Мир шоу-бизнеса всегда был про тактильность: блеск пайеток, запах дорогих духов в гримерке, энергетика живого голоса, бьющая со сцены в зал.
Но эпоха изменилась…
Сегодня мы наблюдаем странный, почти сюрреалистичный феномен: телезвезды, когда-то олицетворявшие успех и недосягаемость, превратились в «пиксели».
И, судя по всему, они нашли способ монетизировать свою виртуальность, выставив ценник, от которого у любого обычного человека задергается глаз.
Главной героиней этого «цифрового аттракциона» стала Ольга Шелест.
Когда-то - лицо целого поколения зрителей, сегодня - жительница США, которая предлагает рынку уникальную (или, если честно, довольно эксцентричную) услугу: онлайн-корпоративы.
Парадокс «удаленного успеха»
Давайте разберем эту бизнес-схему без лишних эмоций.
В чем суть предложения?
Ольга Шелест предлагает компаниям, оставшимся в России, не просто услугу ведущей, а «телемост с заграницей».
Есть два формата.
- Первый: вы арендуете зал, ставите экран размером с рекламный щит, и оттуда, из уютной американской студии, вам улыбается знакомое лицо.
- Второй: массовое подключение через интернет, где тысячи сотрудников наблюдают за шоу в своих мониторах.
Казалось бы, в чем проблема?
Услуга как услуга.
Но здесь начинается самое интересное - экономика абсурда.
За «онлайн-присутствие» заказчику предлагают выложить сумму, превышающую 100 тысяч долларов.
Постойте, это не опечатка?
Для сравнения: за реальное, физическое появление на сцене в странах ближнего зарубежья (Казахстан, Кипр, ОАЭ) ценник составляет около 20 тысяч долларов.
И тут возникает фундаментальный вопрос к логике ценообразования.
Почему «цифра» стоит в пять раз дороже живого человека?
Налог на «технологический барьер»
Ответ кроется не столько в жадности, сколько в попытке создать иллюзию эксклюзивности вокруг «ушедшей легенды».
Когда ведущая живет в России, она - часть местного рынка, где действуют рыночные законы спроса и предложения.
Когда ведущая находится в США, для российского корпоративного заказчика она становится «дорогим артефактом».
Высокая цена - это не стоимость работы.
Это:
1. Риск-премия. Организация трансляции высокого качества из-за океана требует технических мощностей, которые стоят денег.
Плюс - накладные расходы на оборудование и команду специалистов, которые должны обеспечить стабильный сигнал.
2. Эффект дефицита. Когда звезда «недоступна», её стоимость в глазах заказчика (который хочет потешить свое эго) растет. Это классический психологический крючок:
«Мы можем себе позволить даже ту, кто улетел за океан».
3. Маркетинговая упаковка. Продать «Zoom-звонок» за 100 тысяч долларов - это высший пилотаж менеджмента.
Это попытка доказать, что статус «медийного лица» никуда не делся, просто поменялся формат доставки контента до потребителя.
Почему это вообще работает?
Можно сколько угодно иронизировать над тем, что корпоративы превращаются в «телевизор на стене».
Но давайте посмотрим правде в глаза: корпоративная культура - штука консервативная.
Компании привыкли тратить огромные бюджеты на мероприятия, и им жизненно важно чувствовать, что «все как раньше».
Для организатора мероприятия выбор такой звезды - это безопасный путь.
Не нужно искать новых лиц, не нужно рисковать.
Есть «старая гвардия», есть узнаваемый бренд. А то, что этот бренд теперь вещает через монитор... ну, так мы же привыкли к этому за годы пандемии.
А Ольга лишь мастерски оседлала этот тренд, превратив необходимость в товар.
Кризис идентичности или «новая реальность»?
Но есть в этой истории и глубоко философский, если хотите, экзистенциальный подтекст.
Посмотрите на всех этих людей, которые когда-то определяли повестку на федеральных каналах.
Оказавшись за пределами родной медиа-системы, они сталкиваются с суровой реальностью, так как их аудитория осталась здесь, а они - там.
И попытка вернуться в российский эфир через «онлайн-корпоративы» - это не просто бизнес.
- Это попытка сохранить связь с аудиторией, которая их кормила, поила и делала звездами.
- Это попытка остаться в игре, не входя в комнату.
Конечно, со стороны это выглядит как попытка «усидеть на двух стульях»: жить в стране мечты, но работать на рынок страны, которую демонстративно покинул. И здесь возникает диссонанс, который публика считывает безошибочно.
Если в России ты был «звездой», то в США ты - локальный житель с набором определенных навыков, который вряд ли будет бороться за место под солнцем в американском шоу-бизнесе.
А значит, единственный источник дохода, который по-прежнему готов платить за «звездный статус» - это российский бизнес, ностальгирующий по «золотым временам» 2010-х.
Шоу, которое мы заслужили
Может ли она продавать свои услуги за такие деньги?
Безусловно.
Пока есть спрос, будет и предложение. Это рынок.
Но не стоит обольщаться: это уже не про искусство ведения праздников. Это про продажу фантомов.
Мы живем в странное время, когда за 100 тысяч долларов можно получить не живого человека, а лишь его цифровое отражение.
Иронично, не правда ли?
Раньше звезды боролись за право быть ближе к народу, выступая на лучших площадках страны. Теперь они довольствуются тем, что их лицо транслируется на проекторе, пока в зале жуют канапе и обсуждают квартальные отчеты.
В этой сделке проигрывают все:
- заказчик платит бешеные деньги за картинку, которую раньше видел бесплатно по телевизору;
- звезда продает свою значимость по частям, превращаясь из творческой единицы в «сервис по доставке медийности».
Впрочем, возможно, именно это и есть квинтэссенция современного шоу-бизнеса: красиво упакованная пустота, за которую готовы платить, чтобы просто не замечать, как сильно все изменилось вокруг.
Обязательно поделитесь своим мнением в комментариях!
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал.