абстрактную инструкцию и следовать ей, подавляя импульсивные реакции на конкретные стимулы. Височные отделы хранят нашу семантическую память — базу знаний о значениях слов, свойствах объектов и категориях. Именно здесь «живут» понятия. А теменно-затылочные отделы обеспечивают сложные квазипространственные операции, которые лежат, например, в основе понимания грамматических конструкций и переносных смыслов.
Как мы исследуем эту способность?
Одна из самых чувствительных проб — понимание переносного смысла пословиц и метафор. Когда мы просим объяснить смысл фразы «золотые руки», здоровый человек легко переходит от конкретного значения слова «золото» к абстрактному понятию «умелый, ценный». Пациент же с нарушением абстрактного мышления может застрять на конкретике и искренне недоумевать: «Руки из золота? Это же тяжело, так не бывает».
Другой важный блок методик — это классификация. Мы даем пациенту набор картинок или слов и просим разложить их по группам. Здесь важно не просто механическое разделение, а понимание основания классификации, выделение существенного признака. Также используются задания на понимание аналогий, где нужно установить логическое отношение между парами понятий, и невербальные тесты, такие как прогрессивные матрицы Равена, где нужно выявить закономерность в изменении абстрактных фигур.
В классической нейропсихологии Александра Романовича Лурии характер нарушений абстрактного мышления напрямую зависит от того, какой именно фактор, какое звено в работе мозга пострадало.
При поражении лобных долей, особенно префронтальных отделов, страдает сама структура интеллектуальной деятельности. Пациент часто понимает отдельные логические операции, но не может составить из них цепочку для решения задачи. Он импульсивен, легко соскальзывает на прямое, конкретное значение, не может удержать абстрактную инструкцию. Это нарушение программирования и контроля.
При поражении теменно-затылочных отделов (зоны стыка коры) страдает фактор пространственного анализа. Это проявляется в так называемой семантической афазии, когда пациент перестает поним (https://vk.com/search/statuses?q=%23%D0%90%D0%B1%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B3%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5)ать логико-грамматические конструкции, отражающие отношения между предметами. Он теряется при сравнении фраз «брат отца» и «отец брата», хотя значение каждого слова по отдельности ему понятно. Здесь распадается способность к абстрактной квазипространственной симультанной организации элементов.
Однако самый интересный случай представляет собой поражение височных отделов левого полушария, а именно развитие сенсорной или акустико-мнестической афазии. Здесь мы сталкиваемся с удивительным феноменом.
Казалось бы, если пациент не понимает обращенную к нему речь, если у него распадается фонематический слух, его интеллект должен быть глубоко нарушен. Однако клинические наблюдения показывают обратное. У этих больных способность к абстрактному мышлению может быть полностью сохранна. Пациент с сенсорной афазией может прекрасно классифицировать предметы, понимать логику сюжетной картинки, решать арифметические задачи письменно и усваивать смысл отвлеченных понятий.
В чем же здесь секрет? Дело в том, что при височных поражениях страдает не само абстрактное мышление как способность «усмотрения отношений», а страдает инструмент, с помощью которого мы часто эти операции производим, — внутренняя речь. Пациент не может опереться на слово, на проговаривание, он теряет возможность развернутого дискурсивного рассуждения. Но сами операции с категориями и понятиями у него остаются. Он может понять смысл, но не может его вербализовать. Он не может решить задачу в уме, опираясь на речь, но может решить ее с опорой на наглядность или письменную речь.
Это важнейший вывод для практики. Молчание пациента с афазией не равно отсутствию мысли. Его интеллектуальный потенциал часто остается высоким, но заблокированным из-за распада речевого кода. И именно это открывает возможности для восстановления через использование сохранных звеньев — письма, рисунка, опоры на наглядные образцы.
Абстрактное мышление — это вершина психической деятельности, но, как показывает нейропсихология, эта вершина может устоять даже при серьезных разрушениях основания, если правильно найти пути обхода.
#нейропсихология #абстрактноемышление #мозг #клиническаяпсихология #афазия #лурия #мышление