День театра. Кажется - просто профессиональный праздник. Он - для актёров, режиссёров, всех, кто вносит свой вклад в развитие театрального искусства. Мы их дружно поздравляем!!! И желаем... ЧТОБЫ ОНИ НИКОГДА НЕ ОСТАВАЛИСЬ БЕЗ НАС!!! То есть: без публики.
Театр – это всегда единство актёров и зрителей. Друг без друга они не существуют. Так что Всемирный день театра - это наш общий праздник. С праздником всех нас!!!
Наши взаимоотношения сложные, бывало всякое.
Многие помнят ажиотаж вокруг театров. Как стояли ночами в очередях в театральные кассы: с одеялами, даже с раскладушками, с термосами. Шли на лишний билетик, всякие хитрости придумывали, лишь бы попасть…
Можно вспомнить и 90-е, когда театры вместе со всей страной оказались в нищете и растерянности, когда порой на сценах людей было больше, чем в зрительном зале. Ну не было у людей денег на театральные билеты! Выдержали, публика вернулась в театральные залы! (Хотя сколько было разговоров о том, что театр гибнет, не выдерживая конкуренции с телевидением и кино.)
Справедливости ради, надо сказать, что в ту пору отношения театра и отечественной публики разладились.
Мы в театры не ходили (не до того да и не на что было!), а театры, тоже для того, чтобы выжить, рванули на гастроли за границу. Приглашения сыпались со всех сторон. Русская культура принималась на ура! Судя по рассказам знакомых артистов, восторженный приём со стороны западной публики был постоянно! Позже пришло осознание, что ушлые западные продюсеры зарабатывали на российских артистах хорошие деньги, поскольку тем ничего, кроме суточных, не платили. А они, наивные, и не претендовали. Сама возможность поездить по разным странам воспринималась как награда! Брали на гастроли растворимые супчики, консервы, даже – сухари, чтобы сберечь денежку и привезти домой. Везли и то, что можно там «загнать»: водку, сувениры, значки, атрибутику из Военторга… Кубинские сигары везли: они у нас продавались везде, а в странах Запада находились «под санкциями», поэтому очень ценились.
Если помните, то и частным образом многие актёры, композиторы и режиссёры поехали за рубеж, в надежде сделать там карьеру, прославиться. Вскоре, правда, многие вернулись, не прижившись там и не найдя работу по специальности.
А ковидные времена? Когда мы почти год прожили друг без друга... Скучали, старались кое-как компенсировать расставание, смотрели записи старых спектаклей, радовались каким-то весточкам из театров: песням, стихам, записанным артистами, любым проявлениям театральной мысли и эмоции. И, когда театры открылись, сначала с неполной заполняемостью (50, потом 75 процентов) и кучей ограничений, мы не подвели, тут же заполнив все доступные места и, тем самым, развеяв опасения, что публика не вернётся в залы, увлёкшись существованием в онлайне.
Тогда родилась идея показа спектаклей онлайн, то есть - трансляций из зала в прямом эфире. Некоторые московские театры попробовали этот формат, но … пока не очень получается, желающих немного. Что и понятно. Исчезает театральная атмосфера, не чувствуется дыхание зала. Я, например, не могла отделаться от ощущения, что смотрю спектакль чужими глазами, не так, как если бы смотрела его из зала.
Сейчас театры востребованы, залы заполнены. Интерес к театрам растёт, дела театральные активно обсуждаются в публичном пространстве. Театры снова в моде.
Люди идут в театры в том числе и за тем, чтобы почувствовать себя немного иными. Мы готовы быть пленёнными театром, мы рады "обманываться"(А.С. Пушкин).
Это всегда игра, и всегда - как в первый раз. Удастся ли ТЕАТРУ пленить ПУБЛИКУ в каждый конкретный день, на конкретном спектакле - вопрос всегда открытый.
Ответ на него зависит в равной степени и от театра, и от публики.
Обращали ли вы внимание на то, что люди, войдя в здание театра, начинают по-другому себя вести: они прихорашиваются, не спеша дефилируют по фойе, заглядывают в буфет, вполголоса разговаривают и… разглядывают друг друга, и ловят своё отражение в глазах других. У некоторых даже осанка меняется! Они настраиваются, они обмениваются эмоциями ещё ДО спектакля, превращаясь из толпы в публику. Зрители, находясь в одном зале, в фойе, заражают друг друга эмоционально, возвышая или принижая событие, в том числе даже – своим внешним видом. Известную фразу К. С. Станиславского «Театр начинается с вешалки» можно проинтерпретировать и так: человек, сбросив уличную одежду, сразу попадает в другой мир, в атмосферу театра, и невольно меняется сам.
Кстати, это только кажется, что актёры на сцене существуют только в своём эмоциональном пространстве, в предлагаемых пьесой обстоятельствах. Совсем нет! Они постоянно «ловят» настроение зала. И всегда во время или после спектакля делятся впечатлениями об этом. Часто от них можно услышать: «Сегодня была замечательная публика» или, наоборот: «Зал тяжёлый, публика какая-то странная». Люди театра знают: публика различается даже по дням недели. В пятницу, в выходные дни зал более эмоционально отзывчив, легче контактирует, лучше принимает спектакль, более благодарен актёрам, чем в другие дни. (От спектакля это не зависит, он может быть одним и тем же.) Думаю, причина здесь и в том, что в конце рабочей недели люди лучше эмоционально настроены на восприятие театра, у них больше времени на то, чтобы собраться, чтобы объединиться в публику.
И чтобы подобрать наряд!
Конечно, театры очень разные: есть оперные, академические, респектабельные сами и предполагающие некую респектабельность публики, есть современные, и в них нужна свобода и демократичность, есть маленькие театры, театры-студии, где уж точно вечернему наряду делать нечего. Дело не в качестве одежды, а в том факте, что, спланировав посещение театра, мы подбираем, в чём пойти. То есть, наш путь в театр – это путь от гардероба (дома) до гардероба (в театре), сопровождающийся эмоциональной самонастройкой.
Мы идём в театр за эмоциями, за смыслами, за ответами на мучающие нас вопросы. Мы хотим восхищаться и удивляться, плакать и смеяться. Там мы хотим оторваться от повседневности. Много надежд мы возлагаем на театр. Пожалуй, лучше Саши Чёрного и не скажешь...
САША ЧЁРНЫЙ
ТЕАТР
В жизни так мало красивых минут,
В жизни так много безверья и черной работы.
Мысли о прошлом морщины на бледные лица кладут,
Мысли о будущем полны свинцовой заботы,
А настоящего – нет... Так между двух берегов
Бьемся без смеха, без счастья, надежд и богов...
И вот, порою,
Чтоб вспомнить, что мы еще живы,
Чужою игрою
Спешим угрюмое сердце отвлечь...
Пусть снова встанут
Миражи счастья с красивой тоскою,
Пусть нас обманут,
Что в замке смерти живет красота.
Нам «Синие птицы»
И «Вечные сказки» – желанные гостьи,
Пускай – небылицы,
В них наши забытые слезы дрожат.
У барьера много серых, некрасивых, бледных лиц,
Но в глазах у них, как искры, бьются крылья синих птиц.
Вот опять открылось небо – голубое полотно...
О, по цвету голубому стосковались мы давно,
И не меньше стосковались по ликующим словам,
По свободным, смелым жестам, по несбыточным мечтам!
Дома стены, только стены,
Дома жутко и темно,
Там, не зная перемены,
Повторяешь: «все равно...»
Все равно? О, так ли? Трудно искры в сердце затоптать,
Трудно жить и знать, и видеть, но не верить, но не ждать,
И играть тупую драму, покорившись, как овца,
Без огня и вдохновенья, без начала и конца...
И вот, порою,
Чтоб вспомнить, что мы еще живы,
Чужою игрою
Спешим угрюмое сердце отвлечь.