Евгений Кравцов. Имя мэтра для многих луганских театралов звучит, как музыка, как обещание волшебства. Его талант, неповторимая харизма, безграничная самоотдача – все это уже много лет пленяет сердца зрителей, заставляя их замирать в предвкушении каждого выхода любимца публики на сцену. А вот его путь к признанию – не просто история успеха, это настоящий гимн упорству и непоколебимой вере в свою мечту.
И сцена позвала!
Родился Евгений Дмитриевич 24 мая 1960 года в небольшом городе Каменске-Шахтинском, что в Ростовской области. Уже в школьные годы в сердце Евгения загорелся огонек, который больше не давал ему покоя. Женя был душой всех самодеятельных коллективов: танцевал с задором, пел с душой, в драматическом кружке Дома пионеров оттачивал свое актерское мастерство. Мечта о сцене постепенно стала конкретной целью.
– Вопрос, кем быть, для меня не стоял, – вспоминает Евгений Дмитриевич. –Поступил в Тамбовский филиал Московского государственного института культуры, на режиссерско-театральное отделение. Почему именно институт культуры? Ответ прост: это было логичное продолжение школьных увлечений, страсти к прекрасному.
Мама будущего актера работала в отделе кадров на кирпичном заводе, папа – электромонтером на железной дороге. Казалось бы, что общего у этих профессий с творчеством? Но искусство было неотъемлемой частью жизни семьи Кравцовых.
– Мои родители были людьми удивительными, настоящими театралами в душе, –признается актер. – Они и пели, и танцевали, и любили искусство всей душой. У бати был такой голос, что его было слышно на другом берегу Донца. «О, Митя, мы вчера тебя слушали и не могли наслушаться…» – говорили соседи с другого берега.
Семья часто ходила в театр, когда в Каменск-Шахтинский приезжали гастролирующие труппы:
– Однажды, когда я учился в школе, к нам со спектаклем приехал Ворошиловградский театр. Мы пришли все вместе: мама, папа, я. Пьеса была на украинском языке, и я, конечно, мало что понимал. Но отец, который служил в Киеве, помнил украинский язык и переводил нам самые важные моменты. Он шептал мне на ухо, объясняя, что происходит на сцене, и я, хоть и не понимал всех слов, чувствовал атмосферу, эмоции, которые передавались актерами. И вот в конце спектакля наступил кульминационный момент. Героиня, полная отчаяния и надежды, кричала со сцены: «Я чэкаю на тэбэ, Кравцов!» И тут я замер. Моя фамилия! Кравцов! Она прозвучала со сцены громко, четко, на весь зал. Это было так неожиданно, так волнующе! Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, а сердце забилось быстрее. В этот момент я понял: это моя судьба. С того дня я начал мечтать о театре, сцене, о том, чтобы однажды и моя фамилия прозвучала оттуда, но уже в другом контексте – как имя актера, который дарит зрителям радость и эмоции.
Родители, конечно, поддержали сына в этом стремлении:
– Они всегда верили в меня, мои таланты. И я благодаря им смог осуществить свою мечту – стал актером. И каждый раз, выходя на сцену, я вспоминаю тот день, тот спектакль, ту фразу, которая изменила мою жизнь.
Солдат Ее Величества Сцены
16 сентября 1981 года. Для молодого выпускника института этот день стал началом пути, который определит всю его жизнь. Евгений Кравцов приехал сюда, в Ворошиловградский русский драматический театр, с горящими глазами и сердцем, полным надежд:
– Первое собрание коллектива было волнующим. Директор, человек с проницательным взглядом и бархатным голосом, зачитывал приказ о распределении ролей в новом спектакле «Недотрога» по пьесе Льва Устинова. Я слушал, затаив дыхание, и вдруг услышал: «Кравцов – солдат». Солдат! Моя первая роль! Тогда я почувствовал, что именно с этого момента, с этого скромного солдата начнется мое служение Ее Величеству Сцене. Это было начало. Начало всего.
Через год Кравцова призвали в армию. Вернувшись, он снова оказался здесь, в стенах родного театра.
– Солдат из «Недотроги» стал лишь первой ступенькой. Потом были роли, которые навсегда отпечатались в моей памяти, – говорит Евгений Дмитриевич. – Олег в «Клавесине», Эбин в «Страстях под вязами»… Каждая роль – это отдельная жизнь, прожитая на сцене. Сейчас, в мои 66 лет, говорить о несыгранных ролях уже неуместно. Время неумолимо. Но сыгранные… О, сыгранные роли – это целая сокровищница воспоминаний! Каждая из них мне дорога. Ведь каждая – это как ребенок. Она рождается в муках, через боль, через душу. И я люблю их все, как мать любит своих детей.
Борьба с самим собой
– Вы знаете, очень часто бывает так, что получаешь роль, но думаешь, что она совсем не твоя. Например, самоубийца… – продолжает актер. – В спектакле «Самоубийца» по пьесе Николая Эрдмана мне досталась роль Подсекальникова. И я впервые тогда понял, что это не моя роль. Вот как-то привык играть героев-любовников, самоотверженных патриотов. Тех, кто спасает, кто любит, кто борется. А тут – человек, который решил свести счеты с жизнью, доведенный до отчаяния, до абсурда. Вы знаете, все проходило через какую-то внутреннюю ломку, невосприятие этого героя. Я не понимал его мотивов, его логики. Мне казалось, что он слаб, что он – антигерой. Как я, привыкший к сильным характерам, могу воплотить на сцене эту растерянность, безысходность? Каждая репетиция была борьбой – с самим собой, с этим странным, чужим для меня персонажем. Я пытался найти в нем что-то, что могло бы меня зацепить, но он ускользал, как песок сквозь пальцы. Но потом, в процессе работы, репетиций все стало ближе и роднее. Режиссер, мудрый и терпеливый, не давил, а направлял. Он заставлял меня искать, копать глубже, не судить, а понимать. Мы разбирали каждую фразу, каждый жест, каждый взгляд Подсекальникова. Я читал Эрдмана, читал о времени, в котором живет мой герой, о людях, подобных ему. И постепенно, шаг за шагом начал видеть в нем не просто самоубийцу, а человека, загнанного в угол, который ищет выход так отчаянно. Я начал понимать его страх, его одиночество, его желание быть услышанным, замеченным. И это получилось. В какой-то момент, во время одного из прогонов, я почувствовал, как Подсекальников проникает в меня, как его боль становится моей, его отчаяние – моим отчаянием. Я перестал играть его – я стал им. И это было невероятное чувство. Зрители, я видел, верили мне. И я понял, что эта роль стала одной из самых важных в моей жизни. Она научила меня выходить за рамки привычного, искать глубину там, где ее, казалось бы, нет.
Не бояться выходить за рамки
– Раньше в нашем театре было очень хорошо развито наставничество, – отмечает Евгений Дмитриевич. – У меня был такой наставник – заслуженный артист Украины Александр Иосифович Бондаренко! Он был настоящим мастером. Смотрел все спектакли, все репетиции. Иногда даже за кулисами наблюдал. А потом подходил и в каких-то сценах предлагал изменения, дополнения. Я пробовал, и это действительно работало! Получалось лучше, глубже.
К своему 50-летию Евгений Кравцов, окончив режиссерско-театральное отделение, поставил спектакль по пьесе Ноэла Кауарда «Настоящая комедия».
– Это была моя первая режиссерская работа, я вложил в нее всю свою душу, весь свой накопленный актерский и жизненный опыт. Я хотел, чтобы зритель смеялся, но смех этот был бы не пустым, а заставлял задуматься, – признается актер. – Потом были «Снежная история», «Светит, да не греет» Островского. Я всегда любил классику. В ней глубина, вечные вопросы, актуальные во все времена. Она позволяет актеру и режиссеру раскрыться, найти новые грани в давно знакомых текстах. В «Бабе Шанель» Н. Коляды есть и юмор, и грусть, и размышления о том, как меняется мир и мы сами. И в каждой из этих постановок, в каждой роли я всегда помню того Подсекальникова, который научил меня не бояться выходить за рамки, искать себя в неожиданных образах и верить, что даже самая чужая роль может стать самой родной.
45 лет на сцене
«Театр – это моя жизнь. И я благодарен каждому дню, проведенному на этой сцене, каждой роли, которая помогла мне стать тем, кто я есть».
Евгений Кравцов
Безусловно, у Евгения Дмитриевича есть свои почитатели — поклонники и поклонницы, и это всегда море восторгов, восхищений, цветов и аплодисментов! И ходят они именно на Кравцова! Но самыми преданными всегда были его мама и папа.
– Они не пропускали ни одного спектакля, когда наш театр приезжал с гастролями. Приходили бабушка, мама, папа, все наши родственники. Я видел в их глазах искреннюю радость. И гордость – за сына, за внука. Это бесценно! – признается мой собеседник.
О роли театра в своей жизни народный артист ЛНР говорит так:
– Что для меня театр, спросите вы. Это мой дом. Здесь я жил и живу. Театр никогда не отойдет в прошлое. Представьте себе живой нерв, пульсирующую на сцене жизнь – вот что такое театр! Люди приходят сюда, чтобы получить эмоциональный всплеск, пропустить через свою душу событие, разворачивающееся на сцене, стать его частью. И получается, что театр – это не просто развлечение, а настоятельная потребность души. И я более чем уверен, что театр всегда будет востребован.
(на плашке) Признание таланта
В 2005 году Евгению Кравцову присвоено почетное звание «Заслуженный артист Украины». Евгений Дмитриевич удостоен медали «За заслуги перед Луганщиной» III степени (2010 год), почетного знака Министерства культуры и туризма Украины «За достижения в развитии культуры и искусств» (2010 год), грамоты Министерства культуры Луганской Народной Республики (2015 год), нагрудного знака Федерации профсоюзов Луганской Народной Республики «Профсоюзная доблесть» (2015 год), Почетной грамоты Главы Луганской Народной Республики (2016 год), медали «За верность долгу» (2017 год).
В 2019 году ему присвоено почетное звание «Народный артист Луганской Народной Республики». В 2023 году он стал лауреатом премии Фестиваля театров Ульяновской области «Лицедей» в номинации «Верность сцене» имени народной артистки РФ Клары Шадько.
За время работы в театре им было сыграно порядка двухсот ролей в спектаклях по пьесам классической и современной драматургии.
Евгений Кравцов поставил шесть спектаклей как режиссер, в том числе по пьесе Александра Островского «Светит, да не греет», который в 2017 году участвовал в проекте «Большие гастроли».
Надежда Аврамова, фото из архива ГБУК ЛНР «Луганский академический русский драматический театр имени П. Луспекаева»
