Идёт 1952 год, советский кинематограф только начинает открываться миру, и на Международный кинофестиваль в Венецию приезжает делегация из СССР.
В составе - двадцатидвухлетняя девушка, которую ещё вчера никто за пределами страны не знал.
А уже через несколько дней итальянская пресса наперебой присваивает ей титулы: Звезда, Богиня, Королева. Это была Алла Ларионова - и Европа влюбилась в неё мгновенно, как это бывает только с настоящими явлениями природы.
Но вот что делает эту историю по-настоящему живой: пока итальянские журналисты искали слова для описания её красоты, сама «богиня» возвращалась домой - в московский полуподвал, где ванна стояла прямо на кухне, а в окна лезли поклонники.
Это и есть судьба Аллы Ларионовой - контраст между мировым признанием и бытом, между легендой и живым человеком за ней.
Москва, 1931: девочка из обычной семьи
Алла родилась 19 февраля 1931 года в Москве - в самый разгар эпохи, когда страна одновременно строила заводы и снимала кино. Семья была, что называется, «самая настоящая»: отец, Дмитрий Андреевич Ларионов, руководил Бауманским райпищеторгом, мать, Валентина Алексеевна, работала завхозом в детском саду.
Никаких творческих корней, никаких театральных связей - просто московская семья, просто девочка, которой суждено было однажды потрясти Венецию.
О детстве и школьных годах источники молчат - и это само по себе красноречиво. Значит, ничего экстраординарного снаружи не происходило. Но что-то внутри, очевидно, зрело. Потому что уже в годы учёбы во ВГИКе она оказалась в кадре - и кадр этот изменил всё.
ВГИК, Герасимов и первая роль, которая сразу стала легендой
Алла поступила во Всесоюзный государственный институт кинематографии и попала в мастерскую к двум глыбам советского кино - Сергею Герасимову и Тамаре Макаровой. Это была не просто учёба - это была школа, которая формировала целые поколения актёров.
И вот ещё в студенческие годы, не окончив институт, она дебютирует в кино. Роль - Любава в фильме «Садко» (1952). Именно с этой картиной советская делегация и отправилась в Венецию. Именно с этой картиной молодую актрису увидел весь мир.
В 1953 году она получила диплом - и сразу же стала актрисой Театра-студии киноактёра, где проработает почти полвека: с 1953 по 2000 год. Почти вся её жизнь - в одном месте, в одном деле.
Полуподвал с видом на поклонников
Здесь нужно сделать паузу и просто представить эту картину. Актриса, которую в Венеции называют Богиней, живёт с родителями в полуподвальной квартире. Чтобы было хоть немного светлее, в стенах прорубили два дополнительных окна - прямо на улицу.
Но держать их открытыми было невозможно: поклонники буквально пытались залезть внутрь, чтобы хоть краем глаза увидеть любимую актрису.
Когда весной таял снег, у этих окон обнаруживался настоящий клад потерянных вещей: калоши, сигареты, носовые платки. Всё, что выпадало из карманов тех, кто часами стоял снаружи, пытаясь разглядеть хоть силуэт за шторой.
А однажды толпа просто подхватила её машину вместе с ней и понесла - потому что так работает настоящая слава: она не спрашивает, удобно ли тебе, и не интересуется, где ты живёшь.
Аргентина, Мэри Пикфорд и поклон по-русски
Если история с венецианскими титулами - это про масштаб признания, то история в Аргентине - это про его качество.
Алла приехала туда с показами «Садко». На прощальном банкете к её столику подошла невысокая светловолосая женщина. Остановилась. И поклонилась - в пояс, по-русски. «Я подошла, чтобы выразить свой восторг вашей красотой», - сказала она. - «Вас нельзя не заметить. Я - Мэри Пикфорд».
Мэри Пикфорд - для тех, кто не в контексте - это была живая легенда мирового немого кино, актриса, которую называли «возлюбленной Америки». И она пришла засвидетельствовать своё восхищение советской девушке из московского полуподвала.
Комментарии излишни.
Золотая ветвь и жизнь в кадре
Фильмы шли один за другим. В 1954 году - роль в экранизации чеховской «Анна на шее» режиссёра Исидора Анненского. В 1955 году - роль Оливии в картине Яна Фрида «Двенадцатая ночь» на «Ленфильме».
Кстати, про «Анну на шее» есть отдельная история - та самая, которая хорошо иллюстрирует, что такое советский кинематограф изнутри.
Сцену утреннего пробуждения Анны в роскошном будуаре снимали зимой в гараже «Мосфильма» - при температуре минус сорок градусов. Роскошь в кадре, мороз за кадром.
Огромную кровать для съёмок одолжили у актёра Евгения Моргунова - самого габаритного человека на площадке.
После того как фильм вышел на экраны, Моргунов, по воспоминаниям современников, с удовольствием хвастался этим фактом всем знакомым. Что ж, у каждого своя версия причастности к легенде.
В 1957 году на Международном кинофестивале в Италии Ларионова получила «Золотую оливковую ветвь» - награду, которая ставит точку в любом споре о масштабе таланта.
Коля, Ваня и тот самый треугольник
Личная жизнь Аллы Ларионовой - это отдельный сюжет, который при желании мог бы лечь в основу мелодрамы. Только без лишних украшений - потому что реальность и так достаточно насыщена.
Старшая дочь Елена родилась в 1957 году. Её биологическим отцом был актёр Иван Переверзев. Но в том же 1957 году Алла вышла замуж за другого - за Николая Рыбникова, актёра, который впоследствии также станет народным артистом РСФСР (это звание он получит в 1981 году).
И вот что важно: Рыбников принял Елену как собственную дочь. Без оговорок, без демонстративного благородства - просто принял, и всё. Любил одинаково и старшую Алёну, и младшую Арину, которая родилась в 1961 году и была уже их общей дочерью.
Тридцать три года они прожили вместе. Тридцать три - как в русской сказке, что само по себе уже символично для людей, чьи лица знала вся страна.
После смерти Аллы некий Вадим Захарченко - актёр, однокурсник обоих - стал публично рассказывать о любовном треугольнике, в котором якобы был участником. О том, что он был первым, о попытке Рыбникова покончить с жизнью, о последнем звонке Аллы незадолго до её смерти.
Что из этого правда - не знает никто, кроме тех, кого уже нет. Но факт остаётся фактом: Алла и Николай прожили вместе тридцать три года. Вырастили двух дочерей. И для всех, кто их знал по экрану, они навсегда остались одним целым - самой красивой и неразделимой парой советского кино.
Театр и девяностые: другая сцена, та же Алла
Девяностые годы - время, которое переломило судьбы многих людей советской эпохи. Кино почти остановилось, студии выживали как могли, актёры искали новые форматы.
Алла Ларионова в это время выходила на театральную сцену. Главная роль в антрепризном спектакле «Коварство, деньги и любовь» - постановке по мотивам произведений Михаила Зощенко.
Антреприза в девяностые - это была живая, подвижная форма театра, без государственных дотаций и больших бюджетов. Зато с живым залом и настоящим контактом со зрителем.
Она продолжала работать в Театре-студии киноактёра вплоть до 2000 года - почти до самого конца.
Апрель 2000-го: уход
25 апреля 2000 года Аллы Ларионовой не стало. Ей было 69 лет. Причина - обширный инфаркт. Москва, весна, и тишина там, где раньше была жизнь.
Её похоронили на Троекуровском кладбище - рядом с мужем, Николаем Рыбниковым, который ушёл десятью годами раньше, в 1990 году.
Там же покоится мать Аллы, Валентина Алексеевна. И дочь Арина, которая умерла в 2004 году, не дожив до сорока трёх лет.
Одно место. Одна семья. Несколько поколений.
Вместо послесловия: что остаётся
Есть такие люди, о которых сложно говорить в прошедшем времени. Не потому что хочется сентиментальности - просто они как-то устроены иначе: пока существуют кадры, они в них живут.
Алла Ларионова - из таких.
Девочка из московского полуподвала, которой кланялась Мэри Пикфорд. Актриса, которую Венеция называла Богиней, пока она сама прорубала окна в стенах, чтобы стало посветлее. Женщина, прожившая тридцать три года с одним человеком - и унёсшая с собой всё, что считала своим.
Она не оставила мемуаров. Не давала громких интервью. Просто жила - ярко, по-настоящему, как умеют только те, кто не играет на публику даже тогда, когда вся страна смотрит в экран.