Все знают, что скифы — это дикари верхом на лошадях. Пьяные, злобные, необузданные варвары, которые только и умели, что размахивать мечом и угонять скот.
Но вот Геродот — один из самых дотошных наблюдателей античного мира — называл их одним из самых культурных народов, которые он знал. И это тот самый Геродот, который видел Египет, Персию и Вавилон.
Кто-то из них ошибается. И я подозреваю, что ошибаемся мы.
Возьмём колесо. Не то цельное, деревянное, которое скрипело под телегами шумерских земледельцев. А колесо со спицами — лёгкое, быстрое, настоящее. Именно такое появилось в евразийских степях около двух тысяч лет до нашей эры. Пока жители «цивилизованного» Шумера тащились на своих колымагах с цельными дисками, по степи уже летели лёгкие скифские колесницы. Быстрее. Дальше. Иначе.
Это не дикость. Это инженерное преимущество.
И таких примеров — десятки. Обработка металла, выделка кожи, нелинючие красители, первые горные разработки. Историк XIX века Егор Классен, изучив сотни источников, пришёл к выводу, что скифские народы стояли у истоков целого ряда технологий, которые потом назовут «греческими» или «восточными». Классен — фигура спорная, его работы горячо обсуждаются до сих пор. Но в одном он был прав точно: репутация скифов как варваров не выдерживает проверки фактами.
Потому что варвары не делают арфы.
А именно её — прообраз — нашли в одном из скифских курганов. Варвары не создают ювелирного искусства, которое спустя две с половиной тысячи лет заставляет замирать посетителей Эрмитажа и Исторического музея. Долгое время считалось, что золотые скифские украшения — работа греческих мастеров. Современные исследования это опровергли: авторами были местные. И металл — тоже местный.
Вот тут история становится по-настоящему интересной.
Если скифы были настолько развиты, откуда этот образ степного разбойника? Частично — от одной фразы Геродота. Он писал, что скифы — единственный народ, от которого врагу не спастись. Звучит угрожающе. Но тот же Геродот в других местах восхищается их честностью. Пишет, что они умеют держать слово и что узы дружбы для них священны.
Воины, которые держат слово. Это уже не дикари — это кодекс.
Истории о скифской взаимовыручке приводили в пример в греческих школах. Не как курьёз — как образец. Дионисий Петавий в своей «Всемирной истории» писал о них как о «доблестном, многолюдном и древнем народе, никогда никому не покорявшемся, но и редко нападавшем, чтобы покорить».
Это принципиально другой портрет.
Теперь о земледелии — потому что скиф-кочевник, который только и делает, что воюет, это ещё один миф. Скифские народы одними из первых начали культивировать полбу, ячмень, просо. Свидетельств об этом сохранилось достаточно, чтобы даже скептически настроенные учёные соглашались: степь кормила не только лошадей.
И в этой степи стояли города.
Много городов. Процветавших почти тысячу лет. Часть из них дожила до наших дней — просто под другими именами. Азов — это древний Танаис. Керчь — Пантикапей. Евпатория — Керкинитида. Симферополь стоит на месте Неаполя Скифского. Севастополь — на месте Херсонеса. Феодосия и Дербент и вовсе сохранили древние имена без изменений.
Долго считалось, что все эти города — греческие. Что жили там греческие торговцы, строили греческие архитекторы, правили греческие правители. Раскопки дали другой ответ.
Советский археолог Павел Шульц, работавший на Неаполе Скифском в середине XX века, зафиксировал нечто, что не укладывалось в привычную картину. Скифские дома — с резными коньками на крышах. Такими же, как на русских избах. Узоры на ларцах — те же, что на деревянной посуде и прялках много веков спустя. Керамика, детали одежды, принципы строительства — всё это указывало на преемственность, а не на разрыв.
Этот народ никуда не ушёл.
А потом появились данные ДНК. Анализ материалов из курганов и некрополей — в том числе тех, что считались «греческими» — показал неожиданную картину. Большинство захороненных оказались носителями гаплогрупп, которые сегодня преобладают у населения России. Не все исследователи трактуют эти данные одинаково, дискуссии продолжаются. Но сам факт заставляет пересмотреть привычную схему: вот пришли греки, вот ушли скифы.
Всё сложнее. И интереснее.
История любит простые ярлыки. «Варвар» — удобное слово. Оно освобождает от необходимости разбираться. Не нужно изучать их искусство, их агрономию, их кодекс чести, их города. Достаточно одного слова — и можно идти дальше.
Но иногда это слово — просто ошибка.
Скифы изобрели колесо, которое обогнало своё время. Создали украшения, которые до сих пор не научились копировать. Построили города, которые стоят и сейчас. Оставили детали быта, которые узнаёт любой, кто хоть раз видел русскую деревню.
И всё это время мы называли их варварами.