Варя переехала из провинции с двумя сумками и большими планами. Квартирных хозяек за первые пару лет у неё было три. Каждая преподала урок, который не найти ни в каком учебнике. История первая: бабуля, внучка и шкаф с покойником.
Три съёмные квартиры. Три урока. И один очень полезный байкер, без которого история закончилась бы иначе. Нафталин, пироги с корицей и кофеварка, которую хотели конфисковать, — всё это Варя запомнила навсегда, хотя совсем не за то.
***
Вступление
Есть вещи, которым учит только жизнь. Не мама, не школа, не умные книжки. Только она, родная, с холодным ключом в кармане, чужим замком на двери и ощущением, что ты сделала что-то не то, хотя ещё и непонятно что именно.
Варя приехала в большой город с двумя сумками, списком телефонов из газеты объявлений и твёрдым намерением не ныть. Провинция научила её многому: печь пироги по маминому рецепту, слушать, когда надо - молчать, и держать спину прямо, когда хочется сгорбиться. Съёмные квартиры добавили к этому списку ещё несколько пунктов. Очень конкретных.
Первые квартирные хозяйки у неё были бабушки. Что само по себе ни хорошо и ни плохо. Бабушки бывают разные. Это Варя тоже усвоила. Методом проб.
***
История первая: Зинаида Павловна, внучка Надька и шкаф с нафталином
Зинаида Павловна жила на окраине, в двухкомнатной хрущёвке на пятом этаже без лифта. До ближайшей остановки автобуса было семь минут пешком. До работы Вари, если считать с пересадкой, почти полтора часа. Но цена была подъёмная. А подъёмная цена в тот момент значила больше, чем полтора часа в автобусе.
Договорились быстро. Варя отдала аванс, огляделась: квартира как квартира, маленькая комната у хозяйки, большой зал достаётся квартирантке. Шкаф в зале обещали освободить под её вещи.
Шкаф оказался освобождён наполовину.
Три верхних полки занимали костюмы покойного зятя. Два пиджака на перекладине, брюки в стопке, галстук аккуратно сложен рядом. Пахло нафталином так, что першило в горле. Варя постояла перед шкафом, поняла, что это не её война, и аккуратно сложила свои вещи на двух свободных полках внизу.
На следующий день выяснилось, что они живут не вдвоём.
Надька появилась вечером, громко, с пакетом чипсов и приёмником, из которого на весь коридор играла музыка. Шестнадцать лет, крашеные концы, взгляд человека, которому давно всё надоело. Как объяснила потом Зинаида Павловна, дочка привезла внучку «пожить немного», потому что та не ладила с новым отчимом. Надька спала на кухне.
Варя это поняла не из разговора. Из практики.
Утром, в шесть, она вышла на кухню сделать чай перед дорогой. На диване лежала Надька. Рядом с Надькой лежал кто-то ещё. Оба спали с видом людей, у которых нет никаких планов на ближайшие часы. На столе стояла недоеденная пицца, две банки пива и пепельница.
Варя тихо закрыла дверь и поехала на работу голодной.
С тех пор она завтракала на работе. Выезжала в пять сорок, чтобы успеть перехватить что-нибудь в буфете до смены, там же обедала, а иногда и ужинала. В комнате отдыха, если позволяли, дремала часок после смены, потому что возвращаться домой к телевизору, который Надька смотрела до часа ночи, не хотелось. Замечания внучка встречала одинаково:
– Чё?
Просто «чё». Без интонации. Как точка в конце разговора.
Зинаида Павловна тем временем ныла. Тихо, методично, как капает кран.
– Варенька, ты понимаешь, я ведь дорого не прошу, а коммуналка нынче знаешь как выросла, и вообще в соседнем подъезде за такую же комнату берут на полторы тыщи больше...
Варя понимала. Район был заводской, неблагополучный. По вечерам у магазина дежурила компания, которая провожала взглядом каждого прохожего. К остановке она ходила быстро, не останавливаясь. Хорошо хоть недалеко.
Душ она принимала тоже на работе. Надька по утрам занимала ванную на неопределённое время, и стучаться было бесполезно. Вода там шумела, пахло чем-то фруктовым, и никаких признаков жизни за дверью больше не наблюдалось минут сорок.
Примерно через месяц приехала дочка Зинаиды Павловны.
Варя как раз вернулась с работы и услышала разговор сквозь стену. Точнее, монолог. Дочка говорила громко, с расстановкой, как человек, давно привыкший быть правым.
– Мама, тут грязно. Квартира запущена. Кто убирает? Кто за порядком следит?
Потом была тишина. Потом Зинаида Павловна постучала в дверь зала.
– Варенька, ты понимаешь, у меня здоровье не то, и дочка говорит, что квартирантка должна помогать по дому, я же старенькая всё-таки...
Варя посмотрела на неё. Потом через открытую дверь в сторону зала, где Надька сидела с пиццей перед телевизором, не отвлекаясь на происходящее.
– Зинаида Павловна, а внучка?
– Ну, она же ребёнок ещё.
Ребёнок переключил канал. На экране что-то взрывалось.
Варя промолчала. Убирала она аккуратно, в своих границах. Пока Варя дома, в комнате чисто и свежо. На выходных - уборка зала, мытьё полов в одной комнате. На этом - всё. Больше не обязана. Да и некогда. Хватит того, что за Надькой почти каждый вечер после работы приходится убирать крошки от чипсов или пиццы. Банки и коробки она тоже никогда не убирала.
А потом пропала сберкнижка.
Зинаида Павловна обнаружила это в среду вечером. К четвергу она уже знала, кто виноват. Варя вернулась домой и обнаружила в коридоре двух людей в форме и хозяйку с видом человека, принявшего тяжёлое, но верное решение.
Её попросили пройти в отделение. Там взяли объяснение, откатали пальцы, спросили, где была в такое-то время. Варя отвечала спокойно и коротко. Документы в порядке, место работы подтвердят, алиби есть. Она действительно не брала сберкнижку. Она вообще не знала, где Зинаида Павловна её хранит.
Сберкнижку нашли в пятницу. За батареей в комнате хозяйки. Сама же и спрятала, от Надьки, и забыла.
Зинаида Павловна зашла в субботу утром к Варе и сообщила об этом. Без предисловий. Без паузы. Без слова «извини».
– Нашлась. За батареей лежала.
И всё.
Варя поднялась спросонья и долго смотрела в стену.
Она съехала через три недели. Поводом стало объявление Зинаиды Павловны о том, что она берёт ещё одного квартиранта. В ту же комнату. «Мужчина тихий, непьющий, работящий, вы друг другу мешать не будете».
Варя собрала вещи за вечер. Попрощалась коротко. Нафталином из шкафа пахло ещё долго, уже в новом месте, почти чудилось в воздухе. Запахи, они такие. Прилипают.
***
История вторая: Людмила Фёдоровна, пироги и ключ, которого не было
Людмила Фёдоровна жила в спальном районе, в девятиэтажке с чистым подъездом и кодовым замком. До работы Вари минут сорок на автобусе. Уже лучше.
За комнату она просила недорого. Одно условие: оплачивать телефон и половину коммуналки. Варя кивнула. Условие звучало разумно.
При знакомстве Людмила Фёдоровна напоила её чаем с пирогами. Пироги были с яблоками, домашние, рассыпчатые, с корицей. Хозяйка улыбалась мягко, говорила тихо, расспрашивала про семью и работу с интонацией человека, которому всё это правда интересно. Варя подумала: вот это другое дело. Перевезла вещи в тот же вечер.
Торопилась. Времени искать дальше уже не было.
На следующий день Варя стояла у двери в новую квартиру. Никто не открывал. Девушка забеспокоилась. Неужели она что-то перепутала?
Из квартиры наротив показалась голова соседки. Варя с ней успела познакомиться, та как раз была в гостях у Людмилы Фёдоровны, когда Варя привезла на такси свои вещи и оставила их в новой квартире.
– Вы к Людмиле Фёдоровне заселились?
– Да.
– Она в больнице. Гипертония. Вы... в курсе?
Варя не была в курсе. Она стояла перед запертой дверью с сумкой в руках и соображала. Как выяснилось позже, хозяйка за день до заселения квартирантки решила отметить это событие с подружками. Отметила хорошо. Попала в больницу.
Варя поехала в медучреждение.
Людмила Фёдоровна лежала с капельницей и смотрела в потолок вполне осмысленно.
– Ключ мне нужен. Мои вещи уже у Вас. С прежней квартиры я съехала.
– Не дам. Незнакомому человеку ключ от собственной квартиры не дам.
Варя посмотрела на неё, потом в окно, потом снова на неё. Растерянность переходила в злость и наоборот.
– Хорошо.
Вышла, села на скамейку у входа в больницу и стала думать. И что делать? Ждать под дверью? А вещи? Нужно же на работу. Получается, сменила шило на мыло. Или нафталин на неадекватность. Скандалить не хотелось. В полицию идти казалось избыточным. Можно было позвонить Гоше. Но сначала она решила поговорить с соседями новой хозяйки.
Таисия открыла дверь сразу, будто ждала. Варя расспросила её про хозяйку, про квартиру и про то, кто жил здесь раньше.
У Людмилы Фёдоровны в Америке живут дочка с внуком. Люда звонит им регулярно. Долго. По межгороду. Счета за телефон приходят такие, что предыдущие жильцы, как правило, обнаруживали это на второй-третий месяц и уходили. Один ушёл, не заплатив вообще ничего. Другая сначала заплатила, потом тоже ушла, но уже быстро.
– Больше двух-трёх месяцев никто не задерживался, – сказала Таисия и поджала губы.
Варя кивнула. Картина сложилась.
Тогда она позвонила Гоше.
Гоша был байкером. Большим, бородатым, в кожаной куртке с заклёпками. Добрым человеком, если знать его с правильной стороны. Варя знала его с правильной стороны ещё с родного города, там у неё таких знакомых хватало. Своих не бросают.
Они приехали вдвоём с приятелем. Варя попросила Таисию поехать с ними в больницу. Соседка покосилась на мотоциклы, на Гошу, на его приятеля и решила, что лучше поедет. Из уважения к преклонному возрасту Таисии, девушка повезла её на такси. Байкеры встретили их обетх у входа.
В больнице картина выглядела так: Таисия стоит рядом как гарант, за ней в коридоре маячат два силуэта в коже. Варя говорила спокойно и очень вежливо.
– Людмила Фёдоровна, мне нужно забрать рабочую одежду. Таисия Николаевна поедет со мной, побудет рядом, пока я соберу вещи. Вы поправляйтесь, не волнуйтесь ни о чём.
Хозяйка покосилась на коридор. Потом на Таисию. Потом отдала ключ.
Варя забрала из квартиры всё своё. Полностью. Сложила в камеру хранения на вокзале. Ключ вернула с запиской: «Выздоравливайте». Номер хозяйки заблокировала, выйдя из больницы.
Больше они не виделись.
Пироги с корицей она потом иногда сама пекла, по маминому рецепту. Со своей корицей, в своей духовке, в другой квартире.
***
История третья: Маргарита Олеговна, договор и великий исход с байкерами
К тому времени, когда Варя наконец сняла квартиру, а не комнату, она умела две вещи особенно хорошо. Дружить с соседями и читать договор аренды.
С соседями она начала дружить сразу. Новоселье как раз выпало на Пасху. Варя напекла куличей, сделала творожную пасху, накрасила яиц. Сделала несколько пасхальных корзинок, красиво украсила. Сходила к одним соседям, затем - к другим и т.д. Везде её очень хороши приняли. Она прежде уже приходила к ним, когда собирала информацию о квартире, которую собиралась снимать. Дальше всё пошло само собой.
Нина Аркадьевна с третьего этажа однажды потеряла сознание в подъезде, Варя нашла её первой и вызвала скорую. Семён Иванович со второго таскал тяжёлые сумки с рынка и всегда предлагал апельсины. Молодая мама Оксана с пятого регулярно встречала её в лифте с коляской, Варя придерживала дверь и помогала затащить коляску, когда та никак не вписывалась в поворот.
А ещё на четвёртом этаже жила девочка Катя и занималась на пианино.
По вечерам из этой квартиры плыли гаммы, этюды, иногда что-то настоящее, серьёзное. Варя останавливалась послушать. У неё самой была музыкальная школа в детстве. Её младшая сестра играла хорошо, ездила на конкурсы, получала грамоты. Варя занималась посредственно, но помнила те годы с радостью: поездки, выступления, запах концертного зала, ощущение причастности к чему-то большому. Предыдущие жильцы, говорила мама Кати, стучали в стену при первых же нотах. Варя, наоборот, иногда просила поиграть подольше.
– Только если я не после ночной, договорились? Либо ты с утра, пока я сплю, либо я посплю
пару часов, а потом ты занимаешься сколько нужно.
Катя кивала серьёзно, как взрослый человек. Они договаривались. Всегда.
Договор с Маргаритой Олеговной Варя подписывала внимательно. Официально, через агентство. Каждый пункт читала дважды: срок, сумма, ответственность сторон, условия расторжения. Подписала, когда поняла, что всё честно.
Маргарита Олеговна была женщиной деловой. Пиджак, чёрная сумка, интонация руководителя среднего звена.
Жили мирно. Почти год.
Потом у Вари наступил отпуск.
Она предупредила хозяйку заранее. Объяснила: уезжает на месяц к родителям, вещи оставляет в квартире. Платит за этот месяц полностью, потому что квартира за ней. Маргарита Олеговна выслушала, согласилась, взяла деньги.
На работе случился форс-мажор. Отъезд пришлось сдвинуть на день. Варя предупредила родителей, легла спать после тяжёлой смены.
В десять утра дверь открылась хозяйским ключом.
Маргарита Олеговна вошла не одна. За ней стояли двое с сумками, женщина и мужчина, оба в куртках, с видом людей, которые приехали надолго.
Варя сидела на кровати, смотрела на это и молчала.
– Варвара, вы же уехали! – сказала Маргарита Олеговна с лёгким раздражением, как будто это Варя была тут не к месту.
– Нет.
– Но вы говорили...
– Говорила. Потом предупредила, что задерживаюсь. Вы ведь получили деньги за этот месяц?
Маргарита Олеговна стояла в коридоре, смотрела на Варю, потом на своих жильцов, потом снова на Варю. Жильцы молчали, переминаясь у порога.
Разговор случился громкий. Маргарита Олеговна кричала, что рассчитывала на Варин отъезд, что сдать квартиру на короткий срок выгоднее, что она имеет право, что Варя обязана была уехать вовремя. Варя слушала стоя, прислонившись к дверному косяку.
– Маргарита Олеговна, у меня на руках договор. Я плачу, квартира за мной.
– Я заберу ваш компьютер. И стиральную машину. В счёт неудобств.
Компьютер был хороший, рабочий. Стиральную машину Варя купила сама. Кофеварку ей подарили коллеги на день рождения. Телевизор, купленный в рассрочку.
Варя ничего не ответила. Гости Маргариты Олеговны в итоге ушли. Хозяйка хлопнула дверью.
В этот же вечер Варя обошла соседей, рассудив, что ей приходится сутками быть на работе, а у хозяйки - ключ и ни грамма совести.
Нина Аркадьевна взяла на хранение кофеварку. Семён Иванович в кладовке пристроил стиральную машину. Оксана поставила в коридор телевизор. Катина мама забрала компьютер. Всё это было сделано тихо, без суеты, в течение одного вечера.
На работе Варя попросила перенести отпуск. Учитывая форс-мажор, который задержал её на месяц, начальство отнеслось с пониманием. Даже с благодарностью.
Следующие четыре недели она жила в квартире, где из техники был только телефон и чайник. Зато искала новое жильё спокойно, без спешки и с договором в голове.
Маргарита Олеговна приехала в день переезда. Варя предполагала, что что-нибудь такое случится. Поэтому попросила Гошу приехать с ребятами.
Хозяйка открыла дверь, увидела в коридоре двух огромных бородатых мужчин в кожанках и металле, и что-то в её лице поменялось. Улыбка появилась сама, мягкая, очень вежливая.
– Всё в порядке? Помочь чем-нибудь?
– Спасибо, Маргарита Олеговна. Справляемся.
Они справились. Быстро и аккуратно. Потом заехали к соседям, собрали вещи, попрощались. Нина Аркадьевна вынесла им пирог на дорогу. Семён Иванович пожал руку Гоше с уважением. Катя стояла в дверях и махала рукой.
Варя уехала с кофеваркой, стиральной машиной и без долгов. Маргарита Олеговна не вышла проводить.
***
Что Варя поняла за это время
Это не советы. Это просто то, что она теперь знает точно.
Расспрашивать о хозяине надо до заселения, а не после. Соседи всё знают: кто заезжает, как долго задерживается, с каким лицом уходит. Достаточно спросить: «Как тут живётся?» Люди любят поговорить.
Задолженность по коммуналке надо проверять отдельно. Бывает, что счета висят месяцами, а квартирант об этом узнаёт уже когда отключают воду.
Договор читать весь. Медленно. Особенно мелкий шрифт про досрочное расторжение и условие про «временное отсутствие нанимателя». Именно там прячется самое интересное.
Отпуск, командировка, любое отсутствие дольше недели надо прописывать письменно. Устная договорённость про деньги не работает. Никогда.
И думать про «эвакуацию» заранее: куда деть вещи, если придётся уехать быстро. Камера хранения на вокзале. Знакомые с машиной. Соседи, которым доверяешь.
И последнее. Дружить с соседями. Не из расчёта. Просто потому, что люди рядом, потому что всякое бывает, потому что пирог с капустой открывает больше дверей, чем любая отмычка.
***
А в следующий раз
Квартирные истории у Вари на этом не закончились. Потом было ещё несколько. С разными людьми, в разных районах, с разными финалами.
И вот что интересно: в одной из этих историй самым полезным человеком оказался вовсе не риелтор, не юрист и не сердобольная соседка. Дворник. Самый обычный дворник с метлой и стаканом чая в руках.
Почему именно он, что он знал и как Варя это использовала, расскажем в следующий раз.
Там будет ещё один адрес, ещё одна история и ещё несколько вещей, которые лучше знать заранее.
***